Вверх страницы
Вниз страницы

Dracula, l'amour plus fort que la mort (18+)

Объявление




Лучшие игроки недели:

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dracula, l'amour plus fort que la mort (18+) » Центр города » Ворота Хайгейтского кладбища


Ворота Хайгейтского кладбища

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Тяжелые ворота отделяют город от мира мертвых. Перешагнув через оные, вы попадете на пока еще новое кладбище, но от этого не менее угнетающего и может быть пугающего ночью из-за разных слухов.

0

2

И как же так вышло? Абрахам сокрушался все эти дни по поводу того, что случилось. Стоило им немного ослабить свой надсмотр над Люси, как это чудовище добралось до нее и... и теперь мисс Вестенра больше нет в живых.
Доктор сидел в номере отеля, в котором остановился, мрачнее тучи. Все-таки Дракула снова добрался раньше, чем сам Ван Хельсинг успел что-то сделать. А ведь надежда на ее выздоровления казалась осуществимой... он ведь и сам поверил в то, что они смогут ее защитить, спасти. Милое и невинное дитя, павшее жертвой в руках этого ужасного демона, который забрал ее жизнь и постарается увлечь душу.
Как же так получилось, что Абрахам допустил завершение оного процесса? К сожалению, все прежние бессонные ночи взяли свое, и в итоге уже не молодой человек благополучно уснул в другой комнате. А может это чьи-то проделки, и кто-то просто подсыпал ему снотворное (на себя-то думать не хотелось и свою оплошность). Люси вышла из комнаты и сама выпорхнула в объятия своего убийцы. Ее нашла прислуга в саду следующим утром. И самое отвратное то, что именно в это время ему пришла телеграмма с просьбой срочно явиться на вокзал, один из его последователей что-то нашел и хотел поделиться информацией. Именно потому, уехав до нахождения прелестной мисс Вестенра, он не смог предупредить слуг, чтобы ни в коем случае не отправляли ее тело в фамильный склеп.
Его отъезд затянулся на два дня, оказалось слишком много документов, свитков и другой бумага, которую хотели ему показать. Еще немного истории об ужасном графе Дракуле и его путешествиях. Когда же он вернулся, то ему сообщили самую ужасную весть, которую он мог услышать после всех тех трудов, которые они прикладывали, чтобы спасти прелестную девушку. Та умерла. Но он-то знал, что она не просто умерла, что, скорее всего, граф поделился с ней своей кровью. А это могло значить лишь одно - скоро она поднимется из своей могилы как уже дитя тьмы, позабывшее все человеческое и управляемое только жаждой крови. Но хуже того было, что еще до его возврата в дом четы Вестенра, ее тело отправили уже в склеп, переодев в подвенечное платье. Он опоздал, чтобы вбить ей кол в грудь! А теперь... кто теперь-то будет его слушать? Да и снова тысяча дел: Абрахам пытался понять, где скрывается этот монстр, наводил справки, да только пока что ничего толкового не выходило.
После того, как Люси заточили в склепе, вскоре стали ходить слухи о женщине в белом, терроризирующей местных жителей и похищающей детей. Об этом даже писали в газетах! И Ван Хельсинг прекрасно понимал, кто же эта дама. Люси уже обратилась для новой жизни и страшнее всего - попробовала детскую, невинную кровь! А это значило, что для нее более нет пути назад. Вряд ли душа этого юного создания теперь упокоится с миром, если только не убить ее снова, но это должен был сделать тот, кто ее любил, и кого любила она, чтобы освободиться от проклятия. Именно это и рассказал Абрахам ее женихам, собрав их сегодня еще утром вместе и оставив для раздумий. Ему предстояло самое сложное дело - вынудить Артура повторно умертвить свою любовь, приложив к этому непосредственно руку. А это... не очень-то приятно, согласитесь.
"Но если бы передо мной встал такой выбор, то я бы не раздумывая вонзил кол в грудь своей жены, чтобы освободить ее от мук".
Вечером было решено прийти на кладбище, а посему доктор и стоял у ворот, ожидая ее женихов, которые должны были помочь в этом нелегком деле борьбы с нечистью. И он надеялся, что никто не передумает и не попытается свершиться должному, дабы спасти юное создание от адской гиены вечных мук.

0

3

Артур медленным шагом подходил к воротам кладбища, именно это место доктор Ван Хельсинг выбрал местом встречи. Голова болела, ноги не хотели идти, сколько времени молодой человек не спал и не ел нормально? Можно ли так мучить себя? Но события, что произошли после единственной за долгий период спокойной ночи, совершенно выбили Артура из колеи. Узнав утром о смерти любимой, Холмвуд не смог сказать ни слова, ни сдвинуться с места. Он помнил, что его насильно отвели в другую комнату и отпаивали чем только можно. Подготовкой к похоронам он так же не занимался - был не в силах. Все в свои руки взяли Джек и Куинси, Артур был им благодарен за это и за поддержку, понимая, что им тоже трудно, старался при них держаться, как говорят молодцом, он лишь попросил у Джека более сильного успокоительного и отдал деньги за похороны. Но эта была лишь видимость, оставаясь наедине со своими мыслями, молодой человек не сдерживал слез, он задумывался о самоубийстве (невыносимо все терпеть) но останавливался, понимая, что он слишком слаб, чтобы причинить себе вред. Два дня до похорон прошли как в тумане. Каждый день он приходил в дом невесты, стараясь помочь, но все буквально падало из рук - он был несобран, измучен и часто уходил в свои мысли. Одно спасение - более сильно лекарство помогало: Артур не видел ни кошмаров, ни ангелов, которые оказываются пророками. Во сне Холмвуд набирался сил, чтобы пережить следующий день. Сами похороны Артур не помнил, а точнее не помнил подробностей: он что-то говорил (все что-то говорили) и много пил. И все. Потом несколько дней он не видел никого из друзей, сам избегал их. Ему просто надо было побыть одному и понять, что происходить, что скрывать, а факт того, что в роковую ночь ему все приснилось, настораживал молодого человека. Он даже сомневался, что это бы сон и хотел рассказать обо всем доктору Ван Хельсингу, но тот пропал, никого не предупредив. Так несколько дней Артур провел в своем поместье, изредка выбираясь на улицу, когда стены дома начинали казаться тюрьмой.
И вот сегодня утром Холмвуду пришла записка от доктора Ван Хельсинга с просьбой срочно явиться к нему на встречу. Артур уже начинал постепенно возвращаться к жизни, до записки даже предпринял попытку связаться с Куинси и Джеком, поэтому не собирался идти на эту встречу, что этот человек хочет еще от него?! Но решив, что лучше сказать доктору это в лицо молодой человек посетил собрание. Лучше бы он этого не делал. Он услышал знакомые, но ужасные слова. Он должен еще раз убить Люси. Артур не совсем понимал, почему он должен это сделать, зачем? И совершенно точно не стал бы слушать Ван Хельсинга, если бы не вспомнил, что ангел еще тогда говорил об этом. Это пугало молодого человека! Он понял, что как бы глупо это не звучало, это действительно необходимо, но как решиться на такой шаг?! Артур сомневался в себе. Он не сможет, он всего лишь человек, он слишком слаб, он... Скорее бы все закончилось!
Одолеваемый сомнениями на ватных ногах Артур подошел к воротам кладбища, где уже ожидал остальных Ван Хельсинг.
- Доктор, - поздоровался Артур и кивнул головой. Все больше ни слова. Если только спросить про ангела, может это был все-таки сон и все простое совпадение, тогда не надо даже идти туда, тогда точно нет никакого смысла в затее доктора, только очередная мука для Артура?

0

4

Если честно, то после той посиделки с Джеком, которая ни черта не помогла расслабиться толком и выкинуть все мысли из головы, Куинси просто решил немного отвлечься от всего, а потому снова пошел в бордель. Наверное, это не лучшая идея, особенно, когда ты пьян, но он принял решение и все-таки ушел из номера отеля буквально через час после того, как вернулся, поняв, что воспоминания и мысли о Люси давят на него, буквально заставляя страдать даже такого человека, коим был он.
Кто бы мог подумать, что однажды и Куинси будет страдать из-за неразделенной любви? Конечно, он не показывал этого внешне, впрочем, как и Джек, который тоже умело скрывал свою тоску, но от этого не становилось лучше, а все эти игры в друзей... все они заставляли его все больше и глубже уходить в себя. Естественно, что он никому бы не показал оного, что он остался бы внешне все так же спокоен и даже бы мог бы привычно шутить, если бы не случилось самого ужасного: их дорогая и прелестная Люси... она умерла. Ее нашли в саду обескровленной. Ее больше не было. Наверное, это был первый раз, когда ему, сообщив эту новость по телефону, захотелось отправить этот проклятый аппарат в стену. Но он сдержался, и в стену полетела всего лишь ваза.
Потом начался новый виток ада: ему предстояло приехать в дом мисс Вестенра, чтобы помочь Джеку и Артуру организовать похороны дорогой Люси. Сейчас он искренне сожалел о том, что вместо того, чтобы пойти к ней и побыть рядом, выбрал какой-то бордель. Но сделанного не изменить, увы. Как назло, доктор Ван Хельсинг куда-то уехал, и теперь нельзя было высказать ему все то, что он о нем думал. А ведь обещал защитить, ведь говорил, что она пошла на поправку... тогда почему же их рыжая любимая кокетка мертва?
Артур, похоже, что вообще не соображал, что происходит, а потому его оказалось проще отправить куда-нибудь отдохнуть, тем более, что похороны пришлось организовывать двое: незадолго до смерти Люси, умерла и ее мать от сердечного приступа. К сожалению, женщина никогда не отличалась хорошим здоровьем. Хотя все-таки с похоронами матери Люси оставалось решить только мелочи, а вот с мисс Вестенра... это целая пытка.
Вскоре были похороны. Если честно, то Моррису казалось, что все это - сплошной бред, что это игра его разбушевавшегося воображения из-за всех злоключений, которые происходили с ними и не более. Но нет, вот их дорогая Люси лежит в своем гробу в подвенечном платье и все те, кто хотел, теперь прощались с ней. Прощался и Куинси, понимая, что теперь к него нет никаких причин оставаться в Англии. Стоило скорее покинуть эту проклятую страну.
Именно за сборами его и застигла весть Хельсинга о том, что Люси теперь не человек. Сколько дней прошло? Охотник сбился со счету, но точно мог сказать, что приличное количество времени этот треклятый доктор отсутствовал. Дальше пошли объяснения о том, что женщина из газет, терроризирующая местных людей - их дорогая Люси. Звучало, как бред сумасшедшего человека, Моррис даже не удержался и шепотом тогда предложил Джеку отправить его на лечение. Но каким-то образом ему все-таки удалось собрать всех мужчин мисс Вестенра и уговорить потом прийти на кладбище.
Если честно, он не хотел идти. Просто не хотел терзать свое сердце, когда ему придется видеть то, как Артур вобьет осиновый кол в сердце девушки, которую он полюбил. Слишком жестокое зрелище. Хорошо, что роль "палача" выпала Артуру, а не ему, иначе бы этот кол точно бы оказался в голове этого чертового Ван Хельсинга.
Подходя к воротам, он еще издалека заметил знакомые фигуры. Подойдя к Артуру, он протянул ему руку для рукопожатия.
- Здравствуй, Артур. Доктор, - легкий кивок головы в сторону Абрахама и не более. В данный момент он испытывал только неприязнь к этому человеку, а потому не мог удостоить его большим. В конце концов, не каждый же день ему приходится участвовать в убийстве той, кто уже и так мертва. Вот ведь идиотизм. - Ждем Джека и идем, чтобы убедиться в Вашей неправоте, доктор? - с долей язвительности поинтересовался он, все-таки не сумев скрыть эту явную неприязнь.

0

5

Шагая по пустынной дороге, Джек был слишком погружен в вязкий поток мрачных мыслей, чтобы следить за временем по своим карманным часам и в нужный момент заметить, что уже несколько опаздывает на встречу у кладбища, назначенную всем троим поклонникам мисс Вестенра Абрахамом Ван Хельсингом. Вернее – бывшим её поклонникам.
О, да, случилось то, чего каждый из них боялся больше всего. Боялся, но при этом и ждал, как приближения чего-то неотвратимого, предначертанного, чего-то, чье свершение являлось всего лишь вопросом времени. Люси Вестенра больше не было в живых. Но как бы человек не подготавливал себя к худшему исходу, смерть всегда приходит неожиданно, а потому и эта не стала исключением. Наверное, она забавлялась, наблюдая, как доктор – вполне разумный человек, ясно понимающий значение её имени, в отчаянной надежде ринулся в дом Вестенра, не в силах поверить, что это на самом деле произошло.
Всегда веселый, яркий огонек, завладевший сердцами сразу троих мужчин, погас навсегда, оставив их путаться в темноте и неразберихе, тщетно пытаясь нащупать смысловую нить дальнейшего существования. И труднее всего было это сделать, конечно, Артуру. На беднягу было тяжело смотреть, особенно памятуя о тех кошмарах, которые, как Артуру казалось, сводили его с ума. В последнее же время состояние Холмвуда вызывало еще большие опасения.
Словно мало на его долю было бессонных ночей и мучительных попыток вспомнить несуществующее создание, завладевшее его разумом; смерти любимой, уже бывшей невестой; судьба, вооружившись знаниями Ван Хельсинга и представ перед Артуром в образе метафизика, потребовала от него еще более ужасную вещь, чем те, которые он смог бы вынести: снова растревожить едва успокоившуюся память и собственноручно умертвить Люси, всё еще бывшую бесценно дорогой для его души. К слову сказать, даже сам Сьюард усомнился в необходимости делать что-то подобное, как и во всех убеждениях Ван Хельсинга в том, что Люси не погибла и именно она, обращенная в носферату, терроризировала окрестности, похищая детей. Это доктор и высказал Абрахаму однажды в тот момент, когда потерял контроль над собой, услышав такое неосторожно прямое предложение метафизика просто изуродовать тело бедной девушки. На мгновение захотелось послать к чертям всех  этих вампиров-кровососов, доктора с его бредовыми идеям, и всё окружение за ними следом; захотелось просто стать другим человеком в другом месте и никогда не знать никого из них.
Но то был лишь порыв, минутная слабость, которая совсем скоро сменилась осознанием того, что какими бы нереальными ни казались замыслы Абрахама, он всё равно понимал природу вещей, происходящих вокруг них с самого момента заболевания Люси, гораздо лучше, и иного способа покончить, наконец, со всем этим, чем довериться ему и следовать его указаниям, у приятелей не было.
Наверное, по той же причине и остальные не стали игнорировать просьбу явиться к воротам Хайгейтского кладбища, на котором в склепе покоилась Люси. Хотя на самом деле успокоить её еще только предстояло.
Подходя к назначенному месту, Джек поднял взгляд и обнаружил, что все уже собрались и ожидают только его. Мысленно обругав себя за нерасторопность, доктор прибавил шаг и скоро поравнялся с приятелями.
- Приветствую, друзья, - кивком поздоровался Сьюард, – Абрахам. Прошу извинить за задержку.
Бросив беглый взгляд на серое кладбище, выглядящее еще более угнетающим из-за пасмурного неба и наползающего тумана, Джек подумал о том, что сейчас, в сгущающихся сумерках ходить по кладбищу, где, возможно, разгуливают носферату – удовольствие весьма сомнительное.
«Стоило бы прийти сюда утром».

0

6

Казалось, что время тянулось бесконечно долго. Наверное, это потому, что ожидание всегда утомляло, особенно в таком гордом одиночестве. Женихи Люси явно не спешили на место встречи, быть может, что кто-то и вовсе не хотел идти, но Абрахам был уверен, что помощь понадобится всех. Словно ощущал, что этот проклятый вампир может быть где-то рядом с их Люси, а потому может помешать ее умерщвлению. А это, хотя оно и понятно, не лучший исход.
Если Люси продолжит терроризировать город и выходить из своего склепа, то ее несчастная душа никогда не найдет покоя и навеки вечные окажется проклята, как и душа ее создателя. И именно потому еще Абрахам хотел завершить это дело, уж слишком он привязался, как к ребенку, к Люси. И ему не хотелось такой страшной участи для нее. Конечно, умереть второй раз будет не особо-то приятно ей, но это ведь благо. Для ее души, для него самого... потому что он будет знать, что одним носферату стало меньше на этой грешной земле.
Хельсинг недовольно хмурился, и иной раз поглядывал на часы, выуживая их из кармана. Женихи опаздывали и это ему совсем не нравилось. Неужели они не хотели помочь ей?
Но вот вскоре он все-таки увидел Артура, походка которого буквально говорила о его нежелании быть здесь, а уж тем более сейчас. Холмвуд выглядел измотано, синяки под глазами явно говорили о том, что тот практически не отдыхал. Да и не удивительно: какой может быть отдых, когда на тебя ложатся сначала похороны любимой невесты, а потом еще и новость о том, что она не совсем мертва и ее надо, так сказать, добить.
- Здравствуйте, Артур, - ответил на это приветствие Ван Хельсинг, кивнув в ответ, а потом снова замолкая. Если честно, он не знал, о чем они могут говорить. Просто не знал и все тут. Наверное, потому, что сложно говорить с тем человеком, которому не так давно сообщил о том, что тебе придется вбить кол в сердце любимой ради спасения ее души, а судя по тому скепсису, с которым были встречены его слова, никто не поверил ему. Впрочем, несмотря на явное недоверие, один все-таки явился, что не могло не радовать.
Вскоре подошел и Куинси, который сразу перешел в наступление, начав язвить доктору. Тот, конечно же, спокойно стерпел это, оставаясь удивительно спокойным в такой наколенной ситуации. В этом был весь Ван Хельсинг: он никогда не показывал излишние эмоции, которые могли бы сыграть против него, а в данной ситуации практически все играло против него. И Куинси это не скрывал.
- Тогда Вам, Куинси, стоит быть готовым к тому, что я говорю правду, и вы все увидите не самую приятную для вас картину. Это звучит, естественно, странно, что она умерла только для человеческой жизни, но такова истина, насколько бы неприятной она ни была, - Абрахам снова замолчал. Не стоит сейчас вступать в острые споры, которые бы в итоге все равно ни к чему не привели, кроме ссор, упреков. угроз в адрес друг друга. А сказать им было что. К примеру, что обещавший Хельсинг спасти Люси так и не сделал это, а все потому, что позволил себе немного расслабиться и упустил тот злосчастный момент, когда носферату снова явился к ней.
"И да, это мое упущение, не отрицаю оного. Но я не Бог и не всесилен, потому тоже могу совершить ошибку, как и любой другой обычный человек. Только у этой ошибки последствия куда печальнее, к сожалению".
Они стояли молча, иногда Хельсинг снова доставал часы и смотрел на время. Джек на удивление опаздывал больше остальных, что как-то не вязалось с тем образом, который он успел составить для себя, общаясь с доктором Сьюардом.
"Надеюсь, что он не передумал приходить. Голос разумного человека будет нужен, который они согласятся послушать, потому что я сомневаюсь, что эти двое услышат в итоге меня. По их взглядам и тому, как они держатся сейчас отчужденно, это становится прекрасно понятно. Вот уж не думал, что когда-нибудь окажусь в столь неприятной ситуации. Проще самому просто избавляться от них, но..."
В данном случае это должен был сделать тот, кто ее любил, чтобы ее душа точно получила успокоение.
Завидев Джека, Хельсинг непроизвольно облегченно выдохнул. Все-таки со Сьюардом ему было немного проще, потому что с ним-то они знакомы не один день, пускай больше и общались по переписке.
"Вот уж кто знал, что его дело с Ренфилдом в итоге приведет меня к новой встрече с носферату".
- Ничего, Джек, мы недолго ждем. Надеюсь, что все готовы, и мы можем уже зайти, чтобы осуществить предначертанное? - голос его звучал как-то даже сухо, словно он говорил о чем-то будничном, а не о том, что им предстоит зайти в склеп мисс Вестенра и вбить ей кол в сердце.

0

7

Артур был в смятении. За то не долгое время, что он провел в полной тишине рядом с Ван Хельсингом, человеком уверявшим, что его Люси сейчас каждую ночь просыпается чудовищем и только проколов ей сердце, Артур все еще может спасти ее душу, молодой человек постепенно начинал понимать, что происходит сейчас и будет происходить дальше. Ужасные картины вставали в воображении Холмвуда, а всех больше Артура пугало, что они действительно могут сбыться. Большую роль в уверенности молодого человека в том, что как бы неприятны были слова доктора, но его указания надо выполнить, играло то ведение (а Артур уже сомневался, что это был сон, а не реальность), что он видел в ночь, когда Люси покинула их мир. Пожалуй, это была единственная причина, чтобы прийти сюда, чтобы слушать Ван Хельсинга. О, как бы Артур хотел ошибиться в своей уверенности, которая тяжелым грузом легла на сердце молодому человеку. Что тут говорить: долг перед любимой – красивые слова, но как тяжело выполнить сей долг, переступить через себя.
Вереницу мрачных мыслей нарушил Куинси. Артур не видел его несколько дней, и что ж его друг вряд ли в глазах окружающих выглядит многим лучше самого Холмвуда. Что же с ними со всеми сделали эти две недели? Артур поприветствовал друга и пожал ему руку, а на реплику Куинси о неправоте Ван Хельсинга молодой человек лишь еле заметно усмехнулся. Лучше бы Ван Хельсинг и ангел ошиблись, гораздо хуже застать Люси восставшей из гроба, чем просто выполнить какой-то дурацкий ритуал «для спасения ее души».
А Джек опаздывал. Артур уже было подумал, что он вовсе не придет – стрелка часов показывала значительную задержку - но нет, вот и последний из трех поклонников Люси. Артур кивнул Джеку в знак приветствия и перевел взгляд на Ван Хельсинга. Тот был невозмутим, от осознания этого в Артуре проснулась ненависть к доктору. Складывалось впечатление, что Ван Хельсинг и правда не понимает, на что толкает Артура, не понимает, каких сил ему стоило хотя бы выслушать то, что утром доктор пытался до них донести, и чего стоит Артуру сейчас стоять перед ним и слушать о «предначертанном», как будто они выбирают в каком заведении сегодня поужинают. Как мерзко и противно стало от этой ситуации, как ненавистно было находиться с человеком, обещавшим помощь Люси и не сдержавшим слова.
«А может все-таки уйти? Пусть сам выполняет грязную работу, если она ему кажется столь необходимой. Предположить, что он не врет? Да, это возможно, особенно после… Хех, если бы не тот сон, меня здесь точно не было. Слишком многое на себя берет доктор. И все же это ужасно, тревожить умершего человека, а если… Сколько можно этих «а если»?! Надо решить, решить раз и навсегда, пойду ли я дальше. Если я зайду за ворота, то не смогу повернуть назад. Господи, такое чувство, что выбираю себе судьбу».
От последней мысли Артуру стало не по себе. Вот оно, еще одна маленькая деталь в мозаики ощущений, что сейчас не давали покоя Артуру. С чего такая уверенность в том, что сейчас роковой для него момент? А есть ли перед ним выбор? Может ли он уйти, а точнее отпустит ли его Ван Хельсинг? Нет, надо ставить точку, может после этого испытания Артур сможет принять случившееся и отпустить Люси, сможет жить дальше, так ведь обычно говорят «надо жить дальше?».
Холмвуд оглядел своих товарищей. Не выглядели они готовыми, Артур сам еще сомневался, но он принял решение и если он сейчас не озвучит его, то через несколько минут повернет назад и уйдет прочь так и не узнав правду.
- Вы все еще считаете подобный метод необходимым? - формальный вопрос, - да? Тогда пойдемте. Не будем тереть время. У нас ведь его итак нет, да, доктор Ван Хельсинг? - Артур старался звучать уверенно, но это не выходило. Интонации противоречили словам. Да и после того, как Холмвуд закончил не многословную речь, он не сдвинулся с места, ждал, пока кто-то другой сделает первый шаг. Пусть хоть это сделает не он, ему сегодня еще предстоит пронзить сердце любимой, пусть хотя бы здесь он сделает вид, что это не его решение, что он всего лишь подчиняется чужой воли. Так проще. Проще думать, что нет выбора, что ответственность будет не на нем. Но сколько потом Артур сможет себя обманывать?

0

8

Куинси только и мог, что возмущенно и негодующе фыркнуть на слова доктора, который пытался до сих пор их уверить в том, что их Люси жива (пускай и не как человек).
- Вы несете самый настоящий бред, доктор Ван Хельсинг. И я более, чем уверен, что когда мы войдем в ее склеп, то увидим нашу подругу лежащей в гробу с первыми признаками разложения, прости, Артур, за такие слова, - на всякий случай извинился Моррис перед своим другом, чтобы его слова не ранили еще сильнее того, кто не так давно потерял свою любимую невесту. - Меня поражает Ваша уверенность, доктор! А еще больше поражает то, что Вы так спокойно говорите о таких вещах! У Вас у самого-то есть душа, чтобы говорить о спасении чужой? - наверное, охотнику стоило бы не говорить всего этого, но, как говорится, накипело, вот и результат столь сомнительный и неприятный. Бросив взгляд на друга, который, казалось бы, все больше походил на бледного призрака. Наверное, стоило пощадить Артура, а не тащить на кладбище ради бредовой идеи - убить воскресшую из мертвых Люси, но Абрахам нашел слова для того, чтобы даже ее жениха заявиться сюда.
"Черствый ублюдок. Лучше бы он вообще не появлялся в ее жизни. Все это из-за него", - конечно, проще всего перевести вину на кого-то, чем просто признаться в том, что они все и дружно не уследили за мисс Вестенра, которая нуждалась в их поддержке. Им бы стоило не отходить от ее постели ни на минуту, а они... они погрузились в свои проблемы и печали. И Куинси понимал, что его вина ничуть не меньше, чем Хельсинга или любого другого из них. Они обязаны были не отходить от нее и следить, чтобы этот монстр не вернулся и не завершил то, что было уже начато.
В техасце боролись два чувства: нежелания признавать свою ошибку и желание исправить уже результат оной. Все это слишком тяжело, чтобы так долго ходить с оным грузом на плечах. Им стоило бы поторопиться, войти в этот склеп и, черт возьми, сделать то, о чем их так настоятельно просил Ван Хельсинг, чтобы он наконец-то оставил их всех в покое.
"После этого пойду и обязательно напьюсь. А потом уеду куда-нибудь подальше, хоть обратно на Родину, лишь бы не вспоминать о произошедшем здесь. Сначала девушка похитила мое сердце, потом разбила его, попросив остаться только другом, потом ее смерть, а теперь вот это..."
Моррис тоже оказался уже на грани нервного срыва, как и Артур, по лицу которого читалась борьба собственных желаний. Он прекрасно понимал, что ему не следует жалеть себя и сетовать на несправедливую жизнь, ведь в действительности больше всех потерял их добрый друг. Но... как же оказалось тяжело это сделать.
Время шло, Джека все не было, а терпение подходило к концу. Это молчание угнетало не меньше, чем и то место, перед которым они стояли. Кладбище ночью (ну, практически ночью) - не лучшее место для прогулок в компании друзей и спятившего доктора (спятившим он его прозвал буквально только за сегодняшний день в порыве эмоций и благо, что только в голове, а не вслух).
Когда он уже хотел послать все снова к рогатому черту и пойти уже на кладбище, явился последний из их троицы. Кивнув в знак приветствия Джеку, Куинси натянуто улыбнулся. Все-таки сложно собираться всем вместе после того, что им пришлось пережить. Сложно и не было никакого желания, право. И это все... наверное, даже угнетало. Собраться только для того, чтобы умертвить любимую... даже звучало сие отвратительно и вызывало только рвотный позыв, с которым он все-таки мужественно справлялся на свое счастье.
- Готовы-готовы, пошли уже. Чего тут в бесполезных размышлениях землю топтать? - собственные слова поразили охотника сухостью. Он не ожидал такого тона от себя. Наверное, сказывалась усталость, может, атмосфера того места, где они находились. В итоге, кашлянув в кулак несколько раз, мужчина подошел к Артуру и приобнял его за плечи. - Мы рядом, Артур, и если тебе будет сложно выполнить пожелание этого полоумного старика, то... и не надо, - Моррис это проговорил все на ухо другу, потом легко похлопал его по плечу, словно пытаясь приободрить, после чего первым шагнул в сторону ворот, чтобы открыть их и пройти на злосчастное кладбище. - Молитесь, доктор Ван Хельсинг, чтобы Ваши слова оказались правдой, иначе за это я найду на Вас управу, поверьте моему слову, - предупредил Куинси, после чего оглядел собравшихся и кивнул идти за собой. Откуда в нем бралась эта уверенность? Наверное, оттуда, откуда же и злость. Слишком многое пришлось пережить за такой короткий промежуток времени, слишком много боли, которую даже такому матерому охотнику оказалось тяжело пережить.
Под ногами хрустнула небольшая веточка, которую, видимо, сломал немилостивый ветер, который часто бродил в окрестностях в дневное время. Этот звук ему показался невыносимо громким, что не будь он человеком закаленным в охоте, то обязательно вздрогнул бы и испугался. Но нет, он спокойно отнесся к этому шуму, но внимательно прислушиваясь ко всему тому, что можно было бы услышать в округе. Теперь было главное не свернуть куда-нибудь не туда и не потеряться. Уж очень не хотелось Куинси терять время на это и так сомнительное занятие.

0

9

Джек кивнул и опустил взгляд. Мало было просто собраться вместе по зову Ван Хельсинга, так или иначе убедившего каждого из них в необходимости совершения этого странного ритуала под названием «освобождение невинной души Люси Вестенра». Мало было сказать, что все к этому готовы, в то время как это был всего лишь хрупкий самообман. Для осуществления задуманного, до последней секунды выглядевшего как нечто невероятно абсурдное, находящееся за гранью правдоподобной реальности, нужно было еще убедить себя сделать первый шаг, отклонив все протесты бастующего разума.
Да. Они на самом деле решились претворить в жизнь свой замысел.
И первым дал об этом понять Артур - центральный человек всего их предприятия, тот, на которого была возложена самая пугающая миссия. И неважно, что его слова звучали неуверенно, неважно, что за ними не последовало никаких действий. Одно уже то, что Холмвуд заставил себя высказать предложение двигаться дальше говорило о том, что он смирился с предстоящим.
- Все будет хорошо, Артур, - только и сказал Джек.
Такая простая и даже в чем-то наивная фраза, звучащая, пожалуй, слишком часто и слишком во многих контекстах, чтобы можно было на самом деле ей верить. Но именно она первой пришла Сьюарду в голову, да и едва ли что-то кроме звучало бы сейчас уместно.
Куинси ступил за ворота Хайгейтского кладбища первым. Буквально рванувшись с места в карьер, он единственным движением для всех обрубил любые спасительные нити, ведущие назад, в куда менее безумный мир, чем представлялась этой ночью обычно спокойная и умиротворенная обитель усопших. И это действие охотника казалось еще более жестким в сочетании с его резкими словами, неприятно резанувшими не слух, но самую душу. Известие о смерти Люси и последующих распоряжениях Хельсинга относительно ее тела немало выбили Морриса из колеи, демонстрируя его с той стороны, которую прежде не доводилось видеть ни одному из друзей. Если Артур выглядел убитым горем и осунувшимся от тяжести того, что навалилось на него за последнее время, то охотник, казалось, лишь приобрел сил. Только питала их исключительно злоба.
Две крайности одной и той же сущности, что обосновалась в каждом из пришедших сюда сегодня.
Джек тяжело вздохнул и, встретившись взглядом поочередно с Артуром и Ван Хельсингом, не сказав больше ни слова, кивнул в сторону кладбища, направившись вслед за Куинси, уже ушедшем немного вперед. Следовало держаться рядом, если они не хотели отстать друг от друга, и, чего доброго, заплутать среди поросших мхом надгробий, что в опускающихся на землю сумерках и всё густеющем тумане представлялось вполне реальной перспективой. Под ногами похрустывал настил из прошлогодних листьев и сухих веток. И этот не шум – шорох – был единственным звуком, нарушающим тишину, скопившуюся вокруг, поистине мертвую.
Компания четверых мужчина следовала по заросшим тропкам осторожно и внимательно, словно хищники, крадущиеся за добычей, боясь кого-то спугнуть. И если рассудок говорил, что никого, кроме истлевших костей на старом кладбище побеспокоить было нельзя, то факты, явившиеся, например, в виде мужчины, что время от времени навещал Люси, и в конечном итоге принес ей смерть, заставляли прислушиваться к каждому шороху и опасливо озираться даже на редкий порывы ветра. Не сказать, впрочем, что кем-то из них сейчас овладевал страх (по крайней мере, не боялся сам Джек). Возможно, это чувство заглушалось другими, более сильными, но скорее всего разум просто слишком устал, чтобы защищаться подобным образом. Всё, что осталось от огромного спектра этого всеобъемлющего ощущения – только осторожность, с которой друзья совершали каждый свой следующий шаг.

0

10

Хельсинг устало кивнул в ответ на вопрос Артура. Он буквально физически ощущал злость, исходящую от всех троих поклонников этой несчастной девочки, которой судьба уготовила такую страшную жизнь. Да, жизнь. Жизнь после смерти. Абрахам давно привык к такому отношению, ведь случаи его провала, подобные тому, что произошло с Люси Вестенра, изредка, но случались в его практике. Но ему никак не удавалось не принимать близко к сердцу человеческую боль, которая стояла за всем этим. Боль утраты близкого человека. К сожалению, в его сердце словно эхом отзывалась своя собственная потеря.
«Я не Бог, - снова повторил про себя Ван Хельсинг, двигаясь по кладбищенской аллее вместе с молодыми людьми. Он не оправдывал себя, отнюдь, наоборот, сейчас он раздумывал о том, что относился к ним ко всем как к своим детям. Особенно к мисс Вестенра. Хельсинг нахмурился в ответ своим мыслям. - Ты забираешь у меня всех тех, кто становится мне дорог! - это было похоже не безмолвный ропот и крик души. Однако Абрахам прекрасно знал и ответ. Воин должен быть один. Он нахмурился еще сильнее. - Как бы я мечтал ошибаться. Причем делать это из раза в раз, когда это происходить», – но все это мысленно, в ответ на бессмысленный вызов Куинси. Раз они пришли, переступив через себя, свое горе и душевные терзания, значит где-то там, в самых дальних тайниках души, молодые люди признавали его правоту. Ван Хельсинг  покрутил головой, разминая затекшую от напряжения шею. Оказавшись на территории кладбища, все чувства доктора обострились до предела. Пронзительная тишина, окутавшая их вместе с туманом, настораживала. Все звуки остались там, снаружи, за воротами. Каждый шаг их небольшой делегации, сопровождаемый, казалось бы, едва слышным шорохом или потрескиванием, в ушах Ван Хельсинга отдавался раскатами грома. Вместе с сумерками сгущался и туман. Он становился похож на густую серую вату, которая с одной стороны глушила все звуки внешнего мира, а с другой стороны отражала и повторяла все кладбищенские шорохи многократно. Ночная прохлада и сырость становились все более пронзительными. Фамильный склеп Вестенра должен был быть уже где-то совсем поблизости, конечно, если в таком тумане они не заплутали.
«Нас не заплутали», – промелькнуло в голове у доктора очень весомое уточнение.  Ему все время слышались чьи-то легкие шаги где-то впереди. Профессиональный охотник на носферату явственно ощущал чье-то присутствие. Вскинув руку в предупреждающем жесте, Хельсинг замер. Выждав с минуту, он осторожно сделал шаг вперед и уперся в статую. Предвидя смешки и язвительные реплики со стороны своих молодых спутников, он приложил палец к губам и качнул головой.
- А ведь мы заплутали, - шепнул он и сделал еще один шаг. Склеп, где так и не упокоилась юная дева, должен был быть совсем рядом. Но как будто чья-то злая воля вывела их в тумане совсем в незнакомое место. - Какое интересное изваяние, - Ван Хельсинг вгляделся в монумент. На них сверху смотрел клыкастый монстр.

0

11

Куинси, Джек. Их слова поддержки. "Все будет хорошо". "Не надо". Они вызвали только грустную улыбку и кивок головы в знак благодарности. Что они могли знать? Что могли понимать? Артур был уверен, что у него нет выбора - он должен это сделать. Казалась бы, эта уверенность выросла на пустом месте, но так только с первого взгляда - та ночь, она не выходила из головы у молодого человека. Холмвуд не верил в сверхъестественные силы, но может все-таки надо было поверить в Бога, хотя бы сейчас он знал, кому молиться и у кого просить помощи в выполнении своей "миссии". А сейчас... Сейчас он один. Джек и Куинси не поймают его, они просто не могут понять, что на самом деле твориться в душе у Артура: сколько сомнений, сколько терзаний. Куинси злится, это видно, вон как он ринулся в "бой". Только это не его сражение. Джек. Складывалась в печатании, что он либо отгородится так умело от происходящего, либо принял какой-нибудь сильное успокоительное, либо... Ему все ровно? Он ничего не ответил Ван Хельсингу, он наблюдал, но не проявлял себя никак. Что это защита или нежелание ставить под сомнение авторитет и одновременно предавать друзей? Какая, в сущности, разница. Это все не важно. Что сейчас вообще может иметь смысл?
Молодые люди медленно двигались по кладбищу. Что сказать, но общая атмосфера явно сообщала, что не надо бы им продолжать путь. Вечерело, туман становился гуще, надгробия, статуи, какие-то кустарники - чудесный пейзаж, не так ли? Холмвуд плелся позади всех, с не охотой, медленно и лениво, но шел.
"Поскорее бы все закончилось", - эта мысль не покидала голову Артура. Измучен морально, измучен физически. Он хотел покоя, отдыха, нормального сна и солнечного неба, а получал новые испытания, новые кошмары и ночное, укутанное тучами, небо. Он уже не спрашивал себя, почему именно он, все ровно никто бы ему не дал ответа, видимо, он просто родился не под той звездой.
Артур, погружённый в свои мысли и чувства, не сразу заметил жест Ван Хельсинга и чуть не налетел на идущего впереди Джека.
"Заплутали", - Холмвуд огляделся по сторонам, но это ничего не дало, только сейчас он понял, что абсолютно не помнит, как идти к месту, где упокоенная его невеста. На похоронах молодой человек пребывал как во сне, ему казалось, что это происходит не с ним. Он смотрел на бездыханную Люси в белом подвенечном платье и представлял, какой могла бы быть их свадьба. Она была бы еще прекраснее, чем всегда, много бы смеялась и танцевала, и все только для него, для Артура. От таких мыслей по телу Холмвуда пробежали мурашки. Почему судьба решила не давать им право на счастье?
- Какое интересное изваяние.
Все, довольно! Артур мог стерпеть холодный тон Ван Хельсинга, отсутствие каких- либо эмоций, но не такое обыденное замечание. Что же получилась весьма милая прогулка, но если доктору так хотелось в компании молодых людей погулять ночью по кладбищу, то можно было придумать другой способ сделать столь заманчиво предложение. Надоело! Такое чувство, что Ван Хельсинг получает удовольствие от происходящего. Что это - азарт?
- Изваяние?! Интересное?! Доктор, мне кажется, Вы привели нас сюда не статуи разглядывать! Давайте уже закончим начатое. Я так больше не могу! Я не понимаю, что происходит! Ангелы, носферату. Ведение, реальность. Жизнь. Смерть. Жизнь после смерти! Вы сами до конца верите в то, в чем убеждаете нас?! Если да, то не думали бы Вы посетить нашего Джека как врача, а не как друга, пока не свели с ума нас?! - Артур не сдержал нахлынувших эмоций, он, наконец, высказал все, что думал, пусть и от конспирации, которую пытался соблюдать доктор, не осталось и следа, но молодому человеку стало легче.

0

12

Дальше Куинси шел молча. Наверное, потому, что сил больше говорить не осталось. Он устал. Устал от этой дурацкой ситуации, от этих разговоров. Он хотел просто уехать, оказаться как можно дальше отсюда, чтобы не слышать, как спокоен этот треклятый доктор Абрахам Ван Хельсинг. Черт возьми, ну, разве можно быть таким?!
Из мрачной задумчивости его вывел голос Хельсинга. Если честно, но и сам охотник чувствовал моментами чужое присутствие, словно кто-то вел их прочь от места назначения. А может, они просто старались избежать столь скорой встречи с покойной Люси?
"Это все похоже на дурной сон. Трое женихов и полоумный старик, которые блуждают по кладбищу в поисках склепа любимой, а потом теряются. Нет, как такое вообще возможно?! Мы же с Джеком сами ездили сюда, когда подготавливали все к похоронам, потом и на самих тоже были тут... но тогда как же так вышло, что теперь мы заплутали? Это все Хельсинг, черт его дери, это все он виноват! Пошел куда-то, а мы и не разобрали дороги, будто не видит, как всем здесь тяжело!"
Но при этом Моррис сдержался, сжав пальцы в кулаки. Зато сорвался Артур, который наконец-то дал волю эмоциям и немного меньше стал походить на живой труп, что не могло не радовать. Если честно, он до сих пор не понимал, как тот пережил все это так... практически спокойно. Просто он же не знал, что Джек давал их общему другу лекарства, чтобы тот был немного, так сказать, спокойнее.
Впрочем, из всего потока слов Артура Куинси выдернул одно слово, за которое зацепился в его речи.
"Ого... неужели наш друг помешался, в чем сам сейчас упрекает этого старика?"
Подойдя к Артуру, Куинси положил ладонь ему на плечо и чуть сжал пальцы.
- Право, Артур, он не достоин твоего гнева, не надо. Что ты сказал только что про ангелов? - между делом осторожно поинтересовался он, если честно готовясь к тому, что сейчас придется нейтрализовать своего друга, раз он бредил.
"Хотя и Хельсинга можно назвать сумасшедшим, потому что все эти разговоры про вампиров больше похожи на бредни больного, а не здорового разума. Но, увы, как бы не хотелось это отрицать и дальше, сложно не видеть очевидного. В его словах есть доля правды: если вспомнить все те же легенды о вампирах, то то, что происходило с Люси... все это больше всего походит на нападение этой нечисти. Только от этого легче не становится, да и не кажется ничуть реальнее".
Все эти размышления уже начали вызывать у него самую настоящую мигрень, которая змеей шевелилась в висках. Охотник нажал пальцами левой на висок и немного помассировал, но при этом не отпуская плеча Холмвуда. Судя по тому, как накалилась ситуация, могло случиться что-то непредвиденное и между ними. К примеру, Артур мог сорваться и наброситься на кого-то из своих, что явно помешало бы им дальше двигаться.
- А Вам, доктор Ван Хельсинг, стоило бы поучиться такту. Какое к черту изваяние? Разве не видите, как человеку тяжело сейчас? А Вы себя ведете так, словно ничего не случилось. Хотя, если мне не изменяет память, Вы обещали ее защитить. Так может для Вас в порядке вещей доводить своих пациентов до смерти, а потом списывать на происки нечисти? Может, именно потому так спокойны сейчас? - Теперь голос Куинси звучал немного даже устало, если честно. Он, конечно, понимал, что все эти споры ни к чему не приведут, что они дальше никуда не продвинутся, но видимо все слишком долго копили всю злость в себе и теперь просто желали выплеснуть ее наружу, чтобы наконец-то освободиться от этого ужасного груза.
"Нам стоит сейчас вести себя немного тише и спокойнее, но теперь об этом бесполезно говорить. Лучше бы Артур прокричался снаружи, а не здесь. Уверен, что все нас слышали".
- Джек, а давно ли ты действительно знаком с доктором Ван Хельсингом, чтобы так ему доверять? Может, Артур прав, и он сам нуждается в твоей помощи? Ну, не может же человек столь спокойно относиться к смерти своей пациентки, - приглушенно произнес он, надеясь, что Хельсинг его ненароком не услышит. Вряд ли бы ему понравились такие разговоры.

0

13

Туман сгущался и временами становился настолько плотным, что Джек едва мог разглядеть спину идущего впереди Ван Хельсинга. Звуки шагов, казалось, захлебывались в этой сизой дымке, словно обволакивающей каждого из путников и стремящейся обязательно разделить их, развести в разные стороны, чтобы ни один уже точно не смог добраться до цели. Тут и там по пути молчаливого следования мрачной процессии выступали размытые силуэты разлапистых деревьев, и громоздкие очертания могил и склепов, ни один из которых, впрочем, не являлся нужным.
«Странно, мы уже должны были быть на месте…»
Неожиданно пришедшая в голову мысль заставила Сьюарда немного сбавить шаг и поднять голову, оглядываясь по сторонам, но, к его удивлению, доктор не смог даже распознать, что это за честь кладбища, в которую они забрели. А ведь Хайгейтская обитель мертвых была основана сравнительно недавно и не успела еще разрастись слишком широко, чтобы в ней можно было так легко потеряться. Особенно, учитывая, что Джек всего несколько дней назад самолично обходил его едва ли не по всему периметру во время подготовки к похоронам Люси и самого этого трагичного действа.
Похоже, и Ван Хельсинг, которому все трое женихов мисс Вестенра так слепо доверили вести их, не сумел удержаться верной дороги в этом треклятом тумане, о факте чего не преминул оповестить всех остальных. Джек предполагал, что с какими-либо трудностями они столкнутся только лишь у гроба Люси, и за время пути к нему у всех будет возможность еще раз все обдумать и собраться с духом. Но, увы, надежды на это осыпались прахом. Зато и Артур, и Куинси, похоже, решили, что появилась прекрасная возможность выяснить отношения и посчитали идеальным местом и временем высказать Ван Хельсингу все, что они о нем думают, зацепившись за фразу доктора, показавшуюся им оскорбительно будничной.
- Прекратите, вы оба! Подходящий момент выбрали, чтобы кидаться друг на друга, ничего не скажешь! Нам всем здесь не сладко, но раз уж мы зашли так далеко, давайте возьмем себя в руки, отложим ненадолго эмоции и доведем дело до конца, - на одном дыхании выпалил Джек, вклиниваясь в перепалку друзей до того, как Абрахам успел что-либо ответить на их нападки, чем мог бы еще больше разжечь конфликт. – Правда всё это или бред, мы все равно не выясним, пока не попадем в склеп Люси и не увидим ее либо мертвой, либо… не совсем. Поэтому давайте просто продолжим путь.
Переведя дыхание, Сьюард нервно провел ладонью по лицу и волосам, словно пытаясь смахнуть с себя всё то напряжение, что сейчас словно повисло в воздухе между ними. Кроме того, что ситуация просто была до крайности неприятной, этой перебранкой они еще и наделали непозволительно много лишнего шума, чему поспособствовал и Джек, хоть и пытавшийся говорить тише, но не сумевший до конца сдержать чувств. На слова Куинси, обращенные к нему полушепотом, Сьюард ответил лишь тяжелым усталым взглядом и укоризненно покачал головой. Нет, всё это должно было поскорее закончиться, иначе все они действительно рисковали не только своими добрыми отношениями, но даже здравием рассудка.
- Пожалуйста, Абрахам, идемте дальше, - Джек обошел друзей и положил руку на плечо Ван Хельсингу, слегка подталкивая и вынуждая сделать шаг вперед. – Вы знаете, где мы? Я перестал ориентироваться в тумане и теперь совершенно не могу разобрать дорогу. Может быть, имеет смысл вернуться к воротам и начать заново?

0

14

Напряжение, росшее с каждой прошедшей секундой, достигло своего апогея и вырвалось наружу. Сначала не выдержал Артур, и следом к нему подключился Куинси. Джек хоть и пытался всех успокоить, но на самом деле тоже сбрасывал накопленный стресс. Ван Хельсинг продолжал стоять, безмолвно вглядываясь в глаза каменного монстра. Казалось, бушевавшие подле него нешуточные страсти стали материальными. Волны эмоций даже раздвинули, раскидали этот странный туман. Сейчас четверо мужчин стояли на узкой совершено незнакомой аллее, окруженные стеной из тумана. Абрахам как будто не слышал, что молодые люди обращались к нему, кидая в лицо обвинения во всех своих проблемах. Доктор лишь украдкой вздохнул. Да, конечно, они все были правы. Ван Хельсинг давно считал себя сумасшедшим. Оставаться нормальным после всего того, что он видел и пережил с точки зрения врача, а Абрахам был хорошим врачом отнюдь не по своему мнению, а по мнению множества людей, которых он спас от неминуемой смерти, было просто невозможно. Лицо доктора скривилось. Со стороны было абсолютно непонятно, что это. То ли он улыбался, то ли он был раздражен. На самом деле  Абрахам скривился от сильной душевной боли. От непонимания.
«Снова один. Всегда один».
Оторвавшись от созерцания статуи, Ван Хельсинг деловито повернулся и прошел дальше по аллее. До границы тумана. Там была кладбищенская ограда, а аллейка упиралась в полуоткрытую калитку, за которой виднелась ночная улица. Ван Хельсинг уже откровенно хмыкнул и повернул обратно.
- Когда мы вернемся, я обязательно попрошу мистера Сьюарда обследовать меня, - неожиданно громко сказал он, прекрасно расслышав вопрос Куинси, и снова вернулся к созерцанию каменного монстра. - Тем более, что кто-то настойчиво указывает нам на выход, - эмоции схлынули, и клубы тумана снова начали наползать со всех сторон кроме той, где находилась калитка. - Господа, нам вежливо показали самую короткую дорогу через все кладбище на выход. Десяток шагов, и нас ждет Мейкпис авеню. Подозреваю, что почти сразу к нам подъедет кэб. Не так ли? - Ван Хельсинг резко повернулся к статуе, от которой отдалился, подходя к Джеку и отвечая на его вопрос, где они находятся. Статуя уже практически скрылась в наползающем на них тумане, который буквально теснил их к выходу. Хельсинг был готов поклясться, что он видел, как уродливая физиономия каменного изваяния расплылась в ухмылке, обнажившей страшные клыки. Судя по всему, шутка Ван Хельсинга удалась. Абрахам нахмурился и шагнул обратно к статуе, скрывшейся в густой пелене. В какой-то момент ему вдруг показалось, что туман стал таким густым, что пройти сквозь него не удастся. Ван Хельсинг раздраженно качнул головой, отгоняя наваждение. - Он здесь, - вдруг произнес Абрахам и замер, прислушиваясь. До него вдруг донесся отдаленный женский смех. - Они ждут нас, - внезапно ему показалось, что он еще ощутил какой-то запах.
«Неужели здесь есть кто-то еще, кроме нас?!»
Эта мысль пронзила мозг доктора как яркая вспышка.
- Этот запах... духи? - Хельсинг обернулся к молодым людям, пытаясь понять, чувствуют ли они тоже, что и он. - Поспешим господа! Время не ждет, - доктор резко повернул голову и шагнул вперед, двигаясь напрямую через заросли, срезая путь. Статуи на пути почему-то не оказалось.

Отредактировано Dr. Abraham Van Helsing (2013-11-19 13:46:27)

0

15

Бессилие, гнев, отчаянье… Всё, что на протяжении не одного дня мучило Артура.… Все накопившиеся страхи, переживания Холмвуд вложил в непродолжительную речь. Стало легче… Как-то спокойнее, или нет, правильнее, но... На место ушедших эмоций не пришло ничего нового. Опустошение. Как он устал. Скоро ли конец?
Арутр перевёл дыхание и пустыми глазами уставился на Ван Хельсинга, ожидая чего-нибудь, хоть какой-то реакции. Правда, как можно было сразу догадаться, первым на слова молодого человека отозвался Куинси, который встал на сторону друга. Холмвуд чуть вздрогнул, когда охотник положил ему руку на плечо, он просто не ожидал, он вообще не думал над тем, что происходит или будет происходить. Артур должен был для начала прийти в себя, а точнее найти себя в этой массе всяческих эмоций, догадок, суждений, а только уж потом начинать оценивать сказанное им и его соратниками. Но вот в одном Куинси любезно помог другу: Артур вспылил и сказал лишнее – упомянул этого несчастного ангела, которого Холмвуд был готов уже проклясть, если бы не помнил, что в ту ночь ему все-таки удалось выспаться. Молодой человек не был настолько не в себе, чтобы выдать сейчас на суд товарищам все, что он видел и слышал в ту ночь, и уж тем более свои догадки, что это была правда, поэтому Холмвуд предпочёл дослушать Куинси до конца, а после перевёл взгляд на охотника, правда, смотря как бы сквозь него – атмосфера, действительно, не предвещала ничего хорошего.
- Ангелы – одно из побочных эффектов успокоительных, что прописал мне Джек, - Холмвуд огляделся по сторонам, чем внимательнее он присматривался к местности, тем сильнее становилось давящее чувство, что не надо им тут быть, - но, впрочем, это может быть лишь плохой сон. После постоянных рассказов про носферату, может и не такое присниться, - Артур хмыкнул и уже перевёл взгляд на заговорившего Сьюарда.
Вот они и разделились. Джек обвинял недавних соперников за сердце юной мисс Вестенра в несдержанности, в нежелании прислушиваться к фактам: надо просто найти склеп и убедится самим в правоте или ошибке Ван Хельсинга. Но не так все просто оказывалось на практике, как говорил доктор Сьюард, хотя бы по тому, что они заблудились. Как легко звучали его слова, отложить эмоции, взять себя в руки. Артур с радостью бы воспользовался советами друга, но вот только у него уже не осталось сил, чтобы собраться и сделать очередной ход – последнее он потратил на перепалку с Ван Хельсингом. Сейчас он чувствовал накопившуюся усталость, ощущал нарастающее напряжение между молодыми людьми и, как бы это странно не звучало, неприязнь от нахождения здесь, но обратного пути нет. Надо идти до конца.
Ван Хельсинг заметался по кладбищу, со стороны Артура это выглядело странно, наверное, потому, что он давно принял решение, что никакой инициативы проявлять не будет, просто выполнит указания доктора и распрощается со всеми – сможет отдохнуть. А если Ван Хельсинг прав? Если в склепе они увидят восставшую Люси? Возможно не одну, а с тем, кто сотворил такое с ней? Артур не исключал такого варианта, просто не думал о нем. Он не думал и о том, как при ошибке Ван Хельсинга и выполнении глупого ритуала,  наконец, окажется дома и сможет поспать. А сможет ли? Артур вздохнул и прислушался к словам доктора Ван Хельсинга. Он не слышал никакого запаха духов, он не особо хотел куда-то спешить, а уж тем более пробираться через заросли (а именно такой путь избрал их направляющий), но выбора не было. Решившись пойти на кладбище, Холмвуд негласно дал согласие следовать действиям Ван Хельсинга (что не исключает возможность ставить их под сомнение), да и не радовала перспектива остаться одному в такое время на кладбище, если испытание, то лучше проходить его с… друзьями? Их же еще можно так называть?
Бросив взгляд поочерёдно на Джека и Куинси, Артур сделал глубокий вдох и, недолго думая, отправился вслед за исчезающим в зелени Ван Хельсингом на встречу… На встречу чему? А какая разница? Артур не поменял бы свое решение, даже если бы знал, что встретит впереди. Он устал и желал, чтобы вся эта история уже, наконец, пришла к финалу. Неважно какому! Главное конец, покой, отдых.

===> Лондон, Центр города, Хайгейтское кладбище

0

16

Если честно, от обычно тихого и спокойного Сьюарда он никак не ожидал такой вот бурной реакции с упреками в сторону друзей. Может потому, что просто не считал себя и Артура неправыми в данной ситуации? Ведь у кого будут спокойными нервы, когда этот чертов ненормальный доктор предлагает сначала ночью пойти на кладбище, чтобы повторно убить их возлюбленную, а потом любуется каким-то изваянием? Вот и у Куинси нервы не выдержали, выговорился. Впрочем, все же правда Джека - не место для того, чтобы спускать пар и срываться на ком-то, но уж так вышло, все они не железные (хотя глядя на Хельсинга в последнем Моррис явно сомневался).
- Будьте уж любезны, - все-таки проговорил охотник на реплику Абрахама, когда тот пообещал непременно обратиться к Джеку после этого их "приключения".
"Хотя лучше бы такого и не было, нервы были бы намного крепче, чем сейчас".
Сложно скрыть уже собственную усталость, причем во многом эмоциональную. Что поделать, но он человек, а не машина, а потому и не может так легко абстрагироваться от произошедшего. Только лишь потому, что...
"А почему? Только из-за любви к ней? Нет, здесь еще и желание искупить вину за то, что не уберегли ее. Это наша вина, нельзя было оставлять принцессу ни на минуту одну. Но мы оставили, поверив этому Хельсингу, что все хорошо, что она идет на поправку... и вот результат".
Похоже, что Моррис достаточно глубоко ушел в свои мысли, а потому не сразу обратил внимание на то, что их "процессия" двинулась снова, уходя прочь от того изваяния, на которое любовался доктор несколько мгновений назад. Что он там говорил? Им указывают на выход? Так-то охотник и поверил в эти бредни сумасшедшего человека. Просто они заблудились в силу того, что на кой-то черт пошли за человеком, который и не был на этом кладбище и не видел, в каком именно склепе похоронили Люси.
"А мы просто оттягиваем момент, когда снова придется столкнуться с ее больше не живым лицом, вот и весь секрет. Указывают на выход... ему бы действительно подлечиться, это же надо такое сказать?!"
Может в силу собственного душевного состояния он и не замечал каких-то таких признаков того, что им действительно указывали на выход, может в силу того, что банально не хотел замечать. Или же это было каким-то наваждением на Абрахама? Вон, теперь учуял запах духов. И только Куинси хотел снова отпустить нелестный отзыв в сторону доктора, как сам почувствовал этот тонкий аромат.
- Как бы не хотелось признавать правоту доктора Хельсинга, но здесь и впрямь недавно проходила женская особа, от которой остался шлейф этого запаха духов. Я тоже чувствую, - не зря же он был охотником, а потому и нюх у него был, так сказать, обострен в эти моменты. Тонкий, едва уловимый, но этот шлейф вел куда-то вперед и почему-то в голову Морриса пришла такая мысль, что не они одни могли захотеть навестить ночью их прелестную Люси, потому что после этого, поспешив уже сам вперед, стараясь разглядеть близстоящие склепы, вскоре он увидел нужный именно им.
"Да не может такого быть! Кто додумался идти ночью на кладбище?! Надеюсь, что эта девушка не одна, иначе..."
А что иначе? Если Хельсинг был прав, то ей угрожала опасность, если нет, то никаких проблем. Оставалось надеяться на второе и то, что они не найдут два трупа ненароком у могилы Люси.
- А Вы говорили, что кто-то нас уводит от ее склепа! Признались бы честно, что просто не знали, куда идти, доктор Ван Хельсинг! - конечно, еще немного раздражения чувствовалось в его голосе, но уже не такого, как некоторое время назад у изваяния. - Вот он - склеп нашей Люси,  - недалеко от оного охотник остановился и посмотрел на Джека, потом Артура, стараясь честно понять, готовы ли они все шагнуть дальше и увидеть правду. А готов ли сам Куинси? Охотник начинал сомневаться, но обратного пути теперь не было и он, скрипнув зубами, отбросил все сомнения прочь. Сейчас им предстояло просто перешагнуть порог склепа, увидеть все и... и наконец-то закрыть эту страницу истории каждый в своей жизни. И желательно больше не вспоминать никогда о ночных брожениях по кладбищу, несдержанных эмоциях и всего того, что они в пылу гнева наговорили друг другу. А еще лучше - после этого никогда не встречаться, чтобы и не приходилось более вспоминать такие вещи.
"Нас разделяет только эта дверь. Еще немного и все решится. Еще чуть-чуть и я наконец-то смогу доказать этому напыщенному доктору, что он ошибся".
И вот Моррис уже держался за дверную рукоять, после чего потянул на себя, чтобы потом пройти вовнутрь.

===> Лондон, Центр города, Хайгейтское кладбище

0

17

Здорово, что друзья решили прислушаться к нему. Хотя, не стоило обманываться, свою роль в том, что все четверо не стали продолжать перепалку, а предпочли вернуться к уже затянувшимся поискам склепа Люси, сыграло явственное желание собравшихся поскорее расправиться с этим странным и почти безумным делом на еще вчера обыкновенном кладбище, которое сегодня норовило выбить из людей, до предела напряженных последними событиями, любые остатки здорового разума. Это желание, в унисон звучащее в мыслях каждого, почти принимало, казалось, материальную форму, сливаясь с плотным туманом сгустками недовольства и лишь пуще убеждая компанию, что им не следовало бы находиться сейчас здесь.
Впрочем, Ван Хельсинг посчитал, что эти настроения – не что иное, как происки дьявол, демона, носферату. Или кого еще доктор подразумевал, говоря «он здесь»?  Не удивительно, вообще-то, что Куинси, все-таки, приписал доктору сумасшествие. Не знай Сьюард Абрахама такое количество времени и не имей возможности убедиться, что практически во всех случаях, которые ему встречались, он оказывался правым, несмотря на обычное недоверие окружающих, подозрительно похожее на то, что царило вокруг него сейчас, доктор бы тоже поставил под сомнения действия Хельсинга, ибо они уже давно перешагнули всякий разумных предел. Многое можно было принять легко, особенно, когда это случалось с кем-то абстрактным, но смириться с чем-то настолько тяжелым и происходящим в реальном месте и времени – в разы сложнее.
Джек мотнул головой, отводя взгляд в сторону и мысленно выругавшись. Снова что-то пошло не так. Молча наблюдая действия Ван Хельсинга до этого момента, он лишь рассеянно осматривался, пытаясь понять, о чем именно толкует доктор, ибо не был склонен приплетать к факту того, что они заблудились ожившую статую и туман, обладающий разумом. Чью-то злую волю – возможно, но остальное было слишком даже для видавшего виды психиатра. Несколько шагов обратно, как предлагал Сьюард, открывшийся перед Абрахамом вид на калитку кладбища, давший понять, что не слишком-то они и углубились в обитель мертвых, затем доктор вернулся и вдруг – духи. Как вообще на кладбище, среди запахов мокрой земли и прелых листьев, лишь усиливающихся от влажной лондонской погоды, можно было услышать что-то настолько тонкое, как женский парфюм? И только Джек собирался высказаться о том, что всё это – не больше, чем игры разошедшейся фантазии, как о том же самом запахе сообщил и Куинси – вот уж человек, который явно дал сегодня понять об абсолютной трезвости собственного рассудка, что тут же заставило раскрывшего было рот доктора умолкнуть. Хельсинг двинулся вперед, Артур и Куинси, хотели того или нет, пошли следом. Ничего не оставалось и Джеку, кроме как нырнуть в высокие заросли, отгораживаясь руками от колких и цепких ветвей.
Похоже, выговорившись в порыве пресечь брань в зародыше, Сьюард лишь распалил себя самого. Перепалка после такого резкого выпада, несвойственного доктору, конечно, прекратилась, но теперь он сам отчетливо чувствовал раздражение и злость по отношению ко всему, что бы ни происходило. Плетясь в хвосте процессии, немного успокоиться он смог лишь к тому моменту, как они, наконец, достигли искомого склепа. В конце концов, пришло время воспользоваться собственным советом: взять себя в руки, отложить эмоции и просто сделать то, что от них требовалось.
Кивнув в ответ на взгляды друзей и переглянувшись с Ван Хельсингом, будто говоря: «Надеюсь, Вы знаете, что делаете», Джек вошел внутрь знакомого строения, о котором, если бы у него была такая возможность, доктор предпочел бы никогда в своей жизни не знать.

===> Лондон, Центр города, Хайгейтское кладбище

0

18

Доктор спешил. Он чувствовал нарастающую тревогу. Тонкий аромат духов усиливался. Ну конечно! Сейчас он вел точно путеводная нить прямо ко входу фамильного склепа семьи Вестенра. Абрахам нахмурился. Все шло совершенно не так, как он планировал с самого начала. Ситуация явно выходила из-под контроля. Кто-то, хотя доктор прекрасно знал, кто именно, все время опережал его на шаг их и буквально издевался над всеми его планами. Хельсинг больше не обращал внимания на реплики молодых людей, хотя в глубине души был признателен Моррису за то, что тот тоже уловил запах духов. Духи... Что-то в них было знакомое... За последние дни, проведенные в доме Вестенра, он перенюхал множество ароматов. Ведь в доме постоянно находилось много женщин и девушек. Одно он мог сказать с уверенностью. Это не были духи мисс Люси. Кто же мог пройти здесь совсем недавно? Абрахам вдруг застонал и хлопнул себя ладонью по лбу. - Ну конечно! - он на удивление легко перепрыгнул через чье-то надгробие и следом через низенькую скамеечку. Такая прыть совершенно не вязалась с его внешним видом. В кладбищенской тишине и внезапно исчезнувшем тумане из стоящего прямо перед ними склепа раздался женский голос. Хельсинг замер под взглядами молодых спутников. Доктор  уже знал, кто встретит их в склепе вместе с мисс Вестенра. Но не Его присутствие волновало доктора, а то, что он собирался сейчас сделать. Ван Хельсингу стало вдруг очевидно, что эта нежить заманила на кладбище еще одну юную деву и специально водила их по дальним закоулкам, чтобы они не встретились с ней и не помешали его коварным планам. А сейчас, словно в насмешку и в назидание, дверь в склеп слегка приоткрылась, как бы приглашая войти.
- Конечно! Нужно остановить эту тварь! - когда доктор выкрикивал, а точнее выплевывал эту фразу, вряд ли кто-то из присутствующих понял, кого именно имел в виду доктор Абрахам. Скорее всего, Моррис и Холмвуд восприняли его слова относительно цели их прихода - мисс Вестенра, и в очередной раз сочли их бредом сумасшедшего. Тем более что сейчас весь его вид именно об этом и говорил. В порыве экзальтации, Ван Хельсинг сбросил с себя теплый плащ и остался в расшитом крестами сюртуке. Волосы его растрепались, глаза горели решимостью. Но доктора сейчас меньше всего волновало, какое впечатление он производил на окружающих. Его ждала встреча с его злейшим врагом. Перехватив взгляд своего молодого друга, Ван Хельсинг хотел остановить Джека и войти первым, но Сьюард уже шагнул внутрь.

===> Лондон, Центр города, Хайгейтское кладбище

Отредактировано Dr. Abraham Van Helsing (2013-11-25 10:46:18)

0


Вы здесь » Dracula, l'amour plus fort que la mort (18+) » Центр города » Ворота Хайгейтского кладбища


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC