Dracula, l'amour plus fort que la mort (18+)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dracula, l'amour plus fort que la mort (18+) » Окрестности » Бистрица


Бистрица

Сообщений 1 страница 30 из 91

1

Старинный почтовый город. Один из городков, находящихся в относительной близости к замку Графа Дракулы.

0

2

Поездами, кораблями и снова поездами, и Харкер наконец-то прибыл в этот городок, из коего ему предстояло теперь путешествовать в экипаже. Джонатан добрался до него вечером, так что у него было время отдохнуть с дороги до следующего дня. Здесь он получает письмо от графа, который уведомляет его об отбытии на следующий день дилижанса до Буковины и что Харкер пересядет с этого экипажа на коляску, что отвезет его прямо к замку. Пересадка произойдет в ущелье Борго. "Отлично, а пока могу отдохнуть и наконец-то хорошенько выспаться." С этими мыслями Джонатан отправился на ужин, а после него, приняв душ и сделав некоторые заметки в дорожном дневнике, улегся спать, практически сразу заснув.

Отредактировано Jonathan Harker (2011-12-09 01:47:09)

0

3

Заснуть у Джонатана так и не получилось - хотелось как можно скорее доехать до замка Графа, заключить сделку и вернуться домой. Не потому, что ему не нравилось путешествие, отнюдь нет - просто дома его ждет возлюбленная, и... С этими мыслями, Харкер поднялся с кровати, наскоро оделся и спустился к управляющему узнать, нет ли транспорта, что мог бы отвезти его до ущелья пораньше, а к Графу можно отправить посыльного с письмом... На что управляющий ответил, что он уже собирался подниматься к гостю:
- Видите ли, Граф почему-то изменил решение и прислал коляску буквально 10 минут назад, кучер ждет на улице... -  по виду управляющего не трудно было догадаться, что он немало удивлен происходящим. В удивлении Джонатан ему не уступил, однако осознание того, что все складывается как нельзя удачно, мгновенно подняло ему настроение.
- Превосходно, в таком случае, я сейчас же возьму свои вещи и спущусь к нему. - Джонатан быстро поднялся на второй этаж за вещами, а управляющий в то время предупредил кучера, чтоб тот немного подождал и никуда не делся за это время.
И вот, Харкер уже на пути к замку Графа. И, как на зло, только сейчас он начинает ощущать, что все-таки хочет спать... Еще бред всякий мерещится, видимо от недосыпа - Джонатану видится периодически, как кучер спрыгивает с транспорта и ловит какие-то синие огоньки, что рассыпаны вдоль дороги... Еще ему показалось, что он видел волков... Укутавшись в шарф, Харкер решает закрыть глаза и лучше немного подремать, чем видеть сон наяву.
Спустя, наверное, час-полтора, Харкер просыпается от того, что повозка остановилась. Кучер молча и неподвижно выжидает, пока пассажир наконец-то покинет коляску. Спешно взяв чемодан, Джонатан спускается на землю и видит перед собой внушительных размеров замок. Пару секунд полюбовавшись великолепным старинным фасадом здания, Джонатан обернулся поблагодарить кучера, и, к своему удивлению, никого не обнаружил - тот попросту бесшумно исчез. Списав и это на недосып, что далось не без труда, Харкер поднялся по лестнице, что вела ко входной двери, и постучал в нее. Никто не ответил и на второй раз. Джонатан потянул дверь за ручку - та оказалась отперта.
===> Трансильвания. Замок графа Дракулы. Гостиная.

Отредактировано Jonathan Harker (2011-12-13 17:01:34)

0

4

Трансильвания, Замок графа Дракулы, Комната для Харкера ===>

Вы знаете, какое это счастье, когда есть возможность сбежать из дома, из тех четырех стен, что вечно вас окружают? Сейчас вампир был счастлив, как никогда, он с удовольствием спустился в город, пускай на это и ушло время. Да, он не собирался проводит здесь все свое свободное время до утра. Блондин лишь хотел поужинать, найти немного опиума, а потом вернуться в замок. Все-таки не хорошо, если утро его застанет здесь. Надев пиджак, вампир пошел в сторону постоялого двора, где можно было найти себе хоть кого-то пригодного для питания. Сим объектом оказался юный поваренок, который помогал по кухне. Каких трудов ему стоило уговорить парнишку сесть с ним за столик, все равно посетителей практически не было и от этого поступка бы конец света не наступил.
-Юноша, вы хотите заработать? Уверен, что да, вряд ли вам приносит удовольствие ваша работа. - Юноша замешкался, но все же кивнул. Зря он это сделал...
Скорее всего, мальчишку бы нашли через денек, другой... нет, Сорси не убил его, но выпил много крови. Скорее всего, парнишка бы умер, причем в ближайшее время от потери крови, но вампира это мало волновало. Довольный жизнью, опьяненный кровью, блондин отправился к одному своему старому знакомому, который доставал для него экзотические травки, в том числе и опиум. Это был путешественник, который часто заезжал сюда, с ним вампир познакомился случайно, но этому знакомство искренне был рад. Вот и сейчас, отдав энную сумму денег, довольный, словно кот объевшейся сметаны, он шел в сторону замка: больше задерживаться в городе у него не было смысла. Но вот только что-то его остановило. Нет, эта была не совесть. Он все-таки вернулся и взял парнишку, которого недавно испил, после чего отнес его к постоялому двору, где бы его вскоре нашли. Пускай живет, решил он для себя. И с чувством выполненного, Сорси отправился к окраине города, где был заброшенный дом. Забравшись в него и расположившись на полу, вампир решил расслабиться сегодня здесь, ведь искушение было невыносимо и утяжеляло карман. Ну что плохого в том, что он покурит здесь?

0

5

Когда весь мир становится незначащим ничего... когда тонкий аромат опиума окутывает разум, шепча о том. как прекрасен вечер, как хорошо бы было бы развлечься по-настоящему. Пустить кому-то кровь? Нет, для Сорси это слишком скучно. Устроить оргию с вампирами, что живут в замке? Надоели, наскучили, даже тот темнокожий уже приелся ему. Раскинув руки в сторону, лежа на холме, вампир любовался тем, что творилось в городе. Ах, как прекрасен вечер был! Блондин конечно же понимал и то, что скорее всего, если месье Харкера съедят, ему снова влетит за проступок. Но разве мог он удержаться от такого удовольствия, как натравить вампирш на несчастного...
-Ах, как же прекрасна сегодняшняя ночь! И эти треклятые звезды, и люди, которые ни о чем и не подозревают... устроить все же бойню? Ах нееет, не мой же метод. - Разговоры самого с собой довольно-таки быстро надоели вампиру, лишь фыркнув недовольно, он выдернул травинку и стал ее грызть, словно так и надо, а потом решил все же вернуться в город. Чем же плохо поиграть с людьми? Помучить, попытать...
Спустившись снова в город, Сорси чуть ли не пел, пританцовывая, вертясь. Как жаль, что люди, бедные, боявшиеся сидели по домам. Но даже в это время есть несчастные, которые зная об вампирах, все равно идут гулять. Улыбнувшись странно парочке девушек, которые тут же побежали прочь, блондин сложил ладони в замок за спиной и стал насвистывать мелодию, прогуливаясь по улице. Нет, с девушками дела иметь он не хотел, столь скучны были для него создания эти.
-Какая скука, как страшны их лица. И кто позарится на уродин этих? Печально их судьба, уж лучше б сдохли они. Но не я им сегодня помощник. - Свернув в переулок небольшой, Сорси пошел к небольшой церквушке. Зачем туда? Да просто скукой ведомый он, не знал, где же найти себе развлечение новое. Все стало так привычно, а хотелось нового...
"Но новое пока запрещено мне трогать, как и другим, а жаль. Я бы с ним бы развлекся так, что стены замка содрогнулись бы от криков боли... и как бы была сладка песнь эта боли..."

0

6

Выманить несчастную девушку, которая молилась ночью, видимо прося о чем-то Бога. Верней он ее даже не выманивал, девушка просто именно в этот момент выходила из церкви. Вампир сделал вид, что ему очень плохо, сидя около стенки. Несчастная и не подозревала, кому она помогала подняться.
-Вам плохо? Что-то болит? - Обеспокоенно поинтересовалась она, Сорси лишь кивнул, с трудом держась на ногах. Девушка было повела его к скамейке и аккуратно усадила. - Я могу вам помочь? - Вампир кивнул, положив ладонь девушке на шею, притягивая к себе, словно желая что-то сказать ей на ухо.
-Да... можете... дать своей крови. - Она дернулось, но было уже поздно: блондин крепко держал ее, вонзая клыки, вскоре вкус крови приятно ласкал его вкусовые рецепторы, он даже прикрыл глаза от удовольствия в какой-то момент, поднимаясь и кружа с ней. Он не собирался ее убивать, даже крови взял немного, скорее так, чтобы попробовать. Теперь же он спокойно вальсировал, напевая мелодию, держа ее крепко, не давая сбежать. - А закричишь - сверну тебе шею. - Добродушно предупредил он. Она дрожала, как осиновый лист на ветру, боялась блеска разноцветных глаз, он же собирался еще немного поиграть. Отпустив ее, вампир разрешил ей бежать и она побежала. Наивная думала, что он ее отпустит... бедная девушка, она даже не знала, с кем связалась, с каким по сути маньяком. Он догонял ее, ловил, снова отпускал. Эта игра продолжалась не более часа, а когда ему она надоела, Сорси поймал девушку и просто свернул шею, роняя потом на землю. Посмотрев на небо, вампир понял, что пора возвращаться, впрочем, он и так собирался домой. Ему было скучно до жути теперь снова, он последовал обратно в замок графа, напевая себе какую-то считалочку. Блондин, конечно, подозревал, что сейчас в замке ему влетит за то, что он натравил вампирш на Харкера, но разве он мог поступить как-то по другому? Конечно же нет, да и не хотел поступать по другому. В этом был весь Сорси, он любил ослушиваться, любил наблюдать за тем, как потом от этого возникают неимоверные проблемы у других... ну была же в этом какая-то прелесть.

===> Трансильвания, Замок графа Дракулы, Комната Сорси

0

7

Трансильвания, Замок графа Дракулы, Апартаменты Сатин ===>

-Редкая кровь... Да-да, непременно редкая кровь, - ворчала Сатин, пробираясь сквозь колючие заросли какого-то кустарника. Этот дурацкий куст, из-за которого она порвала чулок, находился прямо напротив нужной ей беседки, где по вечерам частенько сидели молодые девушки, делясь друг с другом секретами. Именно здесь она рассчитывала найти обладательницу нужной графу крови. Она немного нервничала из-за того, что, возможно, в засаде придется сидеть долго и можно не успеть до утра, и из-за того, что жертвы, собственно, может и не быть. Но ей повезло: из беседки доносился приглушенный женский смех. Подойдя поближе, насколько это было возможно, чтобы не выдать себя, на расстоянии четырех-пяти метров, она начала разглядывать сидящих в беседке. Там были три девушки, внешне не особо примечательны, зато, судя по слабому запаху, напоминающему мяту, запах свежести, который исходил от них, доказывал, что она нашла именно то, что нужно - чистых и непорочных девиц. Осталось выбрать обладательницу самой лучшей крови, если таковая имеется, и заманить ее в замок.
Но вот девушки собрались расходиться по домам. Очень важно было то, чтобы они не ушли все вместе. Однако у Сатин сегодня был удачный вечер: девицы направились в разные стороны, а одна пошла прямо по направлению к вампирше.
"Идет прямо в лапы своей смерти, ну что за умница", - ухмыльнувшись про себя, подумала Сатин. Из своих мыслей ее вырвал крик девушки - в темноте она не заметила тот самый кустарник и уколола палец. В тот же момент Сатин почувствовала сладкий, но не приторный, аромат, чуть напоминающий запах роз, но гораздо прекрасней, манящий и сводящий с ума. Запах крови. Не было сомнений, что именно такую кровь просил найти ему граф. Сатин, потеряв голову от этого аромата и едва удерживающая себя от желания вцепиться в горло девушке и без остатка выпить всю эту чудесную кровь, чуть не забыла, что девушку нужно доставить Дракуле. "Время действовать", - решила она и, кашлянув, начала по-французски:
-Cela vous fait mal?
Девушка от неожиданности попятилась - она только заметила фигуру в темной одежде, слившуюся с ночным небом.
- Ч-то?- дрожащим голосом спросила девица.
-Вам больно? - нарочно коверкая румынский язык, повторила свой вопрос Сатин. - -Извините, я пока плохо знаю ваш язык... Но я живу здесь недалеко, и если вам нужна медицинская помощь...
- Н-нет-нет...- испуганно перебила девушка. -Я дойду до дому сама, да и царапина небольшая...
-У вас напуганный вид, - не обращая внимания на слова собеседницы, продолжила Сатин, - думаю, причина этому я. Мне хотелось бы исправиться в ваших глазах и оказать вам помощь. К тому же, мне было бы интересно пообщаться с представительницей  этой страны... - ей не очень-то хотелось пресмыкаться перед этой девчонкой, но того требовали обстоятельства. Впрочем, в крайнем случае ее можно оглушить, но ведь тащить тяжело... Между тем девочка, по всей видимости, поняла, что если она не пойдет с этой странной женщиной, будет хуже.
-Так вы живете недалеко отсюда? - стараясь не смотреть в светящиеся при лунном свете ярко-зеленые глаза Сатин, спросило юное создание.
-О нет, совсем недалеко, - ухмыльнулась Сатин, взяла девушку за руку и повела туда, где девочку ждала смерть.

===> Трансильвания, Замок графа Дракулы, Гостиная

Отредактировано Satine (2012-03-18 22:33:47)

0

8

Трансильвания, Монастырь Святого Причастия, Кельи монахинь ===>

Рука медленно поднялась над постелью и безвольно свалилась обратно. Джонатан застонал: успел испугаться прежде, чем осознать, что рука всего-навсего затекла и оттого сейчас свисает плетью с кровати. Не открывая глаз, он принялся растирать похолодевшую конечность и поморщился, когда тысячи тысяч игл пронзили кожу и мышцы.
Едва не скрипя зубами, "здоровой" рукой он потянулся к лицу, чтобы выковырять из уголков глаз засохшую слизь. Шеей, казалось, невозможно было пошевелить. Он осторожно дотронулся до нее и застонал вновь: похоже, вместо шеи была одна сплошная распухшая гематома, которая к тому же дико чесалась в одном месте. Ногти заскребли по коже и сразу же содрали шершавые корочки. Из вновь открывшихся ранок засочилось что-то малоприятное; Джонатан поднес пальцы к носу, принюхался и поспешно зажал ладонью рот, сдерживая рвотный позыв.
Вроде как гной.
Спустя минуты и несколько неудачных попыток он сел, неохотно разлепив глаза, и заозирался вокруг, насколько то позволял обзор - повернуть голову не рискнул. Веки упрямо морщились и закрывались с непривычки от приглушенного света свечей.
- Воды, - прохрипел Джонатан, не вполне уверенный, что его слышат.

Сколько прошло времени? Который сейчас час? Харкер терялся в догадках, а вместо ответов в ушах звенела тишина. Сидеть было тяжело, и он неловко шмякнулся обратно на подушку, пережив еще один приступ глухой ноющей боли. Такое чувство, будто бы его методично избивали все эти дни, а не пытались придушить в один прекрасный вечер...
В памяти начало проясняться, и Харкер вцепился в эту ниточку воспоминаний что было сил. Но ничего конкретного разум не мог предложить: в голове всплывали мутные образы, отдельно звуки, картинки и ощущения.
Вот грязная драпировка потолка двухместной кареты, незамысловатый узор двоится и прыгает туда-сюда на ухабах проселочной дороги. Вот лошади заржали и зафыркали, останавливаясь, и что-то моляще говорит Мина. Вот боль опять пронзила шею, и на некоторое время наступила темнота и беззвучие. А потом... а что потом?

- Дайте же мне воды, - зашипел Джонатан, вновь пытаясь сесть. Прокашлявшись, он позвал в голос: - Воды!

0

9

Трансильвания, Монастырь Святого Причастия, Кельи монахинь ===>

Когда они оказались в этом небольшом городке, кучер направил экипаж к дому доктора. Если честно, она боялась того, что может не успеть довести жениха до него, что он просто не выдержит и покинет ее. Но все же они добрались до этого дома, кучер поспешил по ее просьбе и за отдельную плату позвать доктора, а потом эти двое мужчин внесли Джонатана в дом. Бедная Мина все то время, что доктор Григор провел в комнате с Харкером, обрабатывая его раны, не находила себе места. Даже усталости не ощущала, расхаживая по гостиной этого небольшого дома, в котором доктор согласился принять их. Экипаж же был благополучно отпущен, а кучер вознагражден за свою работу и помощь по мере возможностей.
Дни тянулись бесконечно долго, мисс Мюррей благополучно с женихом поселились в доме у того же врача, сняв у него комнату. Практически все время она проводила у его постели, надеясь на то, что в ближайшее время Джонатан все-таки очнется и прекратит метаться в лихорадке по постели. Но прошел день, потом второй, третий... Мина беспокоилась и практически потеряла сон, переживая за него, хотя Григор заверил ее в том, что сделал все, что было в его силах. Впрочем, это "все" не могло сравниться с врачами Лондона, у которых бы и нашлись нужные лекарства, и уход бы был подобающий...
"Да только для того, чтобы его перевезти в Лондон, нужно чтобы он все-таки очнулся. Ох, Джонатан..."
Но была и еще одна причина ее тревог, помимо состояния жениха: как бы она ни старалась выкинуть из головы того незнакомца, но воспоминания раз за разом возвращались в тот парк, где он застал ее врасплох. Что-то было в том человеке такое, что притягивало и пугало. Она никак не могла понять, почему даже спустя время не может забыть о нем. и за это ей было безумно стыдно, словно думая о нем, она предавала своего дорогого жениха.
Вот и сейчас, покинув комнату с женихом, она пошла налить себе стакан воды, чтобы попробовать привести мысли в порядок. Она немного запуталась и никак не могла понять, что же такого было в том человеке, что она даже сейчас не могла выкинуть его из головы.
"Ох, и о чем я только думаю?"
Она могла бы все списать на усталость, на то, что практически не спала все это время, меняя холодной компресс на лбу жениха, чтобы хоть как-то облегчить его муки.
Вильгельмина так ушла в свои мысли, что даже не сразу услышала, как Джонатан позвал из комнаты, прося воды. Но все же, услышав его голос, она ахнул и, схватив стакан с водой, который подготовила для себя, поспешила обратно в комнату. Войдя в нее и увидев, что Джонатан сел на кровати и пришел все-таки в себя, она едва заметно улыбнулась, и в этой улыбке читалось облегчение. Значит, самое страшное уже позади.
- Прости, я не сразу услышала, - виновато произнесла она, подходя к нему и подавая стакан жениху. Почему-то только сейчас она заметила странную гематому на шее Харкера, а потом и то, что он сковырнул болячки и оттуда засочился гной. Зрелище малоприятное, но она стойко его перенесла, стараясь просто не смотреть на шею Джонатана. - Как ты себя чувствуешь? Может, нужно что-то еще?

0

10

Харкер наконец-то сел, тут же схватил протянутый ему стакан и жадно, едва не давясь, в несколько глотков осушил его. Жажда так мучила его, что он готов был выпить, казалось, целое море; однако и одного стакана воды оказалось вполне достаточно, чтобы почувствовать облегчение.
Затем Джонатан посмотрел на свою возлюбленную, и его обожгло чувство стыда за свое беспардонное поведение. Нужно было извиниться за то, что он так кричал из-за какого-то стакана воды, но вежливые и учтивые слова почему-то словно застряли в травмированном горле.
- Все в порядке, благодарю тебя, - наконец выдавил он и отвел взгляд.
В поле зрения попало большое напольное зеркало, которое, к тому же, стояло под весьма удобным углом, так что Джонатан, не вставая с постели, мог себя разглядеть. Сердце пропустило удар, и он замер, не решаясь повернуть голову. Что, если… Шумно сглотнув, он все же взял себя в руки и пригляделся.
Шею украшали лиловые синяки – отметины, которые по очереди оставили все желавшие вытрясти из него дух. Кажется, можно было разглядеть очертания пальцев… На том месте, где прежде были подсохшие корочки, красовалась глубокая продолговатая царапина, кожа вокруг которой припухла и немного воспалилась. Словно камень с души скатился: это след от когтей, но не от зубов. Впрочем, засиявшая было на губах улыбка быстро померкла – на виске он заметил несколько серебристых прядей. Что ж, вполне ожидаемо было поседеть от всех перенесенных ужасов.
Можно было сказать, что клерк окончательно пришел в себя; боль усилилась, стала ярче. Хорош же был доктор, врачевавший его, нечего сказать!
- Где мы сейчас? Сколько прошло времени? – голос был по-прежнему слаб. Харкер вновь откинулся на подушки: слабость не позволяла долго сидеть.

0

11

Мина только и могла, что смотреть молча на жениха, пока тот столь скоро осушал стакан с водой. Да и что она могла сказать? Сейчас его черед задавать вопросы и узнавать что-либо.
Когда же Джонатан наконец-то обратился к ней, она чуть заметно улыбнулась и присела к нему на кровать, касаясь пальцами его седых прядей.
- Не стоит благодарить, - мягко произнесла она и постаралась улыбнуться более уверенно, хотя вышло не очень-то успешно. - Мы в Быстрице. С того момента, как мы оказались здесь, прошла практически неделя. Несколько дней ты лежал в лихорадке и не приходил в себя, - немного помедлив, Мина все-таки решилась и взяла Харкера за руку, несильно сжав его ладонь. - Я так беспокоилась за тебя... - приглушенно прошептала мисс Мюррей, после чего посмотрела на Харкера. Что она хотела увидеть сейчас? Что услышать от него? Если честно, то девушка и сама толком не знала. Может, она хотела услышать историю того, что с ним случилось? Или же лучше бы все так и осталось тайной для нее?
"Но жить в неведение - еще хуже. Пусть уж лучше расскажет, когда пожелает".
Конечно, это "когда пожелает" могло растянуться на годы, а ей хотелось узнать всю правду о случившемся здесь и сейчас. В конце-то концов, женское любопытство же никто не отменял.
Но вместо того, чтобы задать вертевшийся на языке вопрос, она заговорила совсем о другом, поглаживая подушечками пальцев по ладони жениха:
- Как только тебе станет немного лучше, мы сразу же покинем это место и вернемся в родной Лондон. А там тебе помогут хорошие врачи. Среди ухажеров Люси был один доктор, думаю, он не откажет в помощи, - она говорила это только для того, чтобы не молчать и тишина снова не начала давить на ее плечи, как в те дни, пока он метался в постели от лихорадки. Впрочем, тогда тишину нарушали его стоны и невнятное бормотание. - Может, тебе что-то еще нужно? Еще воды? Или хочешь что-нибудь перекусить? Выбор небольшой, но все же... - опустив взгляд, она чуть прикусила губу. Хоть она и старалась думать только о женихе, но иногда ее мысли возвращались к тому, чтобы было перед ее приездом сюда. Она вновь и вновь возвращалась воспоминаниями к тому странному человеку, который почему-то не хотел покидать ее мыслей.
"Такой холодный взгляд, словно он вовсе и не живой. Но такого же не может быть. Глупость", - убеждала себя Мина и даже верила в это. Просто не укладывалось в ее мировоззрении то, что поведали ей местные жители о вампирах с их мертвыми глазами. И теперь она подумывала о том, что мог ли тот человек быть этим существом или же нет. Хотя думать стоило совсем о другом.

0

12

Тепло родных рук, казалось, согревало саму душу – Харкер не смог сдержать улыбки, когда ладошки девушки неуверенно сжали его горячую и едва заметно дрожащую ладонь. И как только решился он оставить ее – такую невинную и беззащитную…
- Прости меня, - зашептал он, поднося ее руки ко вновь высохшим губам и мягко целуя запястья. – Прости меня, моя хорошая, ты больше никогда не останешься одна, клянусь. Никогда…
Джонатан прикрыл глаза и почувствовал, как в сердце разливается что-то горячее и бесконечно приятное. Его Мина, его луч света в самом темном кошмаре… Она рядом, а значит, ничто на свете больше не играет роли.
- Ничего не нужно, - решительно промолвил Харкер, хотя пустота в животе, казалось, заставила стенки желудка слипнуться, да и еще один стакан с водой не помешал бы… Отгоняя посторонние мысли, он крепче сжал руку своей возлюбленной: в ближайшие полчаса он никуда ее не отпустит.
- Лучше расскажи, что делала без меня в Лондоне. Все-таки успела сходить на тот спектакль, о котором писала мне? Как там… Боже, как он назывался? – он нахмурил брови, пытаясь вспомнить название, и привычно потянулся к груди, чтобы достать из внутреннего кармана сложенный конверт: письма от своей Мины он, как правило, хранил у сердца. И кажется, камень, лежащий у него на душе, прибавил весу – ведь заветные бумаги вместе с прочими пожитками остались в замке вампиров.
- Неважно. Просто расскажи мне что-нибудь, не сбегай, как обычно, в свои мысли, - Харкер ласково улыбнулся и потянулся к щеке возлюбленной, чтобы нежно погладить одними кончиками пальцев. - Иначе рассказывать начну я, и тогда ты уснешь прямо здесь, на этой грязной постели, а у меня не хватит духу тебя разбудить, - он засмеялся-закашлялся и прикрыл кулаком рот.

0

13

Надо признаться, что она порядком удивилась тому, что ее дорогой жених решил попросить прощения перед ней. Будто и впрямь был в чем-то виноват.
- Джонатан, милый, душа моя, - мягко заговорила она, присаживаясь рядом с ним на кровать и заглядывая в его глаза. - Тебе нет нужды просить прощения за это. Мой дорогой, - она погладила его по ладони, - кто же знал, что эта работа обернется чем-то таким? Откуда тебе было знать это? Не стоит корить себя в чем-либо. Эта была вынужденная разлука, - интересно, кого она пыталась больше в этом убедить? Себя или его? И все же скорее его. Разве могли они предугадать то, что с ним что-то случится, что на него нападут, и он чуть ли не погибнет?
"Но не зря же ко мне являлся ангел. Он хотел предупредить об опасности Джонатана, но видимо немного не успел. Что ж, я все равно благодарна ему за то, что поселил в моем сердце тогда сомнение, что с милым Харкером в этом замке все в порядке. Будь я уверена в том, что с ним все хорошо, то восприняла бы то письмо из монастыря чей-то злой шуткой".
Нелепые оправдания и попытки убедить себя в том, что она только по этой причине не бросилась бы черти куда к жениху. Нет, у нее появилась и другая причина с омутами темных глаз, которые буквально манили ее себя. Всего лишь один взгляд и она почувствовала тот трепет, который не испытывала ранее. Но именно эти ощущения и напугали ее больше всего, именно они оттолкнули и вынудили скрыться как можно скорее из общества того странного джентльмена.
За всеми этими размышлениями она чуть не упустила вопроса Джонатана, немного рассеяно улыбаясь ему.
- Взяла выходные в школе и отправилась к Люси. Оказывается, ей в один день сделали предложения трое мужчин, но она выбрала только одного. Люси готовится к свадьбе и вся буквально светится от счастья. Эти дни я провела у нее. Все же мы редко видимся в последнее время. А спектакль оказался потрясающим и таким красочным! - с наигранным восхищением произнесла она, не желая говорить всей правды Харкеру о том, что она делала и где. Да и не хотелось его тревожить тем, что она умудрилась простудиться, к ней являлся ангел, и она встретила странного незнакомца, который и на человека-то не очень похож, не считая внешности. Мина банально побоялась того, что дорогой Джонатан просто посчитает ее сумасшедшей и не захочет больше говорить, а того еще хуже - отправит в лечебницу. К тому же многоуважаемому доктору Сьюарду под наблюдение. А такая перспектива ей не улыбалась. - Но полно о том, что было со мной. Лучше расскажи, что же приключилось с тобой и почему те люди напали на тебя?

0

14

- Со мной…
Улыбка выцвела с его уст, а по лицу пробежала тень. Больше всего на свете он не хотел этого прямого вопроса, хотя тот факт, что любимая не может не беспокоиться об этом, был очевиден. Он надеялся как можно дольше избегать чистосердечного признания в том, что, похоже, дети самого Сатаны поймали его в свои лапы, а он… он почти и не противился их искушению. Конечно, об измене и мужеложстве он не рассказал бы теперь и под пыткой – и во всей этой истории как раз это и было самым омерзительным: обман, лицемерие, притворство. Но пугать чувствительную Мину мистическим рассказом о Детях ночи, о крови, длинных клыках и странных слияниях частей человеческого тела и мебели тоже не хотелось. И что же рассказывать? Если убрать из того, о чем нужно поведать, мистицизм, жестокие убийства, извращения и прочие пугающие вещи, рассказывать ему ровным счетом будет не о чем. И уж конечно этим он не объяснит то, как оказался в монастыре еле живой, без гроша в кармане, с седой прядью на виске и явными следами покушения на свою жизнь – на шее…
Тут его и осенило.
- Это произошло по моей собственной глупости, - Джонатан закопошился в попытке поправить подушку и устроиться полулежа, а также чтобы немного потянуть время. – Меня предупреждали о том, что местность тут, мягко говоря, дикая… но ты же знаешь, как я люблю природу и как не люблю сидеть на одном месте целые дни… Однажды вечером – я уже и не вспомню, когда в точности это было, – я наконец покончил со всей этой бумажной волокитой и напоследок решил совершить небольшую прогулку по окрестностям. Меня особенно привлекал тот лес – могучий, древний и, казалось, совершенно необитаемый. Он навевал ужас уже тем, что чернел на горизонте, словно затаившаяся стая диких ос. О том, чтобы наведаться в чащу, не было и речи, но я решил прогуляться вдоль горной речки. За всеми этими перевалами как-то не заметил, что этот лес словно подкрался ко мне… Должно быть, в лесной глуши был их лагерь. Я услышал голоса издалека и поспешил укрыться в небольшом монастыре, который как нельзя кстати показался вдали. Но я не учел того, что скалистая местность обрывалась за двести метров до него: там река усмиряла свой непокорный нрав на крохотном плато. Они, должно быть, услышали, как я бегу по гальке - к тому же, один раз я споткнулся и упал, - заметили меня и начали преследовать. Так, вместо того, чтобы спасти свою душу, я навлек их безудержный гнев на ни в чем не повинных монахинь. Зря я, как дурак, понадеялся на благородство разбойников! Их ничуть не смутил тот факт, что это – святое место. Они зверски убили послушниц и повесили их трупы в саду… - покосившись на девушку, Харкер понял, что лишние подробности следовало бы опустить. – По счастливой случайности, какие-то принципы у них все же сохранились: они не рискнули зайти в монастырь и осквернить помещения, вместо этого они выманивали бедных женщин какими-то своими способами. Разумеется, им нужны были не они, а я, но, на наше счастье, твой суженый оказался слабохарактерным трусом и до последнего прятался в монастыре, как загнанное животное. В конце концов, я, видимо, обезумел от голода, жажды и страха и вышел навстречу своей смерти… то есть, как оказалось, спасению, - он чуть улыбнулся, подыгрывая своей наспех сочиненной лжи. Надо надеяться, он не раскраснелся, как вареный рак. – Дальше ты все знаешь. Похоже, мне удалось внушить им, что при мне нет ничего ценного, так что они искали… каких-то других утех. Этим дикарям доставляют странное наслаждение насилие и изощренные убийства. Чудо, что, увидев тебя, они недолго поглумились и вскоре решили нас оставить. Должно быть, твой светлый лик пробудил в их черствых душах что-то человеческое, - он улыбнулся еще раз. Это было единственной каплей правды в море лжи: именно из-за Мины вампиры отказались от своих грязных планах. Правда, он тщетно силился найти тому хоть какое-то логическое объяснение за исключением того, что только что назвал. В конце концов, Джонатан давно успел приметить в своей возлюбленной что-то ангельское… да и в существовании библейских крылатых небожителей успел убедиться, хотя та встреча больше похожа была на сон или бред. Должно быть, он слишком сильно ударился головой, когда падал…

0

15

Мина слушала жениха внимательно, ни разу не перебив и иной раз только качая головой, изумляясь талантом Джонатана попадать в сомнительные истории. Да только вот в чем проблема: она видела у тех "разбойников" клыки! Самые настоящие клыки, словно они и людьми-то не были. А потому его рассказ звучал несколько неправдоподобно.
Но могла ли Мина упрекнуть его во лжи, когда сама не рассказала всей правды? Могла ли достоверно утверждать, что он ей соврал? Быть может, это действительно были разбойники, просто немного странные и не похожие на людей. Впрочем, она тут же вспомнила то, во что они те одеты и его версия окончательно потерпела крах. Разбойники вряд ли бы одевались так хорошо и дорого, как оказались одеты те странные люди, что напали на ее дорого Джонатана. Что-то жених явно не договаривал, но сейчас мисс Мюррей не горела желанием устраивать ему допрос с пристрастиями. У нее будет на это еще время, а сейчас стоило позаботиться о здоровье Джонатана и поскорее перевести его обратно в Лондон, где бы им занялись грамотные врачи.
- Какой ужас... в каком опасном месте тебе пришлось работать, Джонатан. Но теперь все позади, скоро мы вернемся домой, и тогда ты сможешь забыть весь этот ужас. Главное, что с тобой все в порядке, - хотя это, конечно же, спорный вопрос, учитывая количество полученных Харкером ранений за то время, которое ему пришлось прибывать в этой Богом проклятой стране.
Поднявшись с кровати, Мина оправила юбку платья, после чего бросила взгляд на Харкера и едва заметно улыбнулась.
- Я схожу еще за водой, а ты пока отдохни, милый, - склонившись, она целомудренно поцеловала жениха в лоб, после чего распрямилась и, прихватив стакан, вышла из комнаты.
Если честно, это походило больше на побег. Как оказалось, ее секреты могут мучить честную девушку и не давать покоя, а потому ей буквально потребовался глоток свежего воздуха. Направившись на улицу, мисс Мюррей с вымотанным видом прислонилось к стене, разглядывая ночной город. Конечно, ей не рекомендовали в такое время покидать дом, который весь пропах цветами чеснока, но она же никуда не уходила, верно? А потому могла немного подышать свежим воздухом и привести мысли в порядок.
А все ее мысли крутились вокруг одного вопроса: почему они оба не договаривают всей правды друг другу? И если она скрывала то, что виделась с незнакомцем и позволила ему больше, чем следовало бы приличной девушке. Но слишком уж был велик соблазн, а потому она и не смогла толком противиться его действиям, словно находилась под гипнозом его глаз.
Тряхнув головой и мысленно отругав себя за то, что думала о другом, Мина решительным шагом вернулась в дом, притворив за собой дверь. После этого она прошла на кухню, где налила еще воды и поинтересовалась о том, из чего можно приготовить ужин пришедшему в себя Джонатану.

Через некоторое время (наверное, не больше получаса) она вернулась в комнату с разогретым куриным бульоном, которым прежним днем приготовил хозяин дома и с радостью коим поделился, сказав то, что больному надо набираться сил. Согласившись с этим и мечтая как можно скорее убраться прочь из этих странных и пугающих мест, она вернулась в комнату Джонатана, сопровождая свое возвращение легкой и теплой улыбкой, которой хотела приободрить жениха, мол, все плохое уже позади.
Подойдя к его постели, она поставила поднос, на котором была пиала с бульоном и ложкой, несколько кусков хлеба и вино (как сказал этот горе-доктор: сухое вино помогает восстанавливаться после кровопотерей), на тумбочку рядом с кроватью. Снова присев с боку, она посмотрела на жениха, а потом взглядом указала на то, что принесла.
- Попей пока бульону, милый, а я чуть позже приготовлю что-нибудь на ужин. Уверена, что ты голодна, тем более ты сам об этом сказал, рассказывая свою страшную историю о том, что с тобой случилось, - взяв его за руку, мисс Мюррей снова улыбнулась, всем своим видом показывая, что не догадалась о том, что он соврал и искренне верит в эту сомнительную историю про разбойников. Если честно, то девушка больше бы поверила в историю про вампиров, чем в то, что те люди (или нелюди?) оказались разбойниками, которые почему-то не постеснялись убить монахинь, но зайти в монастырь не захотели или не смогли. Очень уж много вопросов порождал сей рассказ, но пока что она не хотела получить ответы, довольствуясь и такой сказкой.
- Утром я отправлю телеграмму Люси и попрошу ее, чтобы она поговорила со своим знакомым доктором, чтобы он занялся тобой, когда мы вернемся. Не хотелось бы мне, чтобы тебе стало хуже, а ведь некоторые раны до сих пор у тебя не в лучшем состоянии, - при этих словах мисс Мюррей посмотрела на шею Джонатана, на которой красовались две дырки, которые до сих пор не зажили из-за гноя внутри.

0

16

Хотя Джонатан не желал, чтобы Мина уходила, он испытал облегчение, оставшись в одиночестве. Его не отпускало желание ущипнуть себя: ведь разве что во сне он бы мог столь легко и безотчетно выдать так много лжи, да еще и на одном дыхании.
Ложь! Он не успел еще жениться, а уже лжет той, кто беззаветно любит его… как же несчастна будет бедная Мина в браке с таким лицемером! Харкер крепко стиснул зубы и низко опустил голову, невзирая на ноющую боль, которая весьма кстати явилась как бы наказанием за его попытку выкрутиться. Желанием скрыть неприятную действительность он еще более все усложнил – теперь выпутаться из паутины недомолвок и неправды будет еще труднее. Но самым ужасным было то, что он заметил в самом конце своей тирады – отблеск сомнения в лучезарных глазах. Почти сразу после того, как Джонатан его заметил, девушка поспешила удалиться; вскоре он услышал, как скрипнула входная дверь…
Харкер зажмурился. Он не просто делает ей больно – он  подвергает ее опасности вторично. Ведь Мина, по-хорошему, ничего не знает о тех тварях, что обитают в этих краях, об их поразительной способности вводить человека в заблуждение, искушать и помогать предаваться самым страшным порокам, которые только существуют на свете… Разве что только кто-то из местных намеками дал ей понять, чем опасен здешний покров ночи…
Он почувствовал, как руки похолодели, а на лбу повторно выступила испарина. Конечно. Они не могли не предупредить ее, а значит, Мина все знает и прекрасно поняла, что ее возлюбленный далеко не во всем искренен с ней. У его дурацкой истории не было и шанса. Нужно покончить со всем этим, но как… как ему теперь быть?!
Когда девушка вновь вошла к нему, он был немного бледнее, чем десять минут назад. Глаза лихорадочно блестели – похоже, поднималась температура. Впрочем, Мине было бы трудно это заметить: Джонатан старательно отводил взгляд.
- Благодарю, - сдержанно кивнул он и поморщился от очередной порции боли. Он устроил поднос у себя на коленях и тупо уставился на пиалу с мутной жижей, в которой плавали ошметки куриного мяса. В этих краях и не слышали о том, что значит процеживать бульон или снимать накипевшую пенку с поверхности жидкости. Почувствовав жирный запах курицы, Харкер прикрыл глаза, понимая, что первая же ложка вызовет приступ тошноты. Это только подтверждало тот факт, что температура неумолимо ползла вверх.
- Пусть немного остынет, - пробормотал Джонатан, чувствуя, как тепло просачивается через эмалированную поверхность подноса и приятно греет бедра. Ему вдруг стало жутко холодно, и пышное пуховое одеяло показалось тоненьким, словно легкий плед.
- А когда мы отправляемся в Лондон? Надеюсь, в ближайшие дни. Мне уже немного лучше, правда, - губы невольно скривились от очередной толики «истины», - так что лучше не задерживаться в этом месте. Здесь… слишком опасно оставаться, - он с сомнением заглянул в кружку с вином, после чего, недолго думая, осушил ее в один присест.
- Беги-беги, пташка.
Когда в голове неожиданно всплыли воспоминания о последнем «завете» Сорси, он едва не поперхнулся и долго давился кашлем в попытке не расплескать бульон. Кажется, вампир в точности знал, на что обрекает человека своей «милостью». Век живи…
А ведь точно: все, что он пытался сделать – бежать. Бежать от ответственности за свои прегрешения, бежать от правды и, в конце концов, от духовной близости со своей будущей супругой – близости, которая не допускает недомолвок. Он просто-напросто подчинился силам зла, делал в точности то, чего те от него желали, не слушая равно взывания сердца и совести. А между тем искупление греха приходит только с полным его осознанием и раскаянием… Последнего ему хватало, а вот признаться в совершенном недоставало духу.
Дрожащими руками он вернул поднос на тумбочку и наконец-то прочистил горло, хотя неприятное ощущение – как будто капли вина все-таки попали в трахею – прошло не сразу.
- Послушай… - он не знал, с чего ему начать, поэтому вновь потупился. – Насчет опасности. Тебе лучше не покидать пределы этого дома до тех пор, пока мы не соберемся уезжать, а сделать это следует в ближайшее время. Нужно выбираться со следующим же дилижансом, потому что… потому что я далеко не обо всем тебе рассказал, милая, и ты наверняка уже догадалась об этом.
Искусственная смелость разливалась по внутренностям обжигающим теплом, и Джонатан нашел в себе силы посмотреть девушке в глаза.

Отредактировано Jonathan Harker (2013-07-31 14:58:45)

0

17

Все что можно было сделать, Мина уже сделала, но все равно в душе ей хотелось еще чем-то помочь своему жениху. Только вот ничего больше пока сделать она не могла. Оставалось лишь ждать и надеяться, что он пойдет на поправку с сегодняшнего дня. Только тогда они могли бы отправиться назад в Лондон и покинуть это место, с которым сейчас было связано много плохого и непонятного.
Девушка, еле скрывая обеспокоенность, взглянула на Джонатана. На его лице вновь стала  проступать бледность, но Вильгельмине хотелось верить, что это просто признак слабости после  лихорадки. А может даже просто он разволновался, вспомнив о нападение  разбойников. Или не разбойников? Мина все никак не могла определиться, как назвать тех неизвестных.
"Как же мне хотелось бы покинуть эти места, но твое здоровье... Джонатан, ты еще не настолько здоров, чтобы мы могли рискнуть пуститься в путь. Слишком многих усилий стоило добиться хоть немногих улучшений и теперь нельзя рисковать, чтобы все эти старания были зря. Но я буду молиться, чтобы ты быстрее мог встать на ноги".
Все это девушка лишь подумала, но не решилась сказать вслух, чтобы не волновать лишний раз Джонатана. Он хотел убежать отсюда, подальше от этих мест и от воспоминаний. Это можно было понять, потому что любой после такого желал бы скорее уехать подальше от того места, где все случилось и где везде казалось, поджидала опасность. Хотя какая могла быть опасность здесь? Вряд ли бы те люди могли прийти и сюда. Или могли? От такого предположения мороз пробежал по коже и на секунду страх все же смог охватить душу Мины. Не поддаться этому чувству ей не дал мужчина, который поперхнулся в эту секунду.
- Пожалуйста, будь осторожнее, - заботливо проговорила девушка, удерживая  пиалу с бульоном, который готов был пролиться. Было видно, что вновь, какие-то воспоминания появились в памяти и довольно сильные, раз Джонатан так отреагировал на них. Только вот узнать, что же это, не было никакой возможности и оставалось лишь догадываться, что сейчас было в его мыслях.
Мина внимательно взглянула на своего жениха, ожидая, что он ей хотел сказать. Если честно, то она не ожидала, что вдруг мужчина признается в том, что соврал. И что теперь ей надо было делать? Спросить, что было скрыто или лучше не делать этого? По идеи, у нее был шанс найти ответы на свои вопросы. Только нужны ли были эти ответы, из которых сейчас Мина могла узнать то, чего ей может и не надо знать? Не с проста же он сразу не рассказал ей всего, значит, не захотел волновать ее. Но с другой стороны, зато теперь Джонатан готов был рассказать все, что было не сказано.
- Да, но я понимаю, что это было сделано лишь из лучших побуждений и поэтому не смею осуждать тебя, - после небольшой паузы ответила девушка, мягко улыбаясь своему жениху. Имела ли она право сейчас требовать от него рассказа? Ей не хотелось лишний раз напоминать ему о том ужасе, который он пережил и поэтому придерживалась того мнения, что не стоит требовать продолжения его признания. А может она боялась не этого, а того, что тогда ей придется в ответ тоже признаться. Снова образ того незнакомца появился в мыслях и Мина даже вновь задумалась о нем, но тут же очнулась. Она хотела бы отвести взгляд, боясь, что он может выдать ее мысли и то, что она думает о другом, но это было бы еще подозрительнее, поэтому девушка переборола такое желание.
- Хорошо, я не буду выходить до нашего отъезда, только не волнуйся, если хочешь быстрее уехать отсюда. Тебе нужен только покой и отдых сейчас, чтобы набраться сил и пойти на поправку. Милый, обещаю, что как только будет возможность, мы уедем отсюда, - чуть сильнее сжав ладонь Джонатана, ответила Мина. Как же ей хотелось верить, что он и вправду пойдет на поправку и уже вскоре они будут в Лондоне, где точно можно будет быть в безопасности.
"Но как же телеграмма для Люси? Ладно, попрошу кого-то другого отправить ее.  Совсем не отправлять телеграмму нельзя, потому что неизвестно каким будет в дальнейшем состояние Джонатана. Пусть к нашему приезду доктор уже будет найден и,  не медля сможет оказать лучшую помощь, чем оказана Джонатану здесь".

Отредактировано Mina Murray (2013-07-31 13:04:02)

0

18

- Ты обещаешь… Мой ангел… - прошептал Джонатан с улыбкой, поглаживая одними лишь кончиками пальцев ладошку девушки. Ее кожа казалась смертельно холодной, и Харкер не сразу сообразил, что это от него на самом деле разит жаром.
Известие о том, что они покинут это страшное место в ближайшее время (или, по крайней мере, постараются это сделать), придала спокойствия, но лишь ненадолго. Джонатан как никогда раньше ощущал приступ рецидива лихорадки. Все это так предсказуемо – ведь контакт со скверной никогда не проходит без вреда для здоровья. Слушая, как учащенно бьется сердце, чувствуя, как холодеет мир вокруг в сравнении с его горячим телом, он понимал, что еще чуть-чуть – и правильный порядок мыслей будет вновь разрушен потоком бреда. Значит, поставить точку следовало бы сейчас.
- Душа моя, знай, я бы с радостью рассказал тебе все начистоту, скрыв лишь страшные и неприятные моменты, но сейчас я, кажется… не совсем в том состоянии, которое подходит для того, чтобы пережить все это вновь, - губы его болезненно искривились в претензии на улыбку. – И я клянусь тебе, солнышко, что не скрою от тебя ни единого момента своего путешествия, когда придет время выложить все… Но ты должна знать здесь и сейчас, что я… Я…
Лихорадка быстро брала верх быстрее, чем Джонатан того ожидал, и вот клерк уже чувствовал, как нагрелись даже глазные яблоки – каждый раз, моргая, он едва не обжигал веки. Губы пересохли, но при этом он почувствовал такую переполненность, что не смог бы, наверное, сделать и глотка. Вместе с тем он ужасно замерз, и вот уже не дрожь, а судорога била тело. Боль отступила, взамен нее пришло другое жуткое ощущение – будто бы в каждой конечности все кости заменили свинцовыми протезами, а вместо черепа присовокупили чугунный сосуд и теперь размеренно били в него чем-то тяжелым, точно в колокол. Морщась, Харкер едва нашелся, чтобы продолжить:
- Я вел себя недостойно и поддался на… провокацию… то есть не то чтобы провокацию, это… как бы… можно сказать, что мне запудрили голову. Или не запудрили, я сам запудрился… запутался, в смысле. Прости, я не знаю, поймешь ли ты, но… Я сделал очень нехорошую вещь и теперь… все, что происходит со мной теперь – это довольно-таки, знаешь, дешевая расплата за такой проступок. Не удивлюсь, если Бог накажет меня, отняв рассудок… но речь не о том. Я хочу сказать… - тут он вздрогнул всем телом, словно от невидимого удара, - хочу сказать, что я ужасный человек и, конечно же, ни в коем разе не достоин такое говорить, да и вообще тебя не достоин, потому что… Я самый настоящий подонок, я предатель и лжец, но я просто хочу знать сейчас, стала бы ты… Я хочу… хотел бы сделать тебе предложение руки и сердца, но для этого нужно стоять коленопреклоненным, и это кольцо… В общем, я хотел сказать, если ты выйдешь за меня, я стану самым… о, проклятье! – он застонал, прикрывая лицо руками, но тут же отнимая их и протягивая к ней. – Я хотел сказать, что мои рука и сердце отныне принадлежат тебе, и весь я принадлежу тебе, и тебе решать, есть ли основания… и тебе осуждать меня за то, что я натворил… Я ненавижу себя и надеюсь только на твое прощение… на твое снисхождение… - все труднее становилось концентрировать взор в одной точке, реальность стала расползаться, словно вместо нее была фотографическая карточка, и на эту карточку капнули воды. - Ты мой ангел, ты мое солнце, ты мой Бог и свет, и только ты можешь спасти меня. Конечно, в том случае, если это еще не поздно. Проклятье, почему… нет… я не могу, где моя рука? Я ведь обещал… Остановите, остановись, почему оно все едет… Я не хочу! – он резко ударил кулаком в стену, и этот глухой удар был слышен во всем доме. – Никуда и ни в какую… хорошо, только оставь и прекрати… нет… нет, потому что это не имеет значения и вообще… НЕТ! – он вскрикнул, закрываясь руками, - оставь, не трогай мою шею… прочь… Не смей кусать… я никогда… не позволю… только не так… не трогай их… НЕ ТРОГАЙ ЕЕ!..
Его речь все больше и больше превращалась в поток нечленораздельных звуков (по большей части являвшихся криками), среди которых можно было различить только интонации – страха, угрозы, ненависти, отвращения, мольбы. Взгляд как бы остекленел, и те редкие испуганные взоры, изредка бросаемые им на ничем не примечательные места в пространстве, а также резкие телодвижения, следующие за этими взорами, свидетельствовали о возможных галлюцинациях.

0

19

Мина внимательно слушала, что говорил Джонатан и изредка кивала. Конечно, сейчас было не время вспоминать происшедшее, можно было подождать, и потом девушка выслушала бы все, приняла бы любую истину, а может и не узнала бы, если бы вдруг ее жених не пожелал бы рассказывать. Все эти подробности казались сейчас неважными, даже ненужными. Мина поверила в ту сказку, которую она услышала раньше и готова была верить в нее дальше. Даже несмотря, что подсознание противилось такому желанию.
Чем дальше продолжался монолог Джонатана, тем все больше в глазах Вильгельмины отражалось беспокойство. Что он мог совершить такого, за что должна была быть расплата? Что за поступок он совершил, что теперь так мучился? И опять лишь одни вопросы. Эта неизвестность так пугала девушку, но она пыталась этого не показывать. Хотя  это было сложно, учитывая, что беспокоиться заставляло вновь ухудшающееся состояния Джонатана. Как бы ни хотелось Мине осознавать это, но у мужчины вновь начиналась лихорадка. Это уже было даже видно по его речи, с каким трудом ему удавалось говорить связно и не перескакивать с одного на другое. А может он уже начал вновь бредить и все эти слова о том, что он в чем-то виноват лишь бред? Как хотелось в это верить с одной стороны, но вот с другой стороны тогда получалось, что предложение сейчас тоже было лишь бредом? Мина ждала этих слов и сейчас была счастлива услышать их. Она почти уже готова была обнять мужчину и дать ему ответ. Положительный ответ. Почему-то сомнения, которые и возникали где-то глубоко в душе, в эту секунду отступили.
- Джонатан, - вскакивая с постели и отходя на шаг назад, прошептала Мина, когда мужчина точно начал вновь бредить. В ее взгляде отражалась паника, страх и отчаяние одновременно. Мине хотелось верить, что все это лишь страшный сон, и она сейчас проснется. Но все же это была реальность и от того, что девушка просто стояла, ничего не изменилось бы.
- Джонатан, прошу, успокойся. Все хорошо, здесь никого нет, никого кроме меня и тебя. Джонатан, ты меня слышишь? Все хорошо, слышишь? Никто сюда не придет и не посмеет нам что-то сделать. Здесь мы в безопасности, - быстро заговорила Вильгельмина, вновь оказываясь рядом с мужчиной и пытаясь успокоить его. Это наверно было похоже сейчас на то, как мать успокаивает маленького ребенка, которому приснился кошмар. Хотя это было почти правдой.
Надо было позвать срочно доктора или хотя бы попросить что-нибудь, что могло помочь сейчас. Но разве Мина могла оставить сейчас Джонатана  в таком состояние, когда ему вновь становилось хуже?
- Я согласна стать твоей женой, я выйду за тебя, - пытаясь улыбнуться, девушка заглянула в глаза жениха. Может ее слова могли бы отвлечь его, могли бы вернуть в реальность.
- Джонатан, все хорошо. Я отойду лишь на минуту и приду, - отпуская руку жениха и вставая с постели, проговорила девушка. Все так же улыбаясь (а как ей еще можно было приободрить жениха?) Мина вышла из комнаты, столкнувшись, нос к носу с доктором. Видно до него все же дошли крики, и он решил заглянуть сюда. Девушка вкратце пересказала все ему, и мужчина тут же отправил ее на кухню за стаканом воды, а сам он направился к постели больного.
Как же сложно было сейчас сохранить спокойствие, когда в голову лезли самые неприятные мысли. Такое, от чего мороз пробегал по коже. Несмотря на это, Вильгельмине удалось налить воды в стакан, пролив лишь несколько капель.
«Надо спокойней отнести к этому. Все будет хорошо, ведь Джонатану стало уже лучше. Просто волнения от воспоминаний вот и последствия. Я сама виновата, что позволила ему вспомнить о том ужасе... Все  будет хорошо. Он поправится, мы уедем отсюда, я выйду за него замуж и мы забудем обо всем, что здесь произошло».
Лишь через несколько минут Вильгельмина смогла вернуться в комнату, в которой уже не было доктора, но зато на столике лежала записка. В ней говорилось, что Джонатану сейчас нужен покой, что лекарство было дано и температура должна вскоре спасть, а так же, что при первом же ухудшении девушка тут же позвала бы его, несмотря даже на время суток.
Мина тихо вздохнула и, поставив стакан с водой на столик, присела вновь на постель.
«Нет, ему не станет хуже, а только лучше. Он сможет поправиться, потому что по-другому быть не может».

Отредактировано Mina Murray (2013-08-14 17:15:37)

0

20

Он чувствовал то, что рядом с ним его дорогая и любимая Мина, понимал, что она беспокоиться за него, но понимал сие столь смутно, что даже не мог сосредоточиться на этих мыслях, чтобы потом вырваться из этого страшного состояния, которое буквально окутало его, держа в своих цепких лапках.
Мерзкое ощущение, на лбу проступила испарина, он дернулся было в сторону от Мины, переходя на неразборчивый шепот, а потом чуть не взвыл. Тело оказалось в агонии от жара и все еще слишком ярких ощущений пережитого в той церкви ужаса.
Ох, если бы она только знала, что ему пришлось пережить... хотя нет, Мина никогда не должна об этом узнать. Пусть это останется только его кошмаром. Но даже эти размышления не задерживаются надолго, вскоре ускользая в водоворот безумия и страха, которые все сильнее затягивали его, мучили, выворачивали буквально наизнанку. И он не мог ничего с собой поделать, не мог бороться, потому что лихорадка оказалась сильнее, подогреваемая собственными страхами.

А потом все стало отступать куда-то. Конечно, это действовали лекарства, которые постепенно помогали спасть температуре, но только сейчас Джонатан не думал об этом. Он вообще не думал. В голове появилась непривычная пустота, которая больше всего походила на новый этап его мучений. Но нет, из этой пустоты не вынырнул неожиданно какой-нибудь представитель кровососущих, не слышались голоса преследователей. А потому сердцебиение постепенно стало возвращаться к уже более привычному темпу, хотя иногда все же удары оного и ускорялись. Все постепенно стало отступать куда-то в эту пустоту, позволяя несчастному человеку хотя бы немного передохнуть от собственных кошмаров.

Вскоре Харкер все-таки забылся сном, который давил на его веки, вынудив закрыть глаза. И наконец-то даже во сне никто не являлся к нему, давая измотанному организму очередную передышку. Но долго ли это состояние покоя продлиться? Вряд ли, но пока что оставалось надеяться на лучшее и просто отдыхать, раз уж представилась такая возможность. А дальше... дальше пусть будет все, что будет.

0

21

Такая уже привычная для Мины и в то же время тягостная тишина вновь царила в комнате. Ничего тяжелее нет ожиданий, ничего страшнее нет того состояния, когда остаешься наедине со своими переживаниями и мыслями. Девушка всеми силами пыталась не думать о том, что так мучило ее жениха, и попробовала переключить внимание на их будущее. Сколько раз она уже представляла, как выходит замуж, как проживет счастливую жизнь рядом с Джонатаном. Почему-то все равно все эти мысли не надоедали, они придавали сил.
Задумчивая улыбка коснулась губ Мины, когда она вновь взглянула на жениха. Даже не верилось, что лихорадка со всеми своими последствиями вновь начинала отступать. Теперь оставалось молиться, чтобы она не вернулась вновь и больше никакие видения не мучили Джонатана. С одной стороны Вильгельмине следовало сейчас уйти и оставить жениха одного, чтобы ненароком не нарушить его сна неосторожным движением. Да и самой ей следовало отдохнуть. С другой стороны было страшно оставлять мужчину одного сейчас. Кто знал, что еще ожидало его. Наверное, минуты три девушка разрывалась между двумя решениями и, в конце концов, решила, что надо и самой немного отдохнуть.
"Отдыхай, милый".
Мина осторожно встала с постели и, аккуратно поцеловав жениха в лоб, ушла в соседнюю комнату, которая была отведена для нее. Обстановка была довольно простая, но Мину эту не коробило. Главное было, что имелась кровать и комната находилась близко к комнате Джонатана.
Девушка только сейчас стала ощущать, насколько устала за все бессонные ночи, дни ожиданий. Сон все ближе стал к ней подступать и манить в царство Морфея. Уже даже сил не было переодеться в более подобающее для сна. Мине все сложнее было противиться желанию прилечь и заснуть. В конце концов, победил сон, и девушка прилегла на кровать, тут же заснув. Теперь ее точно не волновало уже ничто, и все было неважно.

Отредактировано Mina Murray (2013-08-23 13:20:25)

0

22

Мина проспала или скорее продремала не так уж много, но почему-то чувствовала себя так, как будто сон ее длился довольно долго. На секунду она уже готова была поверить, что все-таки проспала много времени. Но стоило ей только взглянуть в окно, как тут же стало понятно, что не прошло так уж много времени. За окном все так же был вечер, изредка появлялись люди, но тут же скрывались в домах. Как-то грустно стало от этой картины и сильнее захотелось обратно в Лондон. Девушка сразу же стала себя успокаивать тем, что отъезд уже близок и вскоре ее желание исполниться. Просто надо было подождать еще немного и дождаться, когда Джонатану станет лучше.
Вспомнив о женихе, Мина все же решилась заглянуть к нему. С ее ухода почти ничто не изменилось. Джонатана так же спокойно кажется, спал и его ничто не тревожило. С одной стороны ему можно было позавидовать, что он забылся сном, но с другой стороны кто знал, что могло присниться. Об этом думать не хотелось сейчас.
Девушка так же тихо вернулась к себе и села за стол, собираясь написать письмо Люси. Времени было много, а усталость вся куда-то ушла, и поэтому нужно было чем-то занять себя, отвлечься. А что может лучше помочь, как не письмо подруге? Тем более чем раньше Мина напишет все Люси, тем будет лучше. Все же девушке сложно было не делиться своими переживаниями и впечатлениями от этой поездки, кроме того надо было найти квалифицированного врача на всякий случай, а без помощи Люси тут было не обойтись.
Мина принялась за письмо и, выведя начало тут же с сомнение покачала головой, убирая листок в сторону. Хотелось кратко передать все самое главное, без всяких отступлений. В задумчивости прошло несколько минут,  и только после этих нескольких минут  Вильгельмина вновь принялась писать.
"Здравствуй, Люси.
Лишь сейчас у меня есть свободная минута, чтобы тебе написать. Все написанное в  письме, которое привело меня в эти места, оказалось правдой. Приехав, я застала Джонатана в ужасном состоянии. Кроме того я стала свидетельницей страшной картины, при воспоминании о которой мне до сих пор не по себе. Подробнее я тебе все расскажу при встрече, а сейчас могу сказать лишь то, что желаю быстрее покинуть эти места, в которых творится что-то ужасное.
Все последние дни Джонатан пролежал с лихорадкой, лишь недавно стали появляться хоть какие-то улучшения в его здоровье. Несмотря на это, я все равно волнуюсь за его состояние и хотела бы попросить тебя найти хорошего доктора для него, который мог бы оказать помощь лучше, чем была оказана здесь. Я уверенна, что ты не откажешь мне в помощи и найдешь среди своих знакомых такого человека.
На этом должна с тобой попрощаться. Надеюсь, что вскоре мы встретимся.
С нетерпением жду нашей встречи. Мина".

Девушка придирчиво перечитала несколько раз письмо и только тогда сложила его, а потом стала собираться, чтобы отнести его на почту. Да, конечно она дала обещание Джонатану, что не выйдет из дома. Да и врач просил девушку не выходить на улицу, особенно вечером и в позднее время. Но ведь они не узнали бы ни о чем. Да и что могло случиться, если по улицам еще ходили люди и в случае чего не оставили бы девушку в беде? Или оставили бы? Мина не хотела отвечать на этот вопрос, и быстро собравшись, она вышла на улицу.

Через некоторое время она уже направлялась назад, благополучно разобравшись с  письмом. К ее сожалению, за это время улицы почти опустели, и лишь редкие прохожие одаривали девушку удивленными взглядами. Как-то все это было странно. Нет, намеки какие-то были, что ходить здесь ночью небезопасно и даже вечером уже следует сидеть дома, но никто прямо не мог сказать, чего надо было бояться. Неужели разбойников? По идеи это скорее были не разбойники все-таки, раз всех так боялись чего-то тут. Неужели все же это были какие-то существа, с которыми человек пока не мог справиться? От таких раздумий мороз пробежал по коже, но Мина попыталась не поддаваться всем этим страхам. Да и до дома врача оставалось несколько шагов.
Немного поежившись от ветра, девушка прибавила шага.

Отредактировано Mina Murray (2013-09-10 20:10:23)

0

23

Трансильвания, Замок графа Дракулы, Будуар Сибиллы ===>

Сибилла и сама не заметила, как в своей неспешной прогулке, дошла до Быстриц. В этом маленьком городке она любила бывать, и даже не из-за того, что охотиться тут было всегда легко. Сама атмосфере этого маленького, старинного почтового городка нравилась рыжеволосой шельме. Тихая, сонная и спокойная.
«Пожалуй, я бы хотела жить здесь, если бы я была не была той, кем являюсь сейчас… Имела бы свой маленький дом, возможно семью, детей… Хотя людям тут жить небезопасно. Слишком много вампиров в округе… Дьявол! Да что это со мной такое! Ранее таких нелепых мыслей у меня никогда не было!»
Оставалось только надеяться, что все эти глупые мысли появились из-за того, что граф Дракула покинул замок и оставил их. Словно душа покинула тело...
Сибилла прошагала уже достаточно много, так и не встретив ни одной подходящей жертвы (ну не считая нескольких стариков-бродяжек, от которых несло словно от помойной ямы), и чувствовала легкую усталость, однако чувство голода так и не появлялось. Идти дальше смысла вампирша не видела, но и возвращаться в замок совершенно не хотелось.
«Снова смотреть на все эти рожи, которыми я любуюсь вот уже второй век как! Нет-нет, не желаю!»
Откуда-то доносилось пение. Женский голос, сладкий и тягучий как мед, пел о горечи неразделенной любви, которая рано или поздно убьет бедняжку. Облокотившись об холодную каменную стену, Сибилла прикрыла глаза и стала прислушиваться, жадно ловя каждое тоскливое слово песни.
«Интересно, каково это любить другого человека? Я никогда и никого не любила. Сожалею ли я об этом? Нет… вроде как нет. Графа я люблю, как своего спасителя, он подарил мне бессмертие, спас от смерти!»
Постояв еще какое-то время, вампирша уже хотела было отправиться восвояси, но тут слабый ветерок принес более чем знакомый и соблазнительный запах. Запах человеческой крови.
Рыжеволосая невеста Дракулы на мгновение замерла, словно была бы каменной статуей, ибо слишком знакомым показался ей это слабый аромат.
«Нет, этого не может быть! Просто не может…»
Это была она! Та, из-за которой вся ее привычная жизнь полетела в Тартар! Вильгельмина!
Сибилла едва было сдержалась, чтобы не набросится на торопливо идущую девушку и не задушить ее собственными руками. Но, увы! Это было невозможно.
«Если бы не приказ графа! Он приказал не убивать ее. И я, повинуясь его воле, не трону ее, но слегка развеять скуку и повеселиться мне никто не запрещал!»
Резво выйдя из тени здания, Сибилла подбоченившись встала посредине дороги и, придав своему голосу некоторой хрипотцы, так свойственной всем цыганкам, шельма пропела:
- Ай, какая красавица! Так поздно и совсем одна, на улице, – не торопясь вампирша обошла Мину вокруг, словно прицениваясь. – Не боишься гулять ночью? Али торопишься на свидание к тайному любовнику, пока толстопузый муженек храпит в постели? Может, желаешь, чтобы я тебе погадала? Или же, за монетку, могу поведать тебе чего интересного…

0

24

Как же девушке хотелось побыстрее оказаться вновь рядом с Джонатаном. И дело больше было не в каких-то страхах, которые могли вселить все эти слухи и легенды этих мест (нет, конечно, на пустом месте ничего бы не появилось бы, и Мина в какой-то степени уже начинала жалеть о том, что решилась пойти одна в такое время). Но все же главная причина ее торопливости заключалась в женихе. Она все же беспокоилась за него и боялась, что ему может вновь стать хуже, а ее рядом с ним не окажется. Или он мог просунуться и догадаться, куда исчезла его любимая, а это заставило бы его вновь волноваться. Мине такого не хотелось, и поэтому она побежала бы, если бы это не выглядело бы со стороны странно.
Так, не замечая уже ничего вокруг и мысленно находясь за стенами дома, Мина брела по улице. И вот надо же было именно в этот момент перед ней возникнуть какой-то незнакомке. Какое-то странное предчувствие шевельнулось внутри. Вильгельмина быстро кинула взгляд по сторонам, но к своему разочарованию никого поблизости не было. Несмотря на это,  девушка не стала поддаваться пока панике раньше времени. Что ей могла сделать одна хрупкая девушка? Скорее всего, что ничего серьезного. Главное с ней никуда не уходить и все.
"Только вот что-то мне в ней кажется странным. Только что? Наряд, как наряд. Вроде бы все цыганки так одеваются и выглядят примерно так".
Девушка никак не могла ухватиться за ту ниточку, которая привела бы ее к ответу. В  незнакомке ничего с одной стороны необычного не было, но с другой стороны была какая-то мелочь, которая не давала покоя Мине. Если бы она только могла понять, что это, тогда сразу бы ей стало спокойней.
- Простите, но я очень тороплюсь. Меня ждет один человек, и я обещала прийти ему вовремя, - Вильгельмина улыбнулась цыганке, почти не глядя на нее. В принципе она не соврала сейчас. Хоть мысленно, но ей пришлось пообещать Джонатану, что вернется вовремя, и не будет задерживаться. Вдаваться в подробности о том, к кому держала путь, Мина не собиралась. В душе, конечно, она с радостью выслушала бы предсказание, но только стоило ли знать свое будущее? С одной стороны это помогла избавиться от многих страхов и сомнений, но с другой стороны, наверное, не стоило знать своего будущего. Как говорится, от судьбы не уйдешь. Предсказала бы сейчас ей эта цыганка что-нибудь плохое, девушка, конечно, попыталась бы изменить все это и избежать плохого, но потом это все равно с ней произошло бы позже.
"Мне нельзя задерживаться. Вдруг о моем отсутствие узнает доктор или Джонатан? Я им обещала, что не выйду из дома, а сделала это. Не думаю, что кто-то из них будет рад моему поступку".
С такими мыслями девушка протянула несколько монет цыганке (все же ей было жалко ее), а потом направилась вновь к дому.

0

25

Вампирша покачала головой, ибо ей оставалось только изумляться наивности и какой-то своеобразной смелости этой девицы, которая сейчас стояла перед ней.
«Хотя какая уж тут смелость! Глупость и дурость в чистом виде! Ведь ей наверняка рассказывали про нас. Того урока в монастыре ей, видимо, показалось мало… А может она со страху и вовсе свихнулась, и теперь бродит тут по городу не понимая, что происходит!»
Хотя вариант того, что Мина помешалась со страху, очень понравился Куколке, ведь тогда граф наверняка бы вернулся в замок, на кой черт ему держать подле себя сумасшедшую вампиршу, пусть даже и похожую на его покойную жену – Элизабету. Но, увы, на лишившуюся разума Мина походила менее всего. Значит и правда была настолько безрассудна и смела?
Взяв протянутые монетки, ловко упрятав их в корсаж, Сибилла цепко схватила Вильгельмину за запястье, почувствовав, как под тонкой и нежной кожей бьется нитевидная ниточка пульса.
«Как колотится ее сердце, словно у перепуганной пташки. Значит она меня боится… Хоть я и не люблю женскую кровь, но ее я бы испробовала с большой радостью. Как же жаль, что эта белобрысая фифа так приглянулась графу!»
Ловко развернув руку девушки ладошкой вверх, вампирша с самым загадочным видом уставилась на хитрое переплетение линий жизни, любви, ума… Сибилла не была особо сильна в хиромантии. А если по чести, то знала только эти три термина, но большего и не требовалось. И после некоторых мгновений тишины псевдо-цыганка пропела:
- Вижу-вижу-вижу, милочка! Все вижу и все знаю. К жениху спешишь, верно?
Рыжеволосая шельма едва сдержалась, чтобы не осклабится, но не слишком-то хотелось пугать девушку своими клыками.
Вампирша решила рассказать Мине, своей будущей названной сестре и невесте Дракулы, все, что знала о Джонатане. Вернее о том, как весело проводил он время с Душой Дракулы. Слухи по замку распространялись, словно чума и все прекрасно знали, что английский джентльмен на поверку оказался не таким и чопорным и вовсе не собирался хранить верность своей обожаемой невесте.
«Возможно узнай она правду, тогда и сама будет рада прийти в объятия графа и скорее станет одной из нас? Тогда бы граф опять вернулся в замок. И мы бы зажили как прежде. Спокойно и счастливо!»
- Красавец он у тебя, какой… Голубоглазый, статный, высокого роста. Истинный рыцарь… Но…
Младшая невеста графа Дракулы замолчала, выдерживая эффектную паузу, не сводя взгляда с той, коротая сама того не желая нарушила покой ее вечной жизни.
- Но все ли ты знаешь о своем любимом? А, красавица? Знаешь, какие постыдные тайны он хранит? Что желает укрыть от тебя? – Сибилла снова придирчиво изучила ладошку девушки, словно взаправду могла что-либо увидеть там, – душа-то у него! – шельма скорчила сокрушенную физиономию и поцокала языком, – ох, знать то правду желаешь?

0

26

Мина вздрогнула от прикосновения незнакомки. Какие же холодные пальцы у нее были, да и вообще от нее всей веяло холодом. В сердце еще больше закралось беспокойство. Как же девушке хотелось вырваться из этой мертвой хватки и убежать скорее домой. В безопасность, где уже ничто не было бы страшно и можно было ничего не бояться. Такой же холод где-то уже был...
Мина попыталась взять себя в руки и стараться не думать о том, где уже чувствовала этот холод. Да и сейчас наверняка цыганка просто замерзла, вот и такие руки были у нее холодные. Хотя, если бы та замерзла, то не выглядела бы так спокойно. Только вот Вильгельмина не хотела сейчас об этом задумываться, потому что думая об этом, она еще больше начинала беспокоиться и желала быстрее уйти.
Она внимательно смотрела на незнакомку и слушала каждое ее слово. Чем дальше та говорила, тем больше удивления появлялось в глазах Мины. Если честно, то она не совсем верила в это все. Во-первых, цыганка могла и случайно у кого-нибудь выведать о том, кто живет у доктора. Во-вторых, насчет жениха... просто повезло. А по поводу того, что у него есть постыдные тайны были, то это вообще была сущая ерунда. Нет, девушка, конечно, догадывалась, что у ее жениха есть какая-та тайна. Только вот с трудом верила, что эти тайны были настолько страшными. Хотя, если признаться честно, то цыганка смогла маленькую крупинку сомнения заронить. Просто девушка пыталась пока не обращать  внимания  на эту крупицу сомнения. Да и тем более Джонатан сам бы все равно ей рассказал бы о том, что случилось. Ведь он обещал все рассказать. По крайней мере, Мине хотелось в это верить. Согласитесь, что вряд ли мужчина стал бы давать такие обещания, если бы и вправду совершил что-то такое, что можно было бы постыдным поступком назвать.
- Нет, Вы, скорее всего, ошибаетесь. Мой жених ничто от меня не скрывает, и я все знаю о нем. И даже если что-то есть, то я уверенна, что он все равно расскажет мне об этом. Он никогда и ничего не скрывал от меня, - спокойно ответила Мина, пытаясь выдернуть свою руку.
"Но ведь я солгала ему, утаила про ту встречу с тем господином. Скрыла то, что там произошло. Ведь Джонатан тоже что-то скрывает от меня и вдруг это что-то все же такое, что мне никогда не суждено узнать? Нет, он расскажет мне все, и я смогу обойтись без помощи гадалок. Или все же стоит послушать, что она скажет?"
Девушка взглянула в сторону дома, а потом вновь перевела взгляд на цыганку. По идеи не так уж далеко было бежать, если что. Но это в случае, если перед Вильгельминой стоял человек, а не какое-то фантастичное существо. Ей хотелось верить, что все же первый вариант тут.
- И что же у него с душой? - тихо и нерешительно спросила Мина. Как же это глупо было. Она всегда доверяла Джонатану, а сейчас получается, сомневаясь в нем, и тем самым не доверяла ему. Как же все это неправильно было.

0

27

Видя, как девушка испугалась от ее прикосновения, Сибилла только усмехнулась и сильнее сжала запястье девушки в своих цепких ладонях, чтобы та не вздумала убежать.
«Не бойся, Вильгельмина! Не бойся, совсем скоро и у тебя будут такие же ледяные руки. Скоро и твое сердце остановиться, ты умрешь, но только для того, что бы вновь пробудиться для вечной жизни, как дитя ночи и тьмы».
- Не пугайся, милая моя! Я ни за что не причиню тебе вреда! – вампирша сделала жалостливое лицо. – Я страшно замерзла. Наша жизнь - это вечный голод, холод и побои от людей имеющих… Ох, как нелегко, когда в жилах течет цыганская кровь!
Сибилла прикрыла глаза, вспоминая свою последнюю жертву, он был как раз цыганом, с кровью по вкусу напоминающей терпкое красное вино, но предаваться воспоминаниям было некогда. Надо было довести начатую комедию до логического конца.
- Черная душа твоего любимого. Лживая. Перед тобой-то он изображает себя святую невинность. А са-а-ам! – рыжеволосая невеста Дракулы закатила глаза. -  Спроси его, как будет время, хранит ли он тебе верность али ходит на досуге и ищет продажную любовь? И ладно бы к девкам бегал!
Вампирша заглянула в глаза девушки, пытаясь понять, произвели ее слова должное впечатление на мисс Мюррей.
- Вижу я, ясно вижу, что твой благоверный предпочитает красивых юношей… Во Франции бы сказали, что твой будущий муженек не отказался бы поселить у себя в доме миньона! Женится, небось, для статуса, а ночами будет веселиться с милым смазливым юношей!
Про то, что Джонатан развлекался не совсем с мужчиной, а с гермафродитом, Сибилла решила промолчать.
«Мало ли, еще не поймет что это. Вернее кто это. Объясняй ей потом, что к чему! А наниматься в гувернантки и давать уроки полового воспитания этой девчонке я не намерена».
- Можешь не верить мне, но скажи зачем, же мне врать тебе? Свои деньги я уже получила, могла бы просто сказать, что ты вскоре выйдешь замуж, да нарожаешь кучу детишек, вот и все. Но мне тебя стало жаль, ты была так добра ко мне, за что благодарю тебя, хочу уберечь тебя от опасности! – Сибилла с поклоном прикоснулась губами к ручке девушки, почувствовав тепло и аромат ее тела, едва сдержалась, чтобы не вцепиться и не испить кровь Вильгельмины.
- Но, сказать, что я еще вижу, девонька? Я ясно вижу, что ты любима. И страстно любима одним мужчиною. Он красавец собою, не то, что твой жених. Длинные черные волосы и глаза словно агаты… Вижу, что ради тебя, он готов на все. Отказаться от своей родины, своей семьи…
«Не знаю, имею ли я право называться семьей графа! Но он и правду готов отказаться от всего и вся, только бы заполучить тебя!»

Отредактировано Sybil (2013-09-16 18:42:11)

0

28

Оказалось, что самым страшным было даже не то, что на улице никого не было, и не то, что руки незнакомки были холодны. Страшно стало, когда цыганка сильнее сжала запястье Мины. Девушка еле заметно сморщилась и попыталась не думать о том, что теперь случись хоть что, то ей не удастся уже вырваться из этой хватки. Несмотря на все попытки успокоиться, сердце билось так, что готово было выскочить сейчас из груди. И зачем она вообще решила задавать вопросы о душе Джонатана? Теперь следовало ради приличия дождаться конца всего монолога цыганки, а не убегать сразу. Конечно, для Вильгельмины не было важно, что сказала бы девушка, потому что она твердо для себя решила, что ее жених не имеет никаких страшных проступков. Да и если бы имел, то она уже дала свое согласие стать его женой, и забирать своих слов уже нельзя было. По крайней мере, совесть такого сделать уже не дала бы.
"Ведь я сама говорила, что для меня не имеет значение, что там произошло и что скрывает от меня Джонатан. Он меня любит и никогда не посмеет обидеть чем-то, а тем более сделать несчастной. Даже не говоря что-то, он заботиться о том, чтобы я не волновалась без повода".
Хотя, если признаться честно, то слова незнакомки все больше заставляли Мину задумываться уже о другом. А что, если там и вправду случилось такое, за что девушка имела право отказаться от предложения своего жениха? Если так подумать, то Джонатан отложил на потом свой рассказ, но предложение сделал и даже получил ответ.
Вильгельмина задумчиво тряхнула головой, пытаясь не поддаваться таким мыслям. Нет, ее Джонатан так поступить не мог. Он был благородным человеком и вряд ли смог бы так поступить. Это было слишком низко и подло, не похоже на Харкера.
- Нет, я не верю всему этому. Джонатан не такой, он никогда бы так не поступил и тем более не женился бы лишь из-за статуса, - Мина покачала головой. Ведь Джонатан давно был рядом с ней, всегда поддерживал, давно любил, и этому было много доказательств. Девушка прекрасно его знала и поэтому все слова цыганки казались вздором. Да и как можно было поверить такому, когда обвиняли близкого человека? Нет, это просто было какой-то плохой шуткой. Джонатан и интересуется мужчинами…
Вильгельмина уже собралась дернуть руку, чтобы освободиться и пойти, наконец, домой, но тут у нее все похолодело внутри. Цыганка описала того незнакомца из парка и в этом не могло быть сомнения. Цвет волос, внешность, глаза... Настолько угадать было сложно.
Мина с трудом совладала со своими эмоциями и развернулась вновь к незнакомке. А может просто она ослышалась? Нет, пока со слухом все было хорошо у нее.
- Что? - наконец смогла произнести девушка. Только тут девушка решилась проверить цыганку и посмотреть, что та будет делать, если бы ей сказали, что здесь есть ошибка.
- Нет, Вы ошибаетесь. Никаких мужчин с такой внешностью, по крайней мере, я не знаю. Да и чтобы кто-то шел на такие жертвы ради меня... боюсь, что такое невозможно. Так сильно полюбить с первого взгляда невозможно и такое бывает лишь в книгах, а мы живем в реальном мире. Вы ошибаетесь, - чуть улыбнувшись, ответила спокойно Вильгельмина. Может,  уже поздно было изображать спокойствие, но попытаться стоило. Если признаться честно, то у девушки было много вопросов, на которые ей хотелось бы узнать ответы. Только она молчала. По идее, какое ей было дело до какого-то незнакомца, ведь у нее был жених (во все эти рассказы она пока не верила).

0

29

Как-то криво ухмыльнувшись, Сибилла, наконец, отпустила запястье Вильгельмины. Аромат ее крови, приправленной легким испугом, пульсирующей сквозь тонкую кожу, казалось, сводил вампиршу с ума.
«Еще немного и я наброшусь на нее… Как странно, никогда не любила женщин, а вот кровь этой девицы я испила бы с огромным удовольствием! Видимо, я просто слишком голодна, вот и начиню сходить с ума. Надо держать себя в руках, ведь такова воля графа!»
Молчание и испуганный взгляд Мины доказывал, что речи рыжеволосой шельмы достигли своей цели, ну или произвели достаточное впечатление на мисс Мюррей.
«По крайней мере, теперь я точно могу сказать, что она начинает раздумывать над моими словами… Возможно, даже начинает сомневаться в правильности своего выбора!»
- Можешь не верить мне, девонька! Воля-то твоя… – лже-цыганка пожала плечами, тряхнув рыжей гривой, и взглянула на небо, освещаемое полной луной. – Но только ты знай, выйдешь замуж за него, будешь несчастной всю свою оставшуюся жизнь. Короткую жизнь…
«Ибо граф более всего на свете желает видеть тебя подле себя, а стало быть, твоя человеческая жизнь подходит к концу. Дракула всегда получает то, чего он желает!»
- Да и потом, саму себя-то не обманешь. Ты прекрасно знаешь, о ком я сейчас говорила. И порой, чудеса случаются и в реальной жизни…
Сибилла свято верила в то, что сейчас сказала девушке, стоящей напротив.
«Я умирала, замерзала на улицы, проклятая чахотка пожирала меня заживо, каждый вздох причинил мне мучения… Я более всего на свете хотела жить. И тут я встретила ЕГО! Он дал мне все, о чем я только могла мечтать! Вечную жизнь, молодость и красоту… Это ли не чудо?»
- Запомни хорошенько, красавица. Выберешь своего Джонатана, будешь несчастна, никогда не познаешь истинной любви, ибо он лжив и обманывает тебя...
Вымолвив эти последние слова, младшая невеста Дракулы отступила от Мины на несколько шагов, с явным намерением, ускользнуть в ближайший темный переулок.
«Мне необходимо подкрепить свои силы, испить, чьей-то крови. Иначе я совсем ослабею!»

0

30

Как-то неприятно было ощущать этот холод пальцев, который заставлял сердце девушки биться быстрее. Это странно прозвучало бы, но почему-то Вильгельмину никак не оставляло странное чувство, пока цыганка держала ее. Теперь конечно, когда незнакомка отпустила ее, это чувство не исчезло совсем, но хотя бы стало не таким явственным. Хотя успокоиться Мине не суждено было. Сердце неприятно екнуло после слов о короткой жизни. Неужели это означало, что ей осталось мало жить? Но ведь это было невозможно... наверное. Ведь Мина была еще совсем молодой, чтобы расставаться со своей жизнью. Да и тем более у нее были цели, которые она не достигла. Да и что с ней могло случиться? Никаких эпидемий страшных болезней не было. Из-за несчастного случая тоже невозможно было, так как девушка пыталась соблюдать осторожность во всем. Ходить по всяким местам, где нападали на людей, она не ходила никогда. Тогда из-за чего ее жизнь могла стать короткой? Ответа не было, и Вильгельмина предпочла не придавать значения этим словам цыганки, которые просто были, скорее всего, произнесены для усиления эффекта. Наверняка цыганка видела, что ей не очень верят и решила применить безотказный способ - напугать, сказав о жизни. Ведь многие держались за свои жизни и не желали умирать рано, поэтому сразу же начинали паниковать, услышав о том, что им осталось мало жить.
"Не стоит этому верить, да и всем ее словам. Если она угадала про того незнакомца, то это не значит, что все остальное, сказанное ею, правда. Это верный путь и мне надо идти по нему, не сворачивая никуда".
Пыталась убедить себя Вильгельмина. Только вот как-то это плохо получалось, и перед глазами стоял вновь тот мужчина, с которым она повстречалась в Лондоне. Сколько Мина пыталась избавиться от этого образа и вот одно слово какой-то девушки и все попытки забыть о незнакомце, можно назвать бесполезными. Да, какие-то терзания возникли в душе мисс Мюррей, и ей все сложнее было не замечать их.
"Нет, это невозможно. Мы никогда больше не встретимся с тем незнакомцем, и не стоит бежать за этим образом. Он наверняка не из Лондона и уже успел уехать".
Мина собралась уже развернуться, но тут же передумала. Нет, уйти и не задать несколько вопросов она не могла. Все равно с этой цыганкой они больше не встретятся, так что можно было спросить ее хоть о чем.
Девушка шагнула к незнакомке, и немного подумав, все же тихо спросила.
- Что ты имела под короткой жизнью? И почему тогда я не должна выбирать Джонатана, если моя жизнь коротка? Или лишь с ним меня ждет такая жизнь? - тут девушка немного запнулась, потому что дальше следовал не самый легкий вопрос. Мина осторожно поймала цыганку за руку, чтобы та не вздумала уйти. Холод снова обжег ее пальцы, вновь вызывая желание отдернуть руку.
- А ты можешь ... можешь рассказать что-нибудь о том незнакомце? - промолвила Мина и тут же мысленно отругала себя за такой вопрос. - Хотя не говори ничего о нем. Я давно сделала выбор, - отпуская руку незнакомки, прибавила девушка.

0


Вы здесь » Dracula, l'amour plus fort que la mort (18+) » Окрестности » Бистрица


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC