Dracula, l'amour plus fort que la mort (18+)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Кельи монахинь

Сообщений 1 страница 30 из 51

1

Маленькая кривоватая часовенка, разрушенный фасад которой был восстановлен силами церковнослужителей. По мере распространения слухов о темных силах окрестностей замка Дракулы местные жители прекратили посещать это тихое место. Сейчас здесь доживают свой земной срок лишь несколько монашек-отшельниц из черного духовенства.
Возле часовни небольшая пристройка - непосредственно келья, где живут монахини. Вокруг строений разбит небольшой ухоженный сад. Все это обнесено ветхим каменным забором, во многих местах зияющим прорехами.

0

2

Трансильвания, Замок графа Дракулы, Комната Сорси ===>

…Прихрамывая, Джонатан выбрался в сад и вдохнул отрезвляющую свежесть раннего утра. Роса приятно холодила босые ступни, и он, млея от удовольствия, прошелся лишний раз взад-вперед по влажной траве.
События той жуткой ночи через призму суток, проведенных в келье, казались чем-то нереальным, фантастическим. Словно это все привиделось ему в бреду, в котором он находился все это время. Харкер почти ничего не ел с тех пор, немного похудел и заметно осунулся. Он чувствовал себя тяжело больным человеком.
Присев на скамью под раскидистой липой, клерк прислонился головой к коре старого дерева. Листья тихонько перешептывались между собой о чем-то неведомом человеческому уху и умиротворенно смолкали, стоило ветерку стихнуть. Он медленно прикрыл глаза, и тогда его сознание вновь атаковали воспоминания.

Джонатан потерял счет минутам. Он уже ни о чем не думал, ни на что не надеялся, попросту не соображал – бежал, и бежал, и спотыкался, и падал, и вставал, тяжело сопя, и вновь бежал… На его великую удачу, Провидение все же не оставило его.
- Спасен! – прошептал Джонатан, падая перед вратами маленькой часовенки на разбитые, окровавленные колени, не чувствуя боли в них. Что было дальше, он помнил с трудом; хорошо запомнились только леденящий кровь волчий вой где-то далеко в лесу и забрезживший далеко на востоке рассвет…
Некоторое время спустя была агония – не такая дикая, как привиделась ему во время дремоты на холодных камнях, но вконец лишившая сил. В бреду он снова повидался со всеми обитателями замка, включая Сорси (тот донимал его больше всех) и развратный столик; один раз ему привиделась Мина, и с глухим стоном он свалился с какого-то возвышения ей навстречу. В действительности то, что снилось ему столом для жертвоприношений, оказалось обыкновенной (ну, чуть более жесткой, чем обыкновенная) кроватью, а та, что приняла облик Мины, помогла ему лечь обратно и поменяла компресс на лбу. Окончательно он пришел в себя только к вечеру.
Сердобольные монахини, видя, в каком душевном состоянии находится их гость, первым делом предложили Харкеру исповедаться. Тот с радостью согласился, но, придя в келью, со сжигающим нутро стыдом осознал, что в некоторых деталях своего пребывания в замке сознаться никак не может. Впрочем, даже краткое повествование об увиденном в замке повергло сестер Марину и Лауру в праведный ужас.
- Нас не оставляла надежда, что, быть может, Дракула уже – прости Господи! – отдал концы, - сестра Лаура потупила взор, - но и в этот раз, как и прежде, она разрушается новой вестью о его жутком существовании. Молодой человек, смею Вас заверить, что Небеса благосклонны к Вам, раз Вы сохранили жизнь и рассудок!
Они поведали о многих путниках, пропавших без вести в лесу и окрестностях замка. Самым страшным был рассказ о тех немногих, кто все-таки нашелся.
- Однажды сюда добрел юноша – совсем молодой, моложе даже Вас, - взгляд сестры Марины задумчиво устремлялся вдаль, а пальцы нервно перебирали четки. – Страшно было поглядеть на него. Бледный, как сама смерть, и крайне истощенный; его охватил жар, но он был в сознании… до последней минуты. Его спутанные речи заставили нас рыдать: ночью противные Богу создания неоднократно надругались над его телом, а затем высосали почти всю его кровь. Вампиры! Ими кишит вся округа, из-за них жители Быстрица почти отреклись от православия и погрязли в язычестве, надеясь, что это поможет им защититься… Увы и ах! не все средства, которые они используют, могут помочь от этой нечисти. Только крепкая вера и осиновый кол в сердце…
- Несчастный юноша скончался в нашей келье за несколько часов от малокровия, - подытожила сестра Лаура и продолжила вполголоса. - А на другой день на берег реки вынесло утопленника. Наверное, он выбросился из башни замка и разбился о скалы, а потом течение долго носило его по порогам и водопадам. То, что предстало нашему взгляду, было ужасно. Мы даже не знали, как молиться: за упокой души раба или рабыни Господа Бога…

Ветер вновь зашуршал листьями, и Джонатан очнулся от страшных мыслей. Он не знал, сколько времени прошло, но уже совсем рассвело, а роса испарилась. Тень от липы падала в сторону – в глаза били лучи рассветного солнца.
Он поднялся и пошатываясь направился к боковой калитке сада. Она отпирались легче других, потому что выходила к ручью, из которого монахини набирали питьевой воды. Шагнув за пределы монастыря, Харкер замер в нерешительности.
Лес казался все таким же мрачным, даже еще мрачнее после всего услышанного им. Жуткие истории с трудом укладывались в его голове, но с ними все наконец-то встало на свои места.
Джонатан медленно обошел монастырь по периметру, придерживаясь за стену – не столько из-за хромоты, сколько из желания сохранять связь со сколь-нибудь святым местом на этой земле. Интуитивно он чувствовал, что это единственное убежище, в котором можно найти спасение от преследовавших его темных сил.
Так он подошел к реке и остановился почти у самой воды. Ступни заледенели, но ему не хотелось обуваться: во время побега башмаки сбились до такого состояния, что пошли бы теперь впрок только нищенствующему бродяге, но никак не перспективному юристу. А ведь ему еще предстоит долгий путь домой…
Подумав о том, что однажды ему придется покинуть монастырь и отправиться в путь, Харкер содрогнулся всем телом. Эта мысль вселяла в него ужас, подобный тому, что он испытал прошлой ночью; он поспешил отделаться от нее и, развернувшись, спешно побрел обратно к калитке.

Отредактировано Jonathan Harker (2013-02-18 11:48:37)

0

3

Падение оказалось неприятным... и это мягко сказано. Как и вся гамма ощущений от того, как твое дело разбивается о камни. Одним ударом ломая кости и выбивая душу из тела. Удар, сознание померкло, и тело наполнилось невыносимой болью, но в тот же миг все закончилось.
"Должно быть это и называется смерть..." - очнулся небесный юноша уже на берегу. Спасен... ему всего лишь дали шанс продолжить то, что он не закончил.
"Спасибо тебе, Господи..." - с трудом поднявшись и сделав пару шагов, ангел упал на колени и закрыл лицо ладонями.
"Спасибо... Отец Наш Небесный... я выполню свою миссию... я сделаю все для этого... Благодарю тебя, Господи..." - молитва была совершенно искренней и шла от самого сердца, которое сейчас было переполнено печалью и безысходностью.
"О, моя бедная Мина... о, бедный Джонатан..." - из глаз катились слезы, но ангел не отнимал ладоней от лица.
"Как же мне помочь вам? Как спасти вашу любовь? Господи... подскажи мне... умоляю..." - столько вопросов и так мало ответов. Наконец, немного успокоившись, небесный юноша поднялся на ноги, отправился на поиски Джонатана. Да, он знал, что жених его воспитанницы сейчас где-то здесь.
"Я должен сказать ему... что Мина ждет его... и сам он еще может сбежать из этого Ада... и..." - от одной этой мысли становилось жутко. Нет, ангел боялся, что если Джонатан останется здесь, то может навеки потерять свою бессмертную душу. Потому как... эти существа... вампиры... будто крадут их. Нет, этого допустить было нельзя.
"Мина и Джонатан должны быть вместе... и должны быть счастливы... потому что, созданы друг для друга..." - ангел был уверен, что все браки совершаются на небесах и будущий брак Мины и ее жениха, тоже.
Здесь на набережной, было хорошо. Может... может, причиной было то, что недалеко был храм, и само место было святым?
Вскоре ангел заметил силуэт, и к превеликой своей радости, узнал никого иного, как самого Джонатана.
"Надеюсь... я не испугаю его как в прошлый раз..."

0

4

Порывистый ветер подул в лицо, мешая нормально дышать. Харкер остановился, словно к чему-то прислушиваясь.
Оно!
Снова это чувство! Как будто кто-то гладит по голове…
Страх, навеянный мыслью о вампирах, о страшной местности и о жутком замке, испарился, точно и не было его. Грудь заполонило необыкновенное умиротворение, какое бывает только, может, после причащения… Клерк обернулся назад, к реке.
Солнце лениво поднималось из-за гор, и первые его лучи сверкнули аккурат в этот момент, ослепив Джонатана. Щурясь и невольно улыбаясь светилу, он сложил руки козырьком и залюбовался открывшимся ему видом. Речка мирно журчала, окатывая берега пеной, и на поверхности ее плясали, играя, солнечные зайчики, а на берегу…
Джонатан поперхнулся и, спешно отвернувшись, заторопился к церкви. Померещится же такое…
Или не померещилось?
Он снова остановился и опасливо посмотрел назад. Но фигура никуда не исчезла.
Харкер замер как вкопанный, буравя сие явление взглядом.
«Галлюцинации! Натурально, галлюцинации!»
Но вот человек у пристани, кажется, пошевелился…
- Мать твою, живые мертвецы! – вырвалось у Джонатана, и он посерел и попятился. – Прости Господи… - затем мужчина закатил глаза и без чувств свалился на гальку.

0

5

- За что же мне это, Господи? - увидев, что Джонатан рухнул в обморок, ангел чуть не взвыл.
"Что же у него на меня такая реакция? Ничего не понимаю..." - где было понять небесному созданию, что его полет из окна замка Дракулы, оказался более чем эффектным и бедный клерк мог это воспринять более чем неадекватно. Особенно учитывая, что после таких полетов, как правило, не выживают. Только откуда это был знать ангелу, который в этом самом теле был всего ничего?
Подбежав к Харкеру, он опустился рядом на колени и, приобняв его за плечи, уложил голову себе на колени.
- Джонатан... - осторожно похлопав по щекам, небесный юноша уже с каким-то отчаянием смотрел на молодого человека. - Джонатан, я не ходячий труп. И совсем не труп. А Сорси правду сказал. Я ангел, ангел-хранитель Мины. Она волнуется за тебя и попросила, чтобы я пришел поговорить с тобой. Тебе нужно вернуться в Лондон и как можно скорее... - все это ангел говорил приглушенно, но надеялся, что жених Мины его услышит. Или хотя бы, очнувшись, не начнет опять кричать и размахивать руками. Более того, он вообще надеялся, что клерк поймет хотя бы половину из тех слов, что он ему сейчас сказал.
"Прошу тебя, Джонатан... иначе я точно сойду с ума со всем этим..." - с каждым подобным поражением отчаяние охватывало все сильнее. А что если не получится? Если уже поздно? Этого ангел боялся больше всего. Как потом объяснять это своей подопечной? А главное, как потом с этим существовать дальше?

0

6

…Чаепитие затянулось.
Джонатан нервно откашлялся и потянулся за чайником.
«Позволь мне, Джон», – оскал Сорси, обрамленный красной помадой, был поистине ужасающ, и клерк тут же отдернул руки, будто обжегся. Вампир поднялся с кресла и зашуршал платьем – Харкер поспешно потупился, чтобы не видеть, как тот склоняется над столом, хотя глубокое декольте обнажало обыкновенную мужскую грудь и не более того. Вампир не обделил чаем и невесту Джонатана… ого, кажется, они решили не откладывать со свадьбой надолго: лицо Мины было скрыто под белоснежной фатой. Харкер хотел было высказать ей в комплименте, как мил и свеж ее образ, но вместо этого лишь вопросительно поглядел на нее с глупым выражением лица и указал на Сорси.
«А…»
«А это наша шаферица, Джон. Сорси любезно согласился присутствовать на нашем бракосочетании».
«Но…»
«Ты лучше скажи мне, Джон, - вдруг в ее голосе он услышал слезы, – как? Как так получилось?»
«Что…»
«Да, Джон, расскажи, как так случилось», – Сорси растянул рот в улыбке и часто захлопал длинными накрашенными ресницами.
«Что… Я не понимаю. Погоди, Мина, здесь какая-то ошибка! – Джонатан вскочил и бросился к блондину, который уже вновь чинно восседал в своем кресле; клерк бесцеремонно сжал его за щеки, заставив приоткрыть рот и обнажить клыки. – Посмотри на него, как он может быть шаферицей, он же вамп…»
«О чем ты брешешь, Джон, разуй глаза!»
После таких слов из уст своей возлюбленной Харкер не просто «разул» глаза – он их выпятил, в недоумении таращась на Мину. Тем временем «шаферица» нашлась и, оскорблено взвизгнув, со всей силы треснула Харкера.
«Нечего тут руки распускать! Достаточно и той ночи!»
Клерк присмотрелся: во рту у Сорси не было никаких клыков. Ошарашенный, Джонатан попятился назад и опустился в свое кресло, а между тем Мина и Сорси поднялись со своих мест и окружили его.
«Так что ты скажешь в свое оправдание, Джон?»
«Позвольте, но…»
«Джон! Почему ты возлег в постель с мужчиной?»
«Да, Джон, - Сорси, кривляясь, передразнивал ее интонацию, - почему ты возлег…»
«Не называйте меня Дж…»
«Хочу и буду!!!» – от порыва ветра фата задралась, и сердце Харкера сжалось: вместо любимой Вильгельмины в подвенечном платье красовалась блондинка, из тех трех, от которых он и спасался в комнате Сорси.
«Вампирша!..»
«На себя посмотри, черт!»
Они расхохотались, а клерк, замирая от страха, протянул руку к своему лбу. Так и есть: из него выпирали огромные ветвистые рога.
«Господи Бо…»
«НЕ УПОМИНАЙ ВСУЕ!» – гаркнули оба хором и с демоническими улыбками потянулись к его шее. Привычным жестом он потянулся к груди, к плечу... «Отрежу руку!» - зарычал Сорси, вцепился в его запястье и потянул к себе как бы и в самом деле с недобрыми намерениями. В тот момент кто-то появился в дверях, и это была Мина, настоящая и смертельно бледная Мина,  а за ее спиной чернел знакомый высокий силуэт…

- НЕТ! Мина!.. – он резко сел, тяжело дыша, так резко, что столкнулся лбами с небесным юношей. Боль гулким набатом зазвенела в голове, и это, в общем-то, помогло прийти в себя.
- Мина! Где Мина? Что вы с ней сделали?! – он схватил своего странного гостя за шею и повалил на гальку. Только спустя несколько мгновений он вспомнил, где он находится, кто перед ним и что этот странный юноша говорил в ту ночь. Харкер смущенно покраснел, пробормотал что-то извинительное и отпустил несчастную жертву своей вспышки ярости, немного попятившись назад. Надо же, скажи ему кто-нибудь пару недель назад, что он будет кидаться на незнакомцев с кулаками…
Джонатан нахмурился и, потупившись, принялся массировать виски. Пребывание в замке очень изменило его, и, очевидно, не в лучшую сторону. Что там этот утренний гость лопотал?..
- … Ангел, - сухо констатировал Харкер и оглядел сие явление с головы до ног. Ангелы в представлении мужчины являлись существами крайне разнообразными: от милых маленьких херувимчиков, что порхают невидимые и своими стрелами зачинают любовь в человеческих сердцах, до шестикрылых серафимов с мечами. Однако все они внешне кардинально отличались от людей. А этот выглядел совершенно как обыкновенный парень… - Ангел, значит. Хорошо, – после того, как он воочию убедился в существовании вампиров, поверить в божьих посланников было проще простого. Ох, что за ересь, прости Господи… - Мне, кажется, уже все равно, кто ты такой, но скажи, наконец: что с Миной? Почему я должен торопиться в Лондон? Что-то стряслось? – тут он вспомнил привидевшийся ему кошмар и побледнел:
- Нет, нет, нет! Скажи, что она в безопасности! Скажи, что они не добрались и до нее? Ведь не добрались же?..

Отредактировано Jonathan Harker (2013-02-27 22:43:29)

0

7

- Аааай! - вскрик прозвучал как-то жалобно, особенно, когда ангела повалили на землю, а на горле вновь сомкнулись пальцы.
"Да за что же мне все это?" - юноша сдавленно всхлипнул, однако Джонатан быстро опомнился и отпустил несчастного пернатого. Как же хотелось в этот момент свернуться клубочком и спрятаться тем самым от этого жестокого мира. А еще лучше просто расплакаться, потому что терпеть все это было уже невозможно.
"Только я должен выполнить свою миссию..." - приложив ладонь к своей шее, небесный юноша попробовал сесть, что ему удалось не сразу.
- Мина... волновалась за тебя... - немного хрипло проговорил ангел. Все же, постоянные хватания за горло не могли пройти просто так.
"Меня так точно придушит кто-нибудь..." - от этого обидно становилось. Не делал ничего плохого, даже наоборот, пытался помочь и что получил в ответ?
- Но... - юноша закашлялся, но вскоре уже снова смог говорить. Только все равно получалось как-то приглушенно. - Теперь ты прав... и я волнуюсь и за Мину тоже... Ты должен вернуться... и спасти ее от этого монстра. От всех этих монстров... потому что... это точно не закончится ничем хорошим... - он снова поморщился и осторожно потер горло. - Граф задумал что-то плохое... я это чувствую. И если ты не сделаешь что-нибудь... он точно убьет Мину... или еще хуже - сделает одной из своих подданных... Этого я боюсь еще больше. Потому что тогда она потеряет свою бессмертную душу... - от последних слов становилось невыносимо горько.
"Я плохой защитник для нее... очень плохой..." - как же больно было это осознавать...

0

8

Харкер медленно опустился обратно на гальку и сложил руки на груди: бледный, замерзший - труп трупом, разве что глаза открыты и зрачки сжались от света.
Пышные кучевые облака плывут на запад. Какой красивый цвет у неба... Харкера с детства удивляло, как только это прекрасное небо допускает, чтобы под ним творились столь страшные вещи. Конечно, мир не может существовать без теней, но... Но как же насчет райской жизни? Или и там порой случаются злодеяния?.. Неужели никак нельзя без этого?..
Камни вовсю отнимали тепло, и такая безалаберность угрожала простудой или чем похуже. Но тело не слушалось приказов мозга: Джонатан и хотел, и не мог заставить себя подняться. Рассудок еще раз больно кольнул за то, что клерку не пришло в голову перед побегом вернуться в комнату и взять пальто.
Странно, какими глупостями готов занимать себя мозг, чтобы не думать о серьезной проблеме...
- Хорошо, - голос прозвучал сипло, и он все-таки встал с земли. - То есть ничего хорошего...
"Я должен вернуться и спасти ее", - эхом отозвалось в голове. Спасти Мину. Привидевшаяся в обмороке фантасмагория снова поплыла пред глазами. Что, если он не успеет или не сможет защитить?.. Думать об этом категорически не хотелось, но, конечно, просто выбросить из головы эти риторические вопросы не представлялось возможным.
"Нужно сейчас же вернуться в Быстриц, потом на первом дилижансе на вокзал и... Проклятье, я же без гроша в кармане! Что делать... что, черт возьми, делать?!"
- Что мне делать? - прошептал Джонатан. - То есть... Как противодействовать этим... этим... им?

Отредактировано Jonathan Harker (2013-03-03 17:52:57)

0

9

Ангел не был бы ангелом, если бы не ставил проблемы смертных важнее своих. И потому сейчас видя, каким измученным был Джонатан, небесный юноша поднялся следом за ним и, подойдя ближе, приобнял за плечи, заставляя склонить голову.
- Сейчас тебе нужен отдых, Джонатан... - тихо проговорил он, целуя клерка в макушку и потом перекрестив. Благословение, которое защитит его хоть на небольшой срок, это все, что он мог дать.
- Граф когда-то отрекся от Бога... - будто боясь, что эти самые твари их услышат, ангел старался говорить как можно тише. - А потому его могут на какое-то время остановить церковные символы... Распятия... святая вода... или же молитва. Ты, должно быть, заметил, как они реагируют на подобное? А еще графу тяжело находиться вдали от земли Трансильвании. Он привязан к ней, как никто другой. Вся его свита более свободна...
Небесное создание был сильно расстроен. Очень сильно. Настолько, что хотелось кричать от отчаяния. Он не хотел, чтобы даже эти, как он сам выразился "твари" пострадали. Ничего не мог с этим поделать - по своей природе небесный юноша сочувствовал всем. Потому как целью его существования была помощь людям. И не только людям. Он свято верил, что даже во тьме можно увидеть свет, и даже в таких существах есть что-то хорошее.
"Я видел, Сорси тоскует по тому, кто ему дорог... а это уже говорит о многом..." – может, это и было наивно с его стороны, но ангел просто не мог воспринимать мир вокруг по-другому...

0

10

«Да ты, должно быть, издеваешься надо мной!» – хотел было воскликнуть Джонатан, но вовремя прикусил язык. Видимо, у него всерьез расшатаны нервы. Такими темпами в скором времени люди начнут шарахаться от него, как от прокаженного или сумасшедшего...
Но, в самом деле, о каком отдыхе может идти речь, если его невеста в опасности, а он тем временем находится черт знает где и не может ее защитить?!
Остановить недостаточно, – промолвил клерк, как бы игнорируя первое заявление ангела. – Если то, что рассказывали монашки и… – в очередной раз вспомнив ночь с Сорси, он густо покраснел, – в общем, если эти слухи основаны не на пустых суевериях – а я успел в этом убедиться, – тут он вспомнил других обитателей замка: Сатин с ее недвусмысленными покушениями, трех девушек, пригрезившихся ему... а было ли это видением?.. наконец, столик с женскими ножками... - Эти существа заслуживают смерти. То есть нет… они ее не заслуживают… насильственная смерть будет великим снисхождением по отношению к ним! – он грозно сжал кулак; глаза его пылали. Уже, кажется, не обращаясь ни к кому конкретно, он тихо спросил: – Но как… как можно убить уже мертвых существ?..
Солнце медленно ползло вверх по небосклону, будто бы нехотя освещая и согревая расположившийся внизу мир. Светило можно было понять… Снова подул пронизывающий насквозь ветер; Харкер поежился и оглянулся на келью. Конечно, можно было позвать ангела (если он всамделишно ангел… боже, что за глупости! но он старался не думать об этом, по крайней мере, сейчас) в монастырь, но у послушниц могли возникнуть вопросы… да и сам Харкер нутром чуял, что эта идея небезупречна. Поэтому он игнорировал неприятное ощущение, наполнившее легкие. Обычно с этого все и начиналось… ах, не хватало заболеть в такой-то ситуации!
А ситуация складывалась действительно ужасающая. За ним велась… да что все он, что за премерзкий эгоизм! Он уже пал духом и телом, согрешил довольно, о нем можно забыть; главная опасность сейчас была нацелена на ту, чью чистота и нравственная прелесть были поставлены под угрозу…
Мина!
Этот граф...
О, Мина!..
Джонатан вспомнил, как Дракула смотрел на ее портрет, и его бросило сначала в холод, а потом в жар. Господи, чего бы он ни захотел от невинной девушки, об этом страшно было бы даже подумать!.. Слова ангела о том, что этот вампир как-то особенно связан с родной землей, придали было светлую надежду (значит, больше возможностей остановить его!), которая, однако, тотчас же развеялась. Свита графа! Как он сказал… они более свободны... его преданные слуги?..
Послушай… ангел, – Джонатан исподлобья взглянул на названного небесного посланника. – Надеюсь, ты понимаешь, что у меня сейчас единственный путь, и путь этот пролегает через Быстрицы в Лондон, к моей Мине. Все, что произошло в последнее время… все, что я видел, слышал… чувствовал… все окружающее дает понять мне, что я не имею права медлить. Ни минуты! Поэтому, во имя всего святого, мне нужна твоя помощь…
О чем просить и как просить? Харкер смутился. Не заявить же, в самом деле, что раз он ангел, то пусть расправит крылья и поможет клерку добраться в Быстриц. Это было бы большей глупостью, чем возвращаться в замок и требовать, чтобы ему подали дилижанс.
Джонатан был верующим человеком, но на его сознании, пусть и воспитанном в классических английских традициях, наложили прагматические настроения современного общества. Он верил в Бога, но не верил в библейские чудеса; он мог поверить в случайность, в то, что человек, рухнувший с высоты, может сохранить себе жизнь и здоровье, упав в реку; сложнее было поверить в то, что тот бессмертен и живет где-то в заоблачной дали, куда перемещается посредством крыльев, конечно же, невидимых простому человеку… Наверное, это просто какой-то слабоумный человек, юродивый, наделенный даром предвидения... или, может, деятель из масонства, взявшийся следить за ними… Наверняка всему можно было найти рациональное объяснение!..
Вот только рациональное объяснение одной своей возможностью отравляло слабый свет надежды.
–  Я прошу о чуде. Сделай чудо, ангел, – сухо бросил Харкер, устало потирая лоб. – Я не знаю что именно и как, просто помоги мне добраться в Быстриц. В Англию. В Лондон. Помоги мне спасти ее.

Отредактировано Jonathan Harker (2013-03-08 17:52:54)

0

11

"Помочь..." - сколько эмоций смешалось в душе бедного пернатого, когда он услышал эту просьбу. Как помочь? Перенести в Лондон? Или еще что? Отогнать вампиров от него?
Медленный вдох, медленный выдох. Снова вдох и снова выдох. Каждый раз легкие словно обжигало. А все потому, что от гнетущего ощущения собственной беспомощности становилось больно дышать. Странная вещь - человеческое тело. Столько новых ощущений, но не всегда приятных, далеко не всегда. Вот как сейчас, душевная боль была на уровне физической, а еще в глазах снова стало предательски щипать.
- Джонатан... о каком чуде ты просишь? - пусть звучит жалобно, но ангел не мог обманывать. - Я... ангел-хранитель... я не могу унести тебя отсюда. Моих сил не хватит для этого. Я даже взлететь не могу, потому что сейчас в человеческом обличье... Прости, Джонатан... Меня и видеть никто, кроме тебя и Мины, не мог... - про Сорси ангел решил скромно промолчать. Иначе это грозило окончательно залиться краской смущения, а делать этого совсем не стоило.
- Все, что я могу сделать - это дать временную защиту от этих существ. Только и всего, - хотелось еще что-то добавить, но небесный юноша вовремя осекся. Говорить, что все во власти Господа, было не самой лучшей идеей. Слишком уж много произошло за это время, что заставляло усомниться в этом.

0

12

Ну так действуй, – буркнул Джонатан и, круто развернувшись на каблуках (довольно опасный опыт на гальке), почти бегом устремился в сторону монастыря. Что защита? Верно, какой-нибудь пустяк вроде молитвы. Раз так, то ангел этот справится и в одиночку… а если ему понадобится Джонатан, то как-нибудь уж проследует за ним, поди, не перетрудится от этого. Все ж у клерка с этой поры не было в запасе ни единой лишней секунды: время – единственная ценность, которая осталась при нем.
Над душой Харкера сгущались тучи – разве что раскаты грома не доносились в голове. Давно он не был в таком отвратительном духовном состоянии, если вообще когда-либо был… В его спокойной, безмятежной жизни событий, потрясающих сознание и оставляющих на памяти зияющий шрам, было всего ничего: несколько тихих смертей (родственники, достигшие преклонного возраста, умирали подобно тому, как жили: степенно и почти незаметно), две ссоры с матерью, предательство друга. Да и эти неприятности были, так сказать, средней тяжести по сравнению с теми, что случались у приятелей и знакомых. Теперь же – Джонатан чувствовал это – он влип в самую настоящую передрягу, неприятность катастрофического масштаба, которая лавиною продолжала мчаться вниз по склону, увлекая с собой тонны снега - побочных приключений. Стоявший внизу, у подножия воображаемой горы, Харкер был бесконечно зол тому, что никак не может помешать буйству этой событийной стихии; в то же самое время в глубине души его обуял такой же необузданный животный страх, ежесекундно грозивший вырваться наружу…
Все деревья в саду замерли в оцепенении; порывы ветра на время стихли, и даже самые верхние листочки, волнуемые почти всегда, застыли, будто в ожидании чего-то. Чего? Проходя по боковой дорожке, ведущей к кельям, Харкер цеплялся взглядом за всякие мелочи вроде этой и мысленно прощался с ними – глупая, оставшаяся с детства привычка. Кто-то однажды сказал ему, что в некоторых случаях таким образом можно и сглазить, но он не верил в сглаз, да и вообще старался ничего не загадывать.
Сестра Лаура? Сестра Марина? – клерк нетерпеливо постучался в некрашеную деревянную дверь.

0

13

Это было обидно, причем очень. Но ангел не был бы ангелом, если бы не простил даже это. Было это хорошо или плохо, но он не мог не простить, таким уж он был по своей сути.
"Я не могу сделать то, о чем ты просишь, Джонатан, но разве это причина, чтобы говорить такие вещи? Я не Господь Бог, чтобы совершить чудо... и я не могу противостоять вампирам... но я сделаю все, что в моих силах..." - небесный юноша с тоской посмотрел в след Харкеру и, перекрестив его, опустился на колени, чтобы закрепить благословение молитвой.
"Господи, помоги сыну твоему в этой нелегкой борьбе. И не только с детьми ночи, но и со своими демонами. Даруй ему прощение и благословение свое... Прошу тебя, Отец Наш Небесный..." - сейчас ангел желал только одного - чтобы его молитва долетела до Создателя и чтобы он дал свое благословение несчастным Джонатану и Мине, которые так неожиданно по воле злой судьбы стали жертвами злых сил.
"Мое первое задание на земле и уже столько проблем возникло. Интересно, это испытание лично для меня, или же этому подвергается каждый ангел-хранитель?" - этот вопрос волновал ангела уже несколько дней. Впрочем... нет, он волновал с той самой поры, как ангел явился Сорси в том странном сне. Как испытание искушением, которое небесный юноша с треском провалил. Теперь следующее, которое тоже не грозило победой. Но только ангел пока не сдался. И не собирался сдаваться.
Бросив еще один взгляд на уходящего Джонатана, небесный юноша поднялся с колен, и вновь приняв свой облик ангела, растаял в воздухе, будто утренний туман.

0

14

Монашки вскоре отозвались и открыли ему. Торопливо и сбивчато, Джонатан в общих чертах  описал то, что сейчас произошло, представив необыкновенную встречу видением – чтобы его вдруг не приняли за сумасшедшего. Впрочем, он еще и сам не был до конца уверен, что же именно это было, и сейчас разбираться в этом не собирался. Чуть позже у него будет достаточно времени для самокритики и разбора полетов…
В общем, – подытожил Харкер свой недлинный рассказ, - не вижу никакого иного выхода, кроме как идти в Быстриц пешком, представиться там жертвой грабежа и разбоя и взять в долг у какого-либо благородного и сострадательного господина небольшую сумму на два билета на поезд. Вот только… – Джонатан замялся и немного смутился, – я еще хотел бы попросить вас об одной услуге…

Спустя некоторое время фигура, облаченная в монашескую рясу с накинутым на голову капюшоном, вышла через парадные врата, ведя подле себя давно не смазанный и оттого поскрипывающий велосипед. «Монах» грациозно запрыгнул на своего железного коня и довольно быстро стартовал, забирая влево, к лесу, где гальки было меньше. Спустя пятнадцать метров длинные полы его облачения запутались в цепи, и с шумом и звоном, чертыхаясь и едва не богохульствуя, он свалился на землю вместе со своим транспортным средством.
«Задумывалось как конспирация, но больше похоже на маскарад», - Джонатан обреченно вздохнул, поднимаясь на ноги. Ряса посерела от пыли и с одной стороны выглядела будто бы пожеванной кем-то большим и явно рассерженным – в общем, внешнему его виду добавилось колорита. Клерку, впрочем, было почти все равно; поправив флакон со святой водой, чуть было не вывалившийся из потайного кармана, он тронулся в путь.

Отредактировано Jonathan Harker (2013-03-23 12:04:45)

0

15

Трансильвания, Окрестности, Каморка Элеоноры Огненко в Быстрице ===>

К сожалению Сорси, они не смогли сразу выйти в сторону укрытия Джонатана, потому что их застал рассвет. А потому они скрылись в каком-то доме, благо, что хоть заброшенном. Блондин не горел желание портить свою нежную кожу под этим отвратительным солнцем, которое так нещадно ранило их.
Ближе к ночи они с Пуазон выдвинулись в сторону монастыря. Кто сказал, что вампиры не могут входить в такие практически заброшенные места? Могут. И даже делают иной раз. Именно из-за Сатин большинство монахов из другого монастыря пропали без вести. Если быть точнее, то их уже нету даже в живых.
Первые два дня они просто с сестричкой пугали монахинь и доводили их до истерик, а потом все-таки утащили одну себе, решив полакомиться невинной кровью. Конечно то, что она была не молода, сыграло несчастной на руку, ибо она быстро надоела, и ее убили, после чего, утащив откуда-то веревку, Сорси подвесил несчастную на ближайшем дереве. Он бы ее и выпотрошил, но отвлекся на игры с Пуазон и Виктор, а это показалось куда интереснее, чем пачкать руки в кишках мертвой монашки. Или они ее еще живой подвесили? Ну, это уже неважные мелочи.

Каждый день они не забывали посещать Джонатана в этом монастыре, решив не просто убить его ,нет, это слишком скучно, но еще и свести с ума. К сожалению, к игре попытались присоединиться безумные невесты графа, но у них-то не было такой силы, чтобы выдерживать всю эту мерзкую церковную атрибутику. В какой-то момент они отловили еще одну монашку, поняв, что просто запугивать снова стало невыносимо скучно.
"А этот Харкер крепкий малый, раз еще не стал молить нас о смерти", - снова приближаясь к монастырю, вампир натянул на себя рясу, скрывая свой лик от посторонних глаз. Уже прошла неделя, а это не малый срок. А человек до сих пор был жив.
"Пора завершать эту игру и уничтожить этого..." - нужное определение так и не подобралось, из-за чего блондин недовольно фыркнул.
- Дорогая сестра, скажи, а как можно охарактеризовать этого противного клерка? Никак не могу подобрать нужное слово. Как ты думаешь, он еще не свихнулся? Крепкий парень попался, правда? - начал в привычной манере болтать Сорси, даже не думая затыкаться до той поры, пока они не оказались на границы святого места.
"Хотя какого святого? Мы здесь уже убили и осквернили землю. Интересно, труп еще на дереве или же его сняли?"
Повернувшись, он усмехнулся, увидев свою работу не тронутой людьми, но тронутую временем, которое обезобразило итак изуродованное ужасом и агонией лицо ныне мертвой монахини.

0

16

Трансильвания, Окрестности, Каморка Элеоноры Огненко в Быстрице ===>

- Крепкий парень попался, правда?
Пуазон фыркнула
Не знаю, братик. Не проверяла… Да и как я могу проверить? Только если прыгну на него… Разрешаешь?
«У меня вот нет абсолютно никакого желания его как-то ха-рак-те-ри-зо-вать… У меня совершенно другие желания… Покусать, покусать, конечно! Надоела женская кровь, которая уже сто лет как без вкуса. Скорей бы уже покончить со всем этим…»
- Почему они не убираются в своем монастыре? – недовольно протянула вампирша, покосившись на дерево, на котором висел труп, - неужели им совсем ничего не мешает? Или… Сорси, может, они все слепые там? Или… - Пуазон звонко расхохоталась, - или они просто оценили твой шедевр? Представляешь? Люди начали что-то понимать в искусстве… Кстати, а наш милый месье Харкер видит ее из своего окошка? Наверняка ему тоже хочется приобщиться к искусству!
Пуазон замечталась.
«Было бы здорово развесить еще пару-тройку трупиков вокруг, повыше и пониже… Чудесное «Доброе утро, Джонатан!» вышло бы…»
- Ему бы понравилось, Сорси? – вслух спросила она у блондина, - мне бы понравилось… Почему ты никогда не делал мне таких подарков? Тебе ведь было бы совсем несложно…
Монастырь был очень скучным местом. Монашки были очень скучными людьми. Пуазон казалось, она засыпает, стоило только зайти за его ворота. Почти вечным сном. Каждый день одно и тоже уже целых семь дней. Пуазон не могла так долго находиться на одном месте. Исключением был, разве что, замок Дракулы, да и то, ее всегда тянуло погулять. Но прогулка затянулась. Она поправила капюшон и вздохнула:
- Когда мы уже убьем его, а, Сорси? – тоскливо спросила она, - как мне все это надоело…

Отредактировано Poison (2013-03-26 23:25:30)

0

17

Идея с переодеванием была плохой затеей. Очень, очень плохой.
После нескольких дней непрерывного анализа действий (а что еще было делать в осаде?) Джонатан пришел к выводу, что главной ошибкой было искать укрытия в монастыре - ошибкой, на которой основывались все последующие неудачи. Итог плачевен: забаррикадированная изнутри мансарда, в которой царила абсолютная тьма (единственное окно было плотно зашторено, жечь лучины и свечи Харкер боялся) и не было ничего, кроме тучи пыли, большой тумбы, подпиравшей дверь, и нескольких распятий. Плюс ко всему мансарду ощутимо продувало, и Джонатан уже не мог придумать, как еще ему можно согреться.
Казалось бы: подумаешь, холод и страх! Если и впрямь подумать, то поодиночке Харкер справился бы с этими напастями, но они навалились разом... Кроме того, с позавчерашнего вечера к ним подключился голод, а сегодня начала мучить жажда. Клерк явственно почувствовал: еще несколько дней - и он тронется разумом, как бедняга Ренфилд. Силы были на исходе, и браться новым было неоткуда, ведь по ночам спать было нельзя, а днем ему едва удавалось сомкнуть глаза на пару часов... и что это был за сон! Он только высасывал из Харкера остатки жизненных сил, атакуя кошмарами уставший мозг...
Когда Джонатан вообще последний раз спал без кошмаров?..
В безжалостной схватке голода, холода, жажды и страха победу одержало первое трио. Нетвердо стоя на ногах, Харкер принялся отодвигать тумбу. Еще сутки назад он справился бы с этим на раз-два, но сейчас он был слабее ребенка, и все, что ему удавалось - жалкие несколько сантиметров в минуту. Тумба еще и сопротивлялась: упиралась ножками в выступы дощатого пола, неистово скрипела и стонала, мешая прислушиваться к происходящему по ту сторону окна.
"Двое. Все еще двое. Оба в саду. Других нет, и не было. Но если засада... я погиб".
Наконец он справился с пузатой тумбой и перевел дух. Сердце бешено колотилось, и Джонатана не покидало ощущение, будто оно работает отчасти вхолостую.
"Они пили у меня кровь или нет?"
Память отказывалась работать исправно, и положиться можно было только на самую банальную логику. Ладонь на шею - шея не болит; значит, все могло быть и хуже...
Опуская руку, он задел веревочку, на которой болталось распятие, и чуть было не порвал. Точно, распятия! Одно останется на шее, второе привязать к запястью, чтобы не выронить... третье пусть будет в кармане рясы.
Дверь скрипела еще оглушительнее комода, поэтому ее Джонатан раскрывал буквально по миллиметру, затаив дыхание и с опаской поглядывая в расширяющуюся щель.
Хорошо, что глаза привыкли к отсутствию света: он забыл, что сразу с порога начинается лестница, и впотьмах кубарем скатился бы по ней. Вцепившись обеими руками в перила, сжав челюсти, он двинулся вниз, невзирая на головокружение... как предательски визжат ступени!..
Хлипкая входная дверь заперта с помощью швабры. Джонатан уже собирался открыть... но вместо этого залепил себе звонкую пощечину.
"Олух! Ночью! Это значит сдаваться! Вот так просто - отдаться в их лапы?!"
Сжав руками голову, он опустился на пол, чтобы передохнуть: спуститься по лестнице было настоящим подвигом в нынешнем его состоянии... В голове шелестели мысли о том, что сдаться - это все же вариант. Открыть дверь - и конец мучениям... Это почти наверняка говорил Джон, альтер эго, вторая сущность Харкера, не то вымышленная им, не то существующая на самом деле... сейчас в этом было не разобраться. Главное - не слушать этот бред. Dum spiro, spero...
В келье не осталось ни капли воды, он знал это точно, он облазил позавчера все углы здания. Прежде, чем разрозненные мысли сумели собраться во что-то внятное, рука скользнула в потайной карман. Сколько бесценных миллилитров в этом флаконе? сто? сто пятьдесят?.. Дрожащими пальцами он быстро сковырнул печать.
"Только смочить губы".
Но с первой каплей влаги, попавшей в рот, Джонатан едва не лишился рассудка. Вода! Самое восхитительное, что только существует на свете! В одно мгновение он осушил содержимое флакона и застонал от наслаждения и от осознания того, что он натворил.
Флакон полетел в противоположную стену и с противным звоном разлетелся вдребезги. Харкер закрыл лицо руками и поник головой.

Отредактировано Jonathan Harker (2013-03-27 00:53:29)

0

18

Сатин всегда передвигалась бесшумно. Чёрная, тонкая, похожая на тень, она скользила среди деревьев. Ноги-копыта ступали неожиданно мягко, по-звериному приминая траву. Изогнутые рога касались ветвей, и лишь этот шорох выдавал это странное присутствие женщины в лесу. Сейчас, в ночь, когда её лица видно не было, Сатин походила даже не на вампиршу. Чёрт, демон из преисподней! Вот что закричал бы незадачливый пьянчужка, попадись он ей на пути.
Сатин прекрасно понимала, что в ней нет ни красивой загадочности, как в Дракуле, ни обаяния Сорси и Пуазон. Для непосвящённого человека она была обычной женщиной: не слишком молодой, не слишком привлекательной. Сатин знала это и ужасно злилась. Именно поэтому она каждый раз с таким остервенением укладывала волосы в сложную причёску, именно поэтому натягивала на ноги страшные сапоги-копыта.
Она всегда хотела быть прекрасной, болезненно волнующей, жуткой вампиршей. Как граф, как остальная свита. Но - увы! - была лишь рогатой "женщиной из ада". Наводящей ужас и только.
Однако тех, за кем она сейчас шла, пугать было бесполезно.
Сатин остановилась на окраине леса, оставаясь в темноте деревьев. Пуазон и Сорси были уже здесь. Они стояли спиной к ней и что-то обсуждали - кажется, очередных обескровленных монашек, висящих на деревьях. Это было их постоянным развлечением, Сатин даже удивлялась, как им это до сих пор не надоело.
Впрочем, даже она признавала, что труп, качающийся на ветке на фоне луны, выглядел впечатляюще.
"Пусть это и грубая пошлость... Но только так можно оживить это серое место. От этого монастыря веет затхлостью. А это я ненавижу".
Как бы то ни было, её компаньоны-подопеченные направлялись именно сюда, и Сатин прекрасно знала зачем.
Даже более того: была полна решимости идти вместе с ними.
Она по-прежнему беззвучно вынырнула из леса и остановилась за спинами вампиров.
- Направляетесь к Харкеру? Клерк уже на грани смерти, я полагаю. Разве этого хотел граф, оставляя его в замке? - голос Сатин был привычно колюч и резок, однако она поспешила сбавить обороты. Женщина знала, что вампиры совсем не рады её появлению, поэтому решила не читать лишних нотаций - по крайне мере сейчас - и выложить всё сразу.
- Не волнуйтесь, - бросила она хмуро, - я не собираюсь вас останавливать. Я иду с вами. Я хочу, чтобы человек умер и эта ситуация наконец разрешилась. Всё это мне порядком надоело.

0

19

"Это даже забавно. Вампиры в святой обители..."
Сорси ухмыльнулся и тряхнул головой, после чего посмотрел на свою сестру.
- Ты же знаешь, моя дорогая, что я редко что-то тебе запрещаю. Можешь на него напрыгнуть. Можешь даже спустить кожу, если захочешь и выпотрошить. А потом развесить его органы по этому монастырю. Хорошее будет украшение! - услышав шорох за спиной, он остановился, но не стал поворачиваться, догадываясь о том, кто все-таки решил к ним присоединиться. - О, они не убирают прежнее мое украшение, - жестом он указал на висячий труп, - только лишь потому, что боятся выйти и сделать это. Им проще смотреть на гниющее от времени лицо, чем залезть на дерево, отвязать веревку и спустить труп вниз. Впрочем, может им это и впрямь нравится? Мученическая смерть... она же мучилась, да? Так верещала, что уши закладывало, - недовольно фыркнул блондин, после чего тут же усмехнулся.
"Любой бы стал верещать, если бы столкнулся с нами случайно... или не случайно".
- Почему? - Сорси отвлекся от размышлений и посмотрел на Пуазон, а потом хохотнул. - Потому что граф постоянно ругается, когда я где-нибудь оставляю трупы. Его это почему-то сильно возмущает! Помнишь, мы как-то начали украшать наш сад? Так он так ругался, что у меня потом три дня голова болела.
"И не только голова, если уж быть честным. Но и спина после плети. Да, он не всегда наказывает меня так, как хотелось бы... чаще просто избивает. И зачем тогда я вновь и вновь нарываюсь? Только ли из-за желания привлечь к себе внимание?"
Услышав наконец-то голос Сатин, Сорси хмыкнул и полуобернулся к ней, приподнимая капюшон и смотря на нее.
- Ах, неужели граф не связывался с Совестью и не говорил, что теперь этого человека нужно убить? Еще неделю назад. Но я решил, что будет куда веселее сначала довести его до безумия, раз уж ему все равно суждено умереть. Ты так не считаешь, рогатая? А у тебя сегодня превосходная прическа! Такими рогами можно и проткнуть насквозь! - хохотнул блондин, но тут же замолк, прислушиваясь к тому, что творилось в монастыре. - О, наш гость явно уже измотан... Сыграем последнюю партию с ним? Думаю, что это будет весело. Скоро сюда придут и другие вампиры, они же чувствуют, что здесь началась охота, - вампир поправил капюшон.
"Что ж, граф, я снова подчиняюсь и выполняю Вашу волю, пускай и с таким запозданием. Надеюсь, что Вы будете довольны".
Ухмылка коснулась бледных губ.
- Сатин, дорогая, подожди, когда мы его выведем на улицу, куда смогут и другие подойти. Посторожи вход, иначе он может рискнуть сбежать в лес, а лишняя беготня... кому это надо? - взяв Пуазон за руку, вампир повел ее к монастырю. - Пройдем сквозь стену и окружим... его надо хорошенько напугать... дорогая, ты сможешь сыграть роль монашки? Надо убедить его выйти добровольно или же открыть дверь, чтобы другие могли войти. Мы-то под пытками той монашки получили это приглашение, - губы вампира снова исказила ухмылка, после чего он прошел сквозь стену, оказываясь недалеко от того помещения, где скрылся Харкер. Пусть первый ход сделает Пуазон. Так же куда веселее будет.

0

20

- Нет, я не буду никого потрошить, милый, - капризно надулась Пуазон, - тем более, при ней, - вампирша выразительно кивнула на Сатин, - она же потом замучает меня: это сделала не так, то не этак, и как было не стыдно так неаккуратно распороть живот! Так что я с удовольствием посмотрю, как потрошить и развешивать будешь ты… И как она потом будет ругаться на тебя, я тоже посмотрю… Просто тебя, милый братец, не пробивает критика Сатин, а я расстраиваюсь, когда слышу ее… Да и у тебя больше опыта в подобных делах, а сейчас нам нужно действовать не только эффектно, но и быстро. Но я с радостью поучаствую в финальном акте нашей трагикомедии. Я думаю, месье Харкер неплохой актер и сможет нам подыграть?
Пуазон задумалась на мгновение: пройдет совсем немного времени, и человек будет мертв. Ей было даже немного жалко эту игрушку. Он подарил им много чудесных дней. Вампирша даже чувствовала легкую благодарность и симпатию к Джонатану, которую ей хотелось проявить. Каким образом? Убив его быстро? Поразмыслив, Пуазон с некоторым сожалением пришла к мысли, что она не может наступить на горло своим интересам даже из чувства признательности за доставленное развлечение. Придется Джонатану умирать без ее благодарности, придется Джонатану умирать долго…
- В любом случае, ему придется нам подыграть, и, пожалуй, пора начинать. Итак, действие финальное! Пожелайте мне удачи! – Пуазон сложила руки у губ, будто бы в молитве и, подняв глаза к небу, застыла так на несколько секунд, - а впрочем, я справлюсь и без ваших пожеланий! Я похожа на монахиню? Сорси, у тебя есть четки? А у тебя, Сатин? У каждой монашки должны быть четки… Защитим от зла вечным сиянием… - нараспев произнесла Пуазон, перебирая в руках воображаемые четки, - и не забудь, ты обещал мне оставить кусочек человека! Не жадничай, когда все закончится… Мы с Сатин тоже захотим справить панихиду… Верно, Совесть? До встречи на пиру…
Пуазон еще раз оправила балахон и натянула посильнее капюшон, чтобы из-под него не заметны были розовые волосы. Виктор вампирша спрятала под балахон и решительно пошла внутрь монастыря.
«Я иду тебя искать, Джонатан, не прячься, Джонатан, я все равно найду тебя… А чем раньше я тебя найду, тем менее я буду злая. Это же в твоих интересах, так находись быстрее, Джонатан!»
Пуазон остановилась у нужной кельи и резко постучала в дверь. Затем вспомнила, что она скромная монахиня какого-то там неведомого Ордена или чего-то подобного и постучала еще раз, уже спокойнее.
- Мистер? Мистер, Вы слышите меня? Доброе утро, мистер… Меня зовут сестра Вероника. Глава нашего монастыря послал меня, чтобы убедиться, что с Вами все хорошо, и Вы ни в чем не нуждаетесь. Вы позволите мне увидеть, что с Вами все в порядке?

Отредактировано Poison (2013-03-30 22:02:44)

0

21

Изможденное физическими и эмоциональными испытаниями сознание то и дело норовило ускользнуть из-под контроля разума. Джонатану казалось, что он внимательно прислушивается к происходящему снаружи, а в следующий миг он вздрагивал от того, что голова опять бессильно упала на плечо. В конце концов, он все же отключился, дав воспаленному мозгу возможность помучить себя жуткими грезами.
Воспоминания нахлынули, как потоки мутной воды через прорванную дамбу. Весь ад прошедших дней промелькнул перед глазами, как кадры киноленты: вот он сбился с пути, вот почуял неладное и направился обратно в монастырь; попал в ловушку... бежал по замирающему от страха саду, ворвался в келью, заперся, забаррикадировался на чердаке... как загнанное животное...
Крики. Крики... Еженощные крики...
Сердце забилось чаще, лоб покрылся испариной. Джонатан тихо застонал, беззвучно шевеля пересохшими губами, видимо, взывая к кому-то невидимому...

Громоподобный стук бесцеремонно вырвал его из объятий болезненной дремоты. Не будь он столь слаб, подскочил бы на месте от неожиданности. Голова соображала туго, поэтому прежде, чем он успел испугаться, стук повторился - уже не такой нахально-громкий, но по-прежнему нетерпеливый.
"Утро? Сейчас уже утро?" - он бросил взгляд на окно: за полупрозрачной занавесью мутнели сумерки, мало похожие на рассветную мглу. Это что, шутка? Поднявшись на ноги, он направился к двери, пошатываясь, как сноходец, и уже ухватился было за швабру...
Подозрение обожгло, как вылитый на голову ушат ледяной воды. Сестра Вероника? Глава монастыря? А что, если...
"...убедиться, что с Вами все хорошо, и Вы ни в чем не нуждаетесь..."
В глазах потемнело, и Джонатан прикрыл их, чтобы приступ головокружения не довел до тошноты. Он очень, очень нуждался в отдыхе и здоровом сне, но больше всего - в воде и чем-нибудь съестном. Нуждался давно, так давно, что в отчаянии еще вчера начал выдумывать, что бы он мог отдать взамен. Чем сильнее становился голод, тем больше становилась жертвенная плата; в какой-то момент, забывшись в очередной раз, он уже предлагал себя пригрезившимся вампирам. Делайте что хотите, только пусть все это наконец прекратится...
Джонатан охнул, вцепившись руками в свои волосы. Что говорило сейчас в нем? Порок, разбуженный и взращенный за считанные сутки пребывания во всей этой преисподней под названием Трансильвания! Проклятое место! Кажется, он навсегда потерял здесь часть своей рассудительности и вместо нее приобрел лишь грехи, поддавшись всем возможным искушениям...
Нет, нет, нет... ХВАТИТ!
Нужно сопротивляться этому, нужно что-то делать...

С глухим бренчанием швабра была вытащена из-за дверной ручки, отброшена в сторону - грохот эхом зазвенел по голым стенам.
- Входите, - сказал Джонатан, отходя в сторону и зачем-то натягивая капюшон. Правая рука нашарила в кармане и крепко сжала в кулаке деревянный крест, заточенный прошлой ночью под колышек.

Отредактировано Jonathan Harker (2013-03-31 18:30:40)

0

22

"Граф сказал им убить его...
Граф. Сказал. Им. Убить. Его. Еще. Неделю. Назад.
Но почему?.. Почему об этом не знаю я?! Граф не доверяет мне больше? Я не нужна ему, да, это определённо так, граф обезумел, и ему надоела разумная скучная свита, читающая нотации... Я ведь скучная для него, правда? Ему нужны они: изобретательные, жестокие, весёлые... С ними не соскучишься...
А может, когда он приедет, он отстранит меня от себя, выгонит из замка, бросит на дороге?..
Так. Спокойно, Совесть. Ты же привыкла искать всему рациональные объяснения. Есть объяснение и для этого, я уверена. Без меня замок загнётся, как и без любого из нас троих. Поэтому спокойно, Совесть, ты по-прежнему играешь в этом затянувшемся спектакле одну из ключевых ролей. Тем более... ты давненько не убивала никого по-настоящему".

Сатин удалось никак не отразить на лице свой секундный всплеск эмоций. Вместо этого она довольно оскалилась в ответ на сомнительный комплимент в адрес своей причёски.
- Думаешь, стоит попробовать, а, Сорси? Уверена, мой рог будет отлично смотреться в чьей-нибудь хорошенькой головке... Не переживайте, дорогуши. Сегодня я полностью на вашей стороне.
Женщину не слишком обрадовало известие, что выманивать клерка будут только Пуазон с Сорси, а ей остаётся незавидная роль часового. Чего доброго, не удержатся, убьют его прямо там, в каменной келье. Она хотела было возмутиться в своей обычной манере, но передумала. Часовой, пожалуй, был необходим. К тому же, Сатин прекрасно понимала, что артистизма в ней маловато. Чего не скажешь о двух других членах свиты.
Она согласно кивнула вампирам, лишь напоследок цепко схватила обоих за капюшоны монашеских ряс и прошипела:
- Только попробуйте не устоять... Лишите его последних остатков разума и гоните прямо сюда. Я буду ждать... Надеюсь, клерку придётся по вкусу его последнее развлечение.
Сказала без угрозы, скорее в предвкушении. Такие ситуации были, пожалуй, единственными моментами их шаткого единения, обретения целостности их тройственного союза. Охота, убийство, пир. Пусть они были совсем разными, но она знала, что сейчас они чувствуют одно и то же.
Когда Сорси и Пуазон ушли, она нашла в углу забытую кем-то рясу - такую же, как у подопечных. Немного неуклюже напялила поверх чёрного платья. Ряса оказалась коротковатой - торчали копыта, а рога не желали прятаться под скромный монашеский капюшон.
- Тем лучше. Когда Харкер попытается сбежать, то сильно об этом пожалеет, - пробормотала она себе под нос и уселась на ступеньку.
Оставалось ждать.

0

23

Сорси еле сдержался  от приступа смеха, представив то, как Сатин будет бранить Пуазон за то, что та неправильно развесила... внутренности клерка?
"Нет, это слишком смешно, чтобы даже представлять. Как бы не помереть от смеха".
Ну, смерть ему не угрожала от смеха точно, а вот от пребывания на святой земле... или она уже не святая?
"Хорошо, я развешу его внутренности, мне-то не страшно, что она будет ругаться. Зато украсим наконец-то местность, а то одного трупа явно мало. Хотя и не одного... ведь где-то там, в городке, красуется труп той девушки. Которая художник".
Оправив на себе рясу, Сорси прислушался и подошел к стене, за которой услышал какой-то шум, точнее - голос Харкера.
"Он решил открыть дверь? Славно. Только отчего-то мне не спокойно", - блондин нахмурился, а потом аккуратно прошел сквозь стену в ту комнату, где был Харкер, ступая неслышно, чтобы не привлечь к себе внимания. Он даже не дышал, да и зачем это делать вампиру? Он же все-таки не живой, чтобы дышать.
"Нет, ну что за неугомонный человек! Даже умереть не хочет нормально! Забаррикадировался тут и думает, что сможет отсидеться? Нет уж. Обратного пути в Лондон Вам, месье, нет. Лучше просто умереть и желательно быстро, чтобы мы не потеряли в итоге интерес к охоте. Все равно это тебя не спасет, Джонатан".
Тихо-тихо... Сорси бесшумно подобрался к своей жертве, но остановился буквально в паре метров, смотря на то, как тот полез зачем-то в карман.
"Сюрприз для нас? О, это он так рад нас видеть, да?"
Впрочем, в радости встречи он сомневался.
"Следовательно... у него в кармане что-то, что нам может навредить, - блондин бросил взгляд на дверь и чуть нахмурился, - он может ранить Пуазон? Не хотелось бы, чтобы сестричка ненароком пострадала. Совсем не хочется".
Шаг, вампир встал буквально за спиной клерка, но все так же не привлекал к своей персоне внимание, ожидая момента, когда войдет Пуазон. Он был готов к тому, чтобы перехватить руку Джонатана и предотвратить любой возможный урон, но все же переживал из а себя.
"Впрочем, кого это теперь волнует, пострадаю ли я? Граф далеко и занят своей новой невестой. Ему давно нет никакого дела ни до меня, ни до остальных. Рискует потерять своих соратников", - если честно, то вампира то, что граф уже неделю с ними не связывался задевало. Словно он и вовсе о них всех забыл. А может именно для этого он и хотел купить то аббатство, чтобы бросить их тут и избавиться от назойливого своего семейства.
Блондин постарался не выдохнуть и не производить звуков, хотя злость как-то совсем не вовремя решила вскипеть в нем, нарушая и так шаткое равновесие в его разуме и эмоциональном состоянии. Неделю не было вестей от графа, и они даже не знали точно, не изменились ли у него планы на этого человека. Впрочем... а важно ли это теперь, когда вампиры уже начали охоту и другие тоже подтягивались к монастырю для развлечения?
"Ну же, Пуазон, заходи, он разрешил... а дальше дело техники. Думаю, он будет безумно рад видеть меня".

0

24

Пуазон весьма удивилась, когда услышала адресованное ей "Входите". Она не рассчитывала, что человек так просто сдастся. Хотя чему она, собственно, удивлялась? С первого взгляда, с первого момента его появления в замке Дракулы, было понятно, что он не из тех, кто сможет долго сопротивляться. Но все же это было слишком быстро, и Пуазон разочарованно вздохнула, запоздало подумав, что вздох мог оказаться слишком громким.
- Благодарю Вас, мистер, что впустили меня. Очень приятно, что Вы отвечаете нам, обитателям этого монастыря, тем же доверием, какое мы оказали Вам. Однако... - Пуазон остановилась посреди комнаты и хитро улыбнулась, - нет, вижу, что я ошиблась. Зачем же Вы прячете лицо? Вы боитесь меня? Разве я могу причинить Вам вред? Право, даже смешно, что взрослый мужчина так шарахается от хрупкой женщины. Да простит Вас Бог за это... А вот я не прощу за такое отношение ко мне, - Пуазон скинула балахон, который уже успел надоесть ей и, раскинув руки, как будто хотела обнять Харкера, сделала еще несколько шагов ему навстречу.
- Я так скучала, Джонатан, - горестно продолжала она, приближаясь, - в замке нам не удалось пообщаться близко, но надеюсь, теперь мы сможем наверстать упущенное?.. Пока нам не помешает Сорси... И, может быть, кто-то еще? Надеюсь, я не пугаю тебя? Я просто люблю мечтать вслух, так люблю!
Пуазон всплеснула руками и быстро осмотрела Джонатана. Вдруг человек надумает сопротивляться? Вдруг он что-то припас для встречи с ними? Пожалуй, было неразумно идти первой...
"Если Сорси решил выставить меня щитом, я убью его, обещаю. Буду приходить во сне и душить. Черт, он же не спит. Тогда буду приходить наяву... Так просто братик от меня не избавится..."
- Не дури, Джонатан, - продолжила она уверенным голосом, - что ты прячешь в кармане? Ааах, как я могла забыть! Ты же настоящий английский джентльмен с изысканными английскими манерами... Столь галантный и предусмотрительный, что сейчас сам предложишь мне оружие, которым желаешь быть убитым? Что у тебя там, кол? Джонатан, глупый Джонатан, он же слишком мал для тебя! Тебе будет неудобно сидеть на нем, милый глупый Джонатан!
"Сорси, если ты сейчас не появишься, я закричу..."

Отредактировано Poison (2013-04-06 23:33:04)

0

25

Когда игла протыкает кожу и поршень выталкивает содержимое шприца, вводимая жидкость неприятно холодит стенки вены, и, кажется, будто бы вся рука начинает неметь. Что-то подобное испытал и Джонатан. Как будто кто-то воткнул невидимую иглу в сердце и вплеснул туда концентрат леденящего страха.
Он был здесь, стоял в нескольких шагах позади, так что жертва не могла его видеть. Паранойя? Харкер недолго думал над этим: с недавних пор он стал доверять своему чувству. А чувство подсказывало, что сама Смерть сейчас нависла над ним в лице крашеного блондина, ужасающей ошибки природы.
Именно Сорси наводил на него наибольший ужас. Этот вампир показал, на что он способен… Самый неадекватный из всей компании, Сорси, казалось, мог бы и приказ Дракулы пропустить мимо ушей… да и, очевидно, граф по-особенному относился к блондинчику. Между ними определенно есть какая-то очень сильная связь…
Поэтому, почувствовав его присутствие, Джонатан оцепенел и почти не внимал речи вошедшей лже-монахини. Вампирша была плохой актрисой, к тому же она, видимо, осознав это, вскоре раскрыла свои карты. Нервничает. Что, неужели деревянный заточенный крестик и в самом деле представляет такую опасность? Неужели все это может сработать?

Резко развернувшись, Харкер левым локтем врезает под дых и тут же сует крест, привязанный к запястью, прямо в исказившееся лицо. Не нравится? А как тебе такое – и вторая рука резко выброшена вперед, в быстром и сильном рывке протыкает грудь. Нужно нажать сильнее, чтобы задеть сердце… тут же вытащить, развернуться и бежать, бежать прочь. Пуазон… нет, с женщиной справиться будет определенно легче. Попробует задержать его – получит то же самое!
К церкви, напиться святой воды из чаши подле статуи, не забыть набрать с собой… только куда б ее еще набрать… Руки в крови, боже мой, как это отвратительно…

Когда губы предательски задрожали, Джонатан прикрыл глаза и судорожно проглотил образовавшийся в горле комок. Когда он вытачивал из святого предмета орудие убийства, то старался не думать, что будет потом, лишь надеялся: в момент истины Господь ниспошлет ему сил. Силы, где вы?
Разве не дрогнет рука, когда он замахнется; разве он не выронит колышек, увидев лицо того, с кем еще неделю назад по доброй воле разделил постель, того, кого теперь собрался лишить жизни?
Разве имеет он право определять, какой душе настала пора отправиться в чистилище? Разве может вершить такой суд?
Все, на что он надеялся, это Божья воля; но Бог молчал, и Джонатан тоже молчал и бездействовал, стоя, как вкопанный, и теряя драгоценные секунды. Религия… чему учит христианская религия?
Смирению…

Заточенный крестик глухо и тихо звякает, стукаясь о каменный пол. Джонатан разводит руки, демонстрируя, что теперь он безоружен. Ноги подкашиваются, и он оказывается на коленях, стыдливо возводя глаза к небесам – воображаемым небесам, настоящие скрыты за небеленым потолком. «Ради всего святого, не убивайте меня», - слетает с губ, и вампиры с радостью набрасываются на него. Ах, если бы все барашки с такой покорностью отправлялись в зубы волкам…

- Я знаю, что ты за моей спиной, можешь не стараться, - почти что одними губами произнес клерк, чуть повернув голову влево. Пуазон ничего не услышит, и если это всего лишь воображение разыгралось… Сунув обе руки в карманы, он медленно повернулся на девяносто градусов и так же медленно, стараясь не делать резких движений, прошествовал к стене. Развернулся к ней спиной и облокотился. Бросил взгляд из-под капюшона и горько усмехнулся – нет, интуиция не обманула. Ну что ж, со стороны Сорси это смотрелось красиво. Наверное. Хорошо хоть, что теперь он видит обоих.
- Прошу, - он помедлил, словно смакуя еще не произнесенную фразу, выбирая интонацию и выражения. Что прозвучит убедительнее? Можно ли вообще убедить их в чем-то сейчас? Можно ли уговорить гурмана в разгар праздничного ужина отказаться от десерта?
- Прошу, оставьте меня в живых. Не убивайте, не… не сейчас. Я должен… - он осекся и потупился. Он должен что? Нарушить планы их господина, отправиться в Лондон, чтобы убить их покровителя? Боже, да меньшей глупостью было бы подойти и равнодушно подставить шею. Как обидно, что воображаемое, кажущееся естественным и правильным, в действительности уродуется, словно отражение в кривом зеркале. Разве это смирение? Разве это значит «подставить вторую щеку»? Да трусость это, больше ничего.
- Я просто хочу увидеть свою возлюбленную перед смертью, – выдохнул Харкер, посмотрев сначала на Пуазон, потом на Сорси и вновь поспешно потупившись. – Вам ведь известно, что такое любовь, не так ли?
Если он даст отпор, его, конечно, убьют. Если не даст – скорее всего, все равно убьют. Стоит ли игра свеч или в руках его палачей изначально был стрит-флеш? О, да какая теперь разница…
Впрочем, он так и не смог заставить себя разжать колышек. Может быть, он дерзнет... Все может быть.

0

26

Сатин неуютно ёрзала на холодной каменной ступеньке. Нет, холода она не чувствовала - всё-таки пресловутый вампиризм имел немало явных плюсов. От человеческой необходимости мёрзнуть "неживая жизнь" её успешно избавляла, чего не скажешь об эмоциях. Сейчас Совесть буквально изводилась от осознания того, что там, наверху, всего лишь через пару десятков ступеней - жертва. А рядом с жертвой - её драгоценные подопечные, Пуазон и Сорси, от которых никогда не знаешь, чего ожидать. Они там втроём, в четырёх холодных стенах, и единственным источником тепла, способного на короткие мгновения оживить их вампирский могильный холод, является Джонатан Харкер...
- Ну где вы там, бесовы дети?! - крикнула Сатин, и тут же расхохоталась.
"И с чего я вдруг вспомнила любимое ругательство моей драгоценной матушки? Как же давно это было, чёрт возьми... В любом случае, им это подходит. Бесовы дети, надо же! Нарочно не придумаешь!"
Она еще раз вгляделась во тьму лестницы и прислушалась. Ничего. С одной стороны, никаких пронзительных криков умирающего клерка - это хорошо. А с другой... Кто сказал, что Харкер обязательно должен кричать?..
"Я должна подняться туда. Вдруг у них проблемы? А что, вполне возможно, учитывая их непредсказуемость и катастрофическую самоуверенность! Я просто поднимусь по лестнице вверх, и..."
Но Сатин не зря была Совестью, расчётливым и рациональным голосом разума. Она прекрасно знала недостатки своих подопечных - они вполне могли заиграться и упустить клерка. Тогда тот кинется вниз и сбежит в лес. А там, возможно, его будет уже не найти.
Внезапно женщину привлёк какой-то шум снаружи. Она обернулась и довольно хмыкнула. Со всех сторон к зданию подходили вампиры - страждущие, голодные, с огнём в глазах. Первыми крадучись шли три невесты. Вампиров было слишком много для одного Харкера, но Сатин прекрасно знала, как будет проходить пир. Они трое - хозяева, милостивые благодетели. Человек принадлежит им. Низшие же вампиры - гости, надеющиеся хотя бы на каплю драгоценной крови. Они сейчас в их власти, во власти свиты Дракулы. Лишь они решают, будут ли остальные сегодня пировать.
Поэтому голодные глаза сейчас были устремлены вовсе не на второй этаж, где ясно чувствовалось тепло человека. Они смотрели на Сатин.
Женщина усмехнулась и спокойно опустилась обратно на ступеньку. Ей вдруг пришло в голову, что если Сорси и Пуазон не приведут клерка, то они сорвут пир и серьёзно подорвут свой авторитет. А этого им точно не должно было хотеться.

0

27

Когда дверь наконец-то открылась и Пуазон зашла в комнату, Сорси улыбнулся и покачал головой. Какая несдержанная девушка, что даже несколько минут не выдержала в этой рясе. Но дальнейшее поставило блондина в тупик.
"Как он узнал, что я здесь? Неужели я как-то выдал себя?"
Сорси хотел было протянуть руку и положить ладонь на плечо человека, но одернул себя, вспоминая о том, что сейчас они на охоте. Скинув капюшон рясы, вампир посмотрел на отошедшего к стене клерка, после чего посмотрел снова на Пуазон.
- Я бы оставил тебя в живых, Джон, но это не мое решение. Мы подчиняемся приказам графа, - шаг в сторону жертвы. Сорси обвел кончиком язычка свои губы, замечая, что тот все еще держит руку в кармане. - Пуазон, подожди за дверью немного, мне надо с ним поговорить, - после этого он все-таки решительным шагом направился к человеку и приблизился к нему вплотную, положив холодные пальцы на запястье Джонатана, чуть сжав. - Не пробуй. Сейчас сюда пришли практически все вампиры замка графа... даже если ты убьешь как-то меня, то ты все равно не выживешь, - свободной рукой он погладил его мягко по щеке, а потом прижался губами к виску. - Тебе не стоило слушать этого пернатого... я бы помог тебе забыть ее и ты бы остался жить... а теперь поздно. Он мне не простит, если я снова оставлю кого-то в живых, - голос блондина звучал все так же тихо и даже как-то вкрадчиво. - Я не могу уже помочь тебе. Лучше выходи сам с нами. Меньше мук и боли будет. Я постараюсь облегчить твою смерть по мере возможностей, - отстранившись немного, Сорси мягко погладил Джонатана по щеке, отпустив его руку, позволяя себе улыбнуться.
"Разве граф позволит мне еще кого-то оставить в живых? Сомневаюсь. Он все еще злится за Артура. Злится..."
Усмешка.
- Известно ли? - блондин пожал плечами, а потом повел ими, чуть нахмурившись. - Мне не дают любить и уйти отсюда, Джон. За последнюю такую мою попытку один человек поплатился своей памятью о том, что было между нами. Но может если мы выполним этот его приказ я наконец-то смогу получить хотя бы немного свободы, - он хмыкнул, а потом отвернулся, возвращаясь на свое прежнее место. - Так на чем мы там остановились?! Ах да! Дорогой Джон, у тебя нет иного выхода, как пойти с нами, если не хочешь закончить так же, как та монашка. Ты же видел? Я старался для тебя украсить деревья, а то они как-то все крайне скучные! - вампир легко вернулся в свою прежнюю роль, оголяя клыки в улыбке. Или это оскал? Он уже не мог точно ответить, просто растягивая губы на привычный манер, показывая свой "истинный облик". Напряжение чувствовалось в воздухе, казалось, что вот-вот он заискрится буквально, но этого не происходило. - Ну же, Джон, беги... я дам тебе фору в пять секунд, - дернув за застежку, блондин наконец-то избавился от надоевшего ему балахона монашеский, а потому, скинув его, он с удовольствием расправил плечи, представая в своем кожаном наряде перед человеком.

0

28

- Пуазон, подожди за дверью немного, мне надо с ним поговорить.
Вампирша капризно скривила губы и покачала головой, сложив руки в замочек у губ. Что-то подобное она и думала увидеть и услышать. Сорси любил и умел портить ей игру и настроение.
- Я даже дверь закрою, чтобы тебя ничего не потревожило, милый братик, - прошипела она сквозь зубы, выходя из кельи и от души хлопая дверью. 
"Если я не выломала ее, пока стучала, то ничего не помешает мне сделать это сейчас. Ему дверь уже точно не пригодится... Да и всему этому монастырю больше нет надобности в дверях. Его стены доживают свои последние часы, зачем от кого-то запираться?.."
Пуазон чуть повеселела и даже начала что-то насвистывать, спускаясь по лестнице. Когда она увидела собравшихся голодных вампиров, она развеселилась окончательно.
- Господа, вы пришли слишком рано. Жизнь в обители расписана по минутам, обед уже прошел, а ужин не предусмотрен... - протянула она, разглядывая их, - приходите завтра...
Сатин сидела на лестнице, и Пуазон понимала, что ей придется вступить в разговор с ней просто потому, что ожидание в тишине она точно не вынесет, и не с невестами же ей разговаривать, в самом деле? Много чести.
- Как жизнь, Совесть? Не скучаешь? Вот я и пришла развлекать тебя. Ты ведь рада?

Отредактировано Poison (2013-04-10 00:26:39)

0

29

Джонатан прикрыл глаза и бесшумно вдохнул памятный пьянящий аромат, заодно осознавая, как именно обнаружил присутствие Сорси. От прикосновения холодных губ он ощутимо вздрогнул, но потом как будто оцепенел и выслушал всю последующую тираду с абсолютно отсутствующим видом, не вникая в смысл слов.
На что он только надеялся?.. Глупый, глупый Джонатан.
- Ну же, Джон, беги...
Вновь мурашки по коже. Он дотронулся подушечками пальцев до того места на скуле, которое еще помнило чужое прикосновение. Наверное, это было последнее приятное ощущение в его жизни.
- Я дам тебе фору в пять секунд.
Бросив затравленный взгляд на вампира, Харкер послушно развернулся и бросился к двери.
Пять…
По правде сказать, у него не было ни сил, ни желания не то что бежать, но и вовсе двигаться с места. Упасть бы здесь, и умереть, и испортить настроение мучителям! Вряд ли свита графа станет питаться падалью…
Четыре…
Он не заметил, как вылетел из кельи и почти что кубарем скатился к подножью лестницы; за несколько ступенек до ее окончания он резко остановился, изо всех сил вцепившись в перила. Одной рукой.
Три…
На него повеяло ледяной стужей, и это было не более чем разыгравшееся воображение.
Десятки пар глаз – голодных, горящих глаз – сфокусировались на нем. Вот это уже было взаправду.
Два…
- Добрый вечер, дамы и господа, - хрипло возвестил Джонатан, обведя взглядом собравшихся; круто развернулся и в два прыжка вернулся назад, к двери.
Один…
Громко хлопнув многострадальной дверью, Харкер наконец извлек из кармана руку с зажатым в ней крестом. Он почти задыхался: путешествие туда и обратно едва не отняло все оставшиеся силы.
Ноль.
Крестик-колышек был засажен в щель между дверью и косяком чуть повыше петель. Кажется, теперь ее будет трудно открыть, если не учитывать того факта, что дверь уже и так еле держалась на своем положенном месте.
Впрочем, клерку, очевидно, было все равно. Его била крупная дрожь, на лбу выступила испарина, а глаза помутнели от влаги.
- Нет, - вымучено простонал Джонатан, прижимаясь спиной к двери и остервенело стаскивая с головы капюшон. – Н-нет, пожалуйста, не заставляй меня идти к ним, не надо… Лучше ты... Убей меня здесь, Сорси, п-пожалуйста, я весь твой, убей меня!..

0

30

Недолго Сатин пришлось сидеть и упиваться собственным величием, глядя в преданные глаза низших вампиров. Буквально через несколько секунд её хищная довольная улыбка пропала без следа. Дверь наверху резко хлопнула. Кто-то спускался по ступенькам вниз. Шумно, громко топал. Казалось, что к ним направляется огромный и неуклюжий трёхлетний ребёнок.
"Пуазон... Не человек, Пуазон! Она, кажется недовольна. И уж слишком неспешно она идёт. Мне это не нравится".
Вампирша насмешливо обратилась к собравшимся. Она несла обычную свою чушь, однако Совесть безошибочно выхватила из её речи главное.
"Обед уже прошёл, ужин не предусмотрен".
Сатин напряглась. Можно было предположить, что Пуазон не хочет делиться добычей. Или, что тоже вероятно, что она издевается над вампирами. Но её голос звучал подозрительно устало и незаинтересованно. Совсем не похоже на обычную Пуазон, увлёкшуюся забавной смертельной игрой. Совсем не такая уходила девушка наверх, в келью к человеку, совсем не такая. Она уходила восторженной, полной предвкушения. Вернулась же разочарованным ребёнком, у которого вырвали конфету из-под носа. Она старалась не показывать этого. Но Сатин знала её слишком давно.
Пуазон обратилась к ней, даже, кажется, без обычной язвительности. Но Совесть не была намерена болтать.
- Пуазон, что... - начала было она, как вдруг дверь наверху снова распахнулась.
По лестнице сбежал человек. Он задыхался, был весь в поту, да и вообще, выглядел довольно изнеможенным и неаппетитным. А дальше... Всё произошло слишком быстро. Сатин, да и остальные вампиры, успевали только наблюдать за ним круглыми от удивления глазами. Джонатан оглядел их диким взглядом, бросил что-то, развернулся и снова понёсся наверх. Дверь в который раз оглушительно хлопнула.
"Вернулся в комнату. Туда, где Сорси. Сорси с безумными глазами, Сорси, вселяющий ужас! Он вот так добровольно отправился обратно к нему???"
- Что за цирк здесь творится?! - рявкнула женщина и рванула за клерком. По лестнице она взбежала практически мгновенно, перескакивая длинными ногами через несколько ступенек сразу. Через несколько секунд она была уже у злополучной двери. Рванула - не поддаётся. Заперто изнутри, чёрт бы побрал этого Харкера! Но Сатин недаром была бессмертной вампиршей. Не долго думая, она просто прошла рядом сквозь стену.
Совесть молниеносно влетела в комнату и стиснула шею клерка бледными пальцами. Длинный ноготь приставила к артерии человека - при необходимости он сможет легко вспороть её. На самого Джонатана Сатин не смотрела. Она смотрела на Сорси, своего брата-подопечного, который совсем не выглядел так, как будто только что запугал жертву и готовился её сожрать.
- Во что ты превратил охоту, Сорси? - зашипела она, - какого дьявола здесь происходит?

Отредактировано Sorci (2013-04-12 15:05:16)

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC