Dracula, l'amour plus fort que la mort (18+)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dracula, l'amour plus fort que la mort (18+) » Замок графа Дракулы » Комната Сорси


Комната Сорси

Сообщений 211 страница 225 из 225

1

Комната Сорси – это тихий ужас, хорошо, если вы не найдете под кроватью труп, который он забыл закопать под яблонями в саду.
Его комната довольно-таки мрачная: темные стены, на которых в некоторых местах весят гобелены с изображением битв. Если честно, таким образом, он просто закрыл те следы крови, которые остались после его развлечений с несчастными людьми. Люстры в комнате нет, он использует исключительно бра, которые освещают небольшие участки, два таких кованых бра висят рядом с туалетным столиком Сорси: на столике его много разнообразной косметики, которая, на удивление, аккуратно разложена. Кстати, зеркала у столика нет, он его разбил, все равно толку от него не было. Рядом с дверью стоят с двух сторон шкафы с разнообразной одеждой, все-таки душа Дракулы любил красивую одежду, и ее у него было много.
На единственном окне плотные шторы, которые не пропускали ни единого лучика света, создавая приятный полумрак в комнате. Шторы бурого цвета, как и постельное белье на кровати. Кстати о кровати… На резных столбах с резным изголовьем, она сделана специально по заказу вампира. Шторы на кровати так же бурого цвета и Сорси любит так уединяться, полностью закрываясь таким странным образом. На полу мягкий ковер, видимо, чтоб приятно падать было с кровати, если что.
Самое главное, что в этой комнате есть волшебная дверь, которая ведет в ванную, поэтому в этом плане ему хорошо живется.
Дверь в комнату закрывается на ключ, поэтому без приглашения войти в нее невозможно: дверь тяжелая и вышибать - слишком неприятное дело будет.

0

211

Трансильвания, Монастырь Святого Причастия, Кельи монахинь ===>

В итоге дальше весь путь до замка Сорси молчал. Ему просто не хотелось обсуждать ни с кем свое решение, да и зачем? Кого волнует то, будет ли он в замке, когда вернется граф, или нет?
"Уверен, что он даже не заметит того, что меня нет. Какая мелочь! Всего-то ненужная душа пропадет снова. Жил же без меня и дальше проживет благополучно. Как было наивно с моей стороны ему верить! Дороги мы ему... если бы были дороги, то он бы не сказал такого! Неужели ее жизнь дороже нас! Я знал, что эта поездка ничем хорошим не кончится, знал же! Но разве мог что-то поделать?"
Уже у себя в комнате, скинув верх одеяния, вампир уселся прямо у двери, закрыв ее на ключ.
- Эта его одержимость местью для него важнее нас всех... - горько осознавать такое, особенно такому эгоцентрику, как Сорси. Он просто не хотел даже слышать, что кто-то может быть важнее и дороже них и его лично.
"А я еще был столь наивен, что предложил ему свою девственность! Как хорошо, что этого не случилось, о, это просто замечательно!"
Губы дрогнули в кривой улыбке. Блондин поднялся с пола, глядя в одну точку, прошел к шкафу и стал вытаскивать свой гардероб. Немногочисленный, но довольно-таки специфический, который прекрасно подходил такому необычному существу, как он. Казалось, что блондин находился в какой-то прострации, пока собирал свои вещи в сумку, с которой и приехал когда-то сюда и с которой однажды уже сбегал. Как-то не совсем вовремя вспомнился и Артур, с которым тоже ничего не удалось.
"Если бы он тогда не вмешался, то у нас все могло бы сложиться! Он любил меня! Но нет, граф же не может позволить, чтобы его свита сбегала, а потому вернул обратно. Но теперь... пусть катится на все четыре стороны! Я больше не собираюсь ему подчиняться и выполнять его указы. В конце концов, не он мне подарил эту жизнь, а кто-то другой. Я ему ничем не обязан".
Ураган эмоций. Такому бы могла позавидовать даже Пуазон. Впрочем, иной раз вампир и сожалел о том, что все чувствует, ощущает эту жгучую боль от предательства графа, а именно так он расценил то, что Дракула заступился за Мину.
"Не убил Джонатана... и правильно сделал. Пусть теперь он женится на своей невесте, и она не достанется графу! Вот ведь будет смешно, когда он снова потеряет ее! Только я уже об этом не узнаю. Ну и ладно, какая мелочь! Невелика потеря, - закрыв сумку, он уселся на своей кровати, потирая глаза. Казалось, что еще немного и блондин расплачется. Очень уж хотелось сделать это, но все же он не позволил себе такую роскошь. - Он недостоин слез. А это теперь пройденный этап".

===> Англия, Лондон, Аббатство Карфакс, Психиатрическая больница

0

212

Мина… Она была где-то здесь, ангел ее чувствовал. Совсем близко, что иногда казалось, будто он мог ощутить родной запах ее волос, услышать голос ее мыслей, но нет. Паря среди снов и мечтаний, ангел никак не мог ухватиться за ту ниточку, что многие года связывала его и девушку, и этим он был крайне обеспокоен. Ангел знал, какова причина и знал так же, что Мина ни за что не сдастся без борьбы. А то, что теперь его связь с ней так ослабла, могло означать лишь постепенное истощение ее душевных сил, которых, как даже ему казалось, девушке должно было хватить для этой битвы за жизнь.
Ангел был в смятении. Он уже бывал так далеко от Лондона, следуя за своей подопечной, но никогда прежде небожитель не ощущал столько тревоги и страха, испытываемого не только Миной, но и, казалось, всеми вокруг. Чего только стоили ее бедные спутники, один из которых почти перестал отличать сон от яви, второй терзался страхами, а третий и вовсе не покидал мыслями тяжелых дум. Впрочем, как бы ни было сложно Ангелу переживать все это вокруг своей подопечной, он не мог винить никого из людей в отсутствии даже слабой, бледной искры радости после того, что им пришлось пережить. Уж скорее стоило бы отдать им должное за то, что они держались так хорошо и все еще пытались что-то сделать в этой неравной борьбе. Ведь вампиры отняли у них практически все, без спроса, без предупреждения.
«Вот так просто ворваться в чью-то жизнь и разрушить ее – исход такого эгоизма печален настолько, что не может вызывать у меня даже гнев. Только лишь жалость. Эти существа прокляты. Они никогда не будут свободны и не иначе как мстят, обращая в себе подобных такие яркие бутоны жизни как Люси и как Мина. Уничтожители…»
Ангел парил среди облаков в тщетной попытке поймать более сильную связь со свой подопечной, но чувствовал, как порывистый ветер относит его все дальше и дальше он намеченной цели. Над облаками все еще было ветрено, но уже не было колкого снега, что ранил лицо и руки; шершаво бился о глубокие изгибы крыльев. Когда ангел почти совсем перестал ощущать Мину и понял, что едва ли теперь сможет скоро найти ее, он почувствовал, что не только вампиры забрали у людей практически все, но и люди не оставили выпады носферату без ответа. Над горами небесному жителю пришлось спуститься чуть ниже, под сень тяжелых мокрых туч, и он смог уловить небывалую пустоту в чьей-то душе. И едва ли она была предназначена для того, чтобы заполнить ее чем-то иным кроме боли. Ангел слышал множество нерожденных вопросов и сомнений. На некоторое время зависнув в воздухе и просто пытаясь разобрать, что именно беспокоит обладателя этой пустоты, вскоре ангел опознал того вампира, с которым был когда-то знаком. И пусть знакомство это и не закончилось ничем приятным, небесный житель просто не мог пройти мимо того, кто нуждался в помощи.
Ангел вошел тихо, снежной бурей распахнув окно в комнату вампира. Тот лежал на своей кровати, которая тоже так или иначе была знакома ангелу, но это явно не то, о чем сейчас стоило бы думать. Вокруг тела Сорси витали слабость и следы лихорадки, вокруг его сознания – тревога. Вампир крепко сжимал кулаки и зажмуривал глаза; его грудь почти не вздымалась от редкого поверхностного дыхания. Он находился слишком далеко от собственного тела, чтобы попытаться просто разбудить его отсюда, из мира живых, а потому ангел легко перешел границу это глубокого сна, вторгаясь в мутное сознание вампира и в тот же миг накрепко в нем застревая.
- Сорси, - негромко позвал небесный житель, оказавшись в плотном сером тумане, без единого ориентира для взгляда. – Сорси… Откликнись.

+1

213

Как же здесь было холодно. И отвратительно одиноко. Стоило блондину открыть глаза, как он снова оказался в этой ужасной комнате, стены которой буквально давили на него. И сердце в этот момент начинало истерично биться в груди, заходясь так, что в ушах звенело. Наверное, именно это больше всего и насторожило блондина. Его сердце... билось?
"Неужели я умер? Неужели... нет, право, я не хочу думать об этом. Но почему же оно тогда бьется?"
Втянув носом воздух, вампир передернул плечами. Пахло затхлостью и отчаянием, которое буквально кожей чувствовалось. Его ли это было? Сейчас Сорси никак не мог толком ответить. Сомнения терзали его, и он не мог понять, сон ли это или же явь.
Он снова был один. Право, разве справедливо? Он всегда хотел, чтобы рядом оказался кто-то, чтобы он был нужен, но...
"Почему меня все оставили? Я им больше не нужен? А где Ренфилд?"
После этого вопроса, возникшего в голове блондина, он стал смутно вспоминать последние события. Они были в склепе. Он снова ссорился с графом, когда вовсю шла битва и тот снова его оттолкнул. А потом невыносимая боль пронзила от удара и... темнота. С тех самых пор он был бес сознания, но вот наконец-то пришел в себя и что? Кто его встречает? Только холод, пустота и ветер за окном, который пел реквием по кому-то. И в этот момент ему показалось даже, что именно по его душу-то и поют оный. Но разве вампира могут отпевать?
Слишком много вопросов роилось в голове, но не находилось ни единого ответа, что в некоторой степени даже пугало Сорси. Где он и что же все-таки, черт возьми, произошло?! Что?! И больше всего пугало в этот момент, что он чувствовал в невольно сжатом кулаке кулон, а когда раскрыл оный и глянул на сей предмет, то почувствовал, как и внутри все похолодело от ужаса. Кулан в его руке однозначно принадлежал его Ренфилду, тот не расставался с этой безделушкой никогда, даже в те дни в борделе ни разу не снял со своей шеи. Так почему же тогда теперь эта вещица была в его руках?
Ответ напрашивался сам собой и непривычная горечь и обида завладевала блондином. Неужели его Ренфилд мертв? Неужели граф все-таки не пощадил болезного? Или же тому виной стали те люди, которые без приглашения явились в склеп? И снова туча вопросов.
Он пытался вырваться из этой проклятой комнаты, ей Богу, он стучал в дверь, дергал за ручку, но та никак не поддавалась. Даже с разбегу пытался вышибить ее плечом, да только выбил себе сустав, и пришлось бросить все эти попытки. В этот момент вампир понял, что он больше и не вампир, что он... он дышит, сердце стучит, а значит...
"Но разве такое возможно, чтобы носферату возвращался к жизни? Граф никогда не говорил о таких случаях. Но тогда почему и... где я? Это место кажется до боли знакомым, но я так и не могу вспомнить, где оно находится. Это моя старая комната? То место, где я когда-то жил, когда был еще смертным? Но тогда как я мог очутиться здесь? - пальцы нервно перебирали по камню стен, блондин старался держать себя в руках, но с каждым новым шагом оное давалось все сложнее и сложнее, а под конец он высунулся в окно и глянул вниз, да только ничего не увидел, кроме всеобъемлющей темноты. И неба не было в действительности, все состояло из оной субстанции, которая буквально перетекала из одного состояния в другое, приобретая какие-то черты и снова растворяясь. Более менее постоянным оставалось только то, что в комнате. Кровать, шкаф, стол со стулом недалеко от окна, пустые листы бумаги и чернильница с пером на нем. Да только все казалось абсолютно не живым, брошенным и забытым кем-то. От этого даже становилось не по себе.
Когда слоняться по комнате не осталось никаких сил, все еще прижимая кулон к груди, блондин прошел к кровати и упал на нее, прикрывая глаза. Неужели ему теперь суждено коротать время здесь в полном одиночестве? А может все то, что было с ним... что он стал вампиром... может все это просто бред воспаленного сознания?
"Глупости, ты же все так ясно помнишь. Что-то произошло после того удара. Я умер? и это мой личный ад тогда?"
Сорси некоторое время лежал раскинувшись на постели, но потом свернулся калачиком, словно бы стараясь отгородиться от всего мира. Ему как-то непривычно стало страшно. А что если это действительно так? А ведь он так многое хотел успеть еще в этой жизни, хотел вернуться на родину и...
От этих размышлений отвлек знакомый голос, который, казалось, даже несколько приободрил вампира, но ровно до того момента, пока он не вспомнил, что во многом именно эта птичка и виновата в его бедах.
- Зачем ты явился? Позлорадствовать над проигравшим?

+1

214

Плотное облако серого тумана, окутавшее Ангела мгновеньем ранее, лишь сгустилось, кажется, обволакивая все вокруг и поглощая в себе даже звуки. Прокатившееся было эхо его собственного голоса, утонуло в глубокой тишине, не успев отзвучать, и едва осязаемый мир стал медленно погружаться во мрак.
«Где я?»
На миг осознание того, почему он оказался здесь и где именно это «здесь» оставило небесное создание. Он неловко взмахнул крыльями и отступил на шаг. Не услышав за этими действиями ни звука мягкой поступи, ни привычного шороха перьев за спиной, Ангел лишь только порывисто вздохнул и попытался сморгнуть наваждение, но все, что ему оставалось – это только вглядываться в ликующую бездну, заполучившую себе целых двух сбившихся с пути созданий.
«Что происходит?» - видано ли? - Ангел испугался, в первый миг даже не подумав о том, что на все воля Божья, и он не позволит никому из своих детей просто так заплутать во тьме.
И, словно в доказательство, спустя пару мгновений после осознания этого, тьма рассеялась и, отступая от глаз,  обрисовала оконный проем вдалеке, окруженный бледной каемкой желтоватого света. А стоило Ангелу лишь сделать шаг навстречу ему, как оно тут же растворилось, переносясь за спину небожителю, и туман быстро растаял, въедаясь в стены незнакомой комнаты.
Сорси все так же лежал на кровати. Но что-то неуловимо изменилось в этом юноше, чья молодость оказалась навсегда запечатана в его теле клыками вампира. Что-то не так было в цвете его волос, в неподвижной позе, в тоне кожи и даже в частоте дыхание. Он был совсем иным. Будто юность и свежесть, наполнявшие вампира всегда, вовсе не были мертвым портретом, но жили. Прямо сейчас в этот момент, с каждым новым вздохом и ударом сердца, Сорси именно жил.
«Какой необычный сон…»
Не прошло и мгновения, как Ангел оказался замечен, что лишило его возможности продолжить осматривать вампира, словно находящегося без сознания, и искать в нем то, что отличало его сон от его реальности.
- Вовсе нет, - мягко откликнулся Ангел вместо ответа на заданный вампиром вопрос и чуть качнул головой, делая шаг вглубь комнаты, но затем останавливаясь. То, что ощущал этот юноша – ворох тяжелых эмоций – был слишком явственным, чтобы легко почувствовать его на том расстоянии от замка, что летел небожитель всего лишь минутой ранее, а уж сейчас это ядовитое облако безответных вопросов и страхов буквально не давало приблизиться к лежащему. – Что… что с тобой?
Было ли причиной то, что произошло в склепе? Безусловно. Наблюдая за Миной, Ангел видел и то, как колья Ван Хельсинга поразили сперва его, и почти сразу следом – того человека, под руку с которым вампир и пришел. Не в нем ли вся суть? Увы, небожитель не умел читать мыслей. Ни чьих, кроме Мины, однако она едва ли знала Сорси, не говоря уж о том молодом человеке, что мог бы быть ему дорог. Да и сама Мина раз от раза становилась для Ангела все более и более недоступной. Однако здесь и сейчас ничто более не имело значения, кроме тянущей пустоты в бурлящем ореоле чувств, поселившейся в душе вампира и, как иной раз казалось, почти захлестывающей его с головой в попытках размыть ясный облик среди узоров темного покрывала.
- Тебя что-то гложет, Сорси, - произнес Ангел, вновь попытавшись приблизиться и на этот раз успешно. Небожитель подошел к изножью кровати и остановился там, неосознанно проведя ладонью по резному дереву спинки. - Что занимает твои мысли? Ответь, быть может, в моих силах будет помочь тебе.
«Что бы ни происходило при предыдущих наших встречах, я там, где я нужен. И если я смог проникнуть сюда, то не могу просто уйти ни с чем. Я должен сделать для него хоть что-то».

+1

215

- Что со мной? - голос прозвучал как-то тихо, что блондин сам себе подивился, словно бы из него разом забрали все эмоции. Приподнявшись на локтях, вампир устремил свой взгляд на Ангела, что теперь стоял столь близко, но не достаточно, чтобы броситься на него и придушить, обвинив во всех собственных горестях и бедах.
"Будто ты действительно можешь что-то сделать, пташка. А, впрочем... раз уж ты мой единственный собеседник здесь..."
Блондин еще некоторое время так и лежал, поглядывая на небесного юношу, а потом сел, зарываясь пальцами свободной руки в свои волосы, сжимая пряди и чуть прикусывая губу.
- Я... я не помню, что было дальше. Ты ведь был там, да? Ты должен был быть, там же твоя подопечная по своей глупости оказалась, - вампир коротко усмехнулся и тряхнул головой, сильнее сжимая кулон в кулаке другой руки. Такой собственнический жест, в котором он показывал нежелание отдавать эту вещицу никому и никогда, словно она была самым большим сокровищем в его никчемной жизни. - Я знаю, что тот охотник добрался до меня, а все потому, что я снова стал ругаться с графом и открыл спину для удара... вот этот охотник и воспользовался случаем. Ты знаешь, пташка, мне ничуть не жаль, что это произошло, но... что с Ренфилдом? Он сбежал? Но тогда почему у меня в руке тот кулон, с которым они никогда не расставался? Почему он оказался в моей ладони? - вампир с трудом поднялся, словно тяжесть собственного тела приковывала его к постели. - Что с ним? - еще шаг и вот Сорси оказался лицом к лицу с Ангелом, на плечо которого легла свободная ладонь вампира. Сжимая покрепче пальцы, то ли не желая отпускать Ангела, то ли ища в нем опору, блондин поднял растерянный взгляд на него. Впервые его разноцветные глаза не выражали ничего более, кроме не понимая происходящего. А главным вопросом все так же стояло то, жив он или мертв, да только сие не хотелось спрашивать, оставалось то, что куда больше тревожило и заставляло сердце биться, как бешеное.
"Только не смей мне говорить о том, что ты не знаешь его судьбы. Я тебе в жизни не поверю, пернатый. Ты все прекрасно знаешь, а уж тем более то, что случилось с моим Ренфилдом. Ну же, давай, скажи мне правду, и я тебя вознагражу, и не буду снова ломать".
Чем мрачнее становились его мысли, тем плотнее сгущалась тьма вокруг, вскоре отрезав от них окно и погружая комнату в кромешную тьму. Оставалось ориентироваться только на ощупь или же просто не отходить друг от друга. Сорси пока не собирался отпускать небесного, а потому второй вариант ему вполне подходил.
- Я слушаю тебя внимательно, Ангел. И будь честным со мной. Я прошу не так-то много, всего лишь несколько слов о судьбе того смертного, с которым я пришел в тот склеп. Он... жив? - голос блондина звучал угрожающе и холодно, он сделал еще шаг и теперь фактически прижал Ангела к тому столбу, который он до этого практически любовно поглаживал. - Я слушаю, - повторившись, блондин позволил себе смягчиться и даже погладил тыльной стороной ладони по щеке юношу, несмотря на тьму, вглядываясь именно в его глаза. Казалось, что она совершенно не мешала Сорси ориентироваться.
"Всего лишь одно слово: да или нет. От этого будет исходить наш дальнейший разговор. Я знаю, ты должен знать ответы на мои вопросы, ты должен мне помочь... я не могу больше оставаться в неведении и этой чуждой мне комнате", - то, что блондин так и не узнавал собственную комнату из далекого прошлого, это было вполне естественно. Оно его сейчас меньше всего волновало, куда больше заставляло тревожиться и столь истерично биться сердце - настоящее, то, что произошло, как ему казалось, совсем недавно. Откуда Сорси было знать, что прошел уже месяц, если не больше? Неоткуда. Он все так же находился вне времени, он его абсолютно не чувствовал и не понимал, как-то глупо надеясь на то, что в действительности и впрямь прошел день, ну, максимум, два. Как же он ошибался, а главное - насколько.
- Ну же, Ангел, помоги мне, иначе я так и останусь здесь...

+1

216

Ангел мягко смотрел на вампира с вопросом во взгляде. Его молчание говорило о многом, равно как и не говорило ни о чем. Казалось, что Сорси не очень-то рад видеть юношу, что, впрочем, не было чем-то особенно удивительным. Однако видеть рядом с собой хоть кого-то, кто мог бы просто отвлечь от одиночества – осознанно или нет – он определенно хотел бы.
- Да, - как-то неохотно ответил Ангел, подтвердив свое пребывание тогда в склепе, и проводил взглядом движения вампира. – Я там был. И видел этот удар…
На мгновенье замолкнув, Ангел позволил себе окунуться в воспоминания о том страшном дне, дав Сорси продолжить, однако в тот же миг пожалел об этом. Тот вопрос, что вампир задал самым последним, был, пожалуй, самым нежеланным из всех. Юноша мог бы ответить на многие: вопрос о том, жив ли он, о том, что произошло с ним в склепе, даже о том, что задумал охотник, если бы вампир захотел о таком спросить. Да и на этот, самый главный вопрос Сорси, Ангел тоже мог бы ответить, он знал правду, если без утайки, однако в тот же самый миг, как юноша понял суть, он заметно помрачнел. Наверное, такую его реакцию уже можно было бы считать мгновенным негласным откликом, и Ангел только опустил взгляд, слыша, как Сорси встал и подошел к нему.
«Господи, неужели никто, кроме меня не способен был принести ему эту весть? Как тяжело… Вновь я вынужден причинять кому-то такую ужасную боль… Сперва Артур, успокой, Господи, его измученную душу, а теперь Сорси. Я так не хочу быть Ангелом смерти!»
Ангел порывисто вздохнул, сквозь из ниоткуда наступившую тьму чувствуя этот пронзительный взгляд. Такой же, как у Артура, разве что сейчас Сорси готов был поверить в то, что скажет ему небожитель. Но как же отчаянно он надеялся услышать именно то, чего Ангел не мог произнести! Тишина звенела вокруг собеседников, невидимых даже друг для друга в обступивших их неестественно плотных сумерках, а юноша все молчал. Слова застревали у него в горле каждый раз, как он открывал было рот, чтобы заговорить, но только и мог, что сокрушаться вынужденной слепоте, что мешала вампиру понять все по одним только глазам и избавить Ангела от необходимости произносить то же самое вслух. И Сорси ждал, все крепче сжимая плечо застигнутого врасплох небесного жителя и не давая ему ни единой возможности избежать ответа на его вопрос. Такой простой, он состоял всего лишь из двух слов. А ответ на него был и того короче – только три буквы. Ровно на одну больше, чем должен был быть.
- Сорси, - наконец выдавил из себя Ангел, чувствуя, что ему просто не хватает воздуха в легких, чтобы продолжать. Однако и молчать дольше нельзя было, потому ему приходилось говорить через силу. – Ренфилд напал на охотника после того удара и пытался его удержать. Фобос отнес тебя к стене, а граф после встал на вашу защиту, и… - Ангел тяжело вздохнул. - Охотник хотел добраться до вас и не глядя ударил Ренфилда. Он… он думал, что это кто-то из вампиров, но… Сорси. Его больше нет. Ренфилда. Он… Нет.
Юноша выдохнул, сник плечами и низко опустил голову. Он так и не смог произнести слово «мертв». Не второй раз за такое непродолжительное время. Ангел еще не до конца пришел в себя после того, что видел в склепе. После того ужаса, что пережили там люди и холодного липкого страха, охватывающего их в тот миг, когда сердце уже останавливалось, и Смерть являла свой истинный лик. Не так-то просто было видеть, как человек, которому он сообщил о гибели его невесты погиб так нелепо, когда увидел ее вновь, и оказался так жестоко отвергнут ею. Не так-то просто было сейчас ждать, как отреагирует Сорси в нависшей ледяной тишине, от которой даже воздух редкого дыхания стал выходить отчетливым облачком пара. И самое плохое во всем этом, что можно было бы запросто посчитать дурным знаком, Ангел в считанные мгновения оказался так растерян и слаб, что не мог добавить хоть толику тепла и света в эту незнакомую комнату, чьи очертание почти совсем исчезли из виду, теряясь даже в ощущении опоры под ногами.
- Я сожалею, Сорси. Но это так. Вот, почему его кулон в твоей руке. Граф забрал его тогда и, наверное, отдал тебе.

Отредактировано L’ange (2014-02-19 18:37:15)

+1

217

Сорси тяжело дышал, прислушиваясь к каждому слову Ангела, не сводя с него чересчур внимательного взгляда. Пока тот не ответил на главный вопрос, в душе вампира (а могла ли она у него здесь существовать, как и биение сердца?) надеялся на то, что тот ответит положительно. Скажет, что да, Ренфилд сбежал, бросил его лежать на холодном полу, предал те чувства, что к нему испытывал блондин... но с каждым мгновением молчания, он все больше понимал и буквально чувствовал, что это не так. И даже скажи Ангел обратное, то вряд ли бы ему поверил.
От этого становилось дурно. Сорси несколько нервно стал перебирать пальцами по плечу небесного юноши, то снова сжимая, то отпуская, словно бы это могло помочь хоть как-то. И вот удар... кажется, что в этот момент блондин даже почувствовал, как у него выбили почву из-под ног. Его больше нет? Его милого Ренфилда больше нет в живых? Пальцы ослабили хватку и в следующую секунду вампир прижался лбом к плечу Ангела, судорожно выдыхая.
- Мой милый мальчик... не надо было его брать с собой... моя вина... - тихо проговорил он, а потом отстранился от небесного создания, отступая в темноту и позволяя ей поглотить свой силуэт. После он снова опустился на кровать и зарылся пальцами в собственные волосы, судорожно сжимая их и стараясь переварить полученную информацию. Неужели такое действительно возможно?
"Но я же просил его не вмешиваться, зачем, право, зачем он только полез?! Мой милый безумец, я же просил быть в стороне... просил выйти прочь... Как же так? - чувство вины влажностью отобразилось в воздухе, густым туманом, который стал заползать из вновь показавшегося окна в комнату. Сорси даже и не думал, что он причина тому, в конце концов, разве он знал, что сейчас просто глубоко спит и находится во власти своего кошмара? - И граф ему не подарил жизнь после того, как он в очередной раз доказал свою преданность? Как подло, право, как же это подло..."
Конечно, Сорси помнил и то, что сам был против оного и не хотел, чтобы его смертный однажды стал таким же, только в тот момент вампир не думал, что вскоре жизнь Ренфилда бесповоротно прервется с легкой подачи охотника на нечисть.
- Граф... забрал, - не особо задумываясь, отрешенно повторил блондин за Ангелом, а потом поднял взгляд на него, стараясь рассмотреть небесного юношу сквозь густой и буквально осязаемый туман. Казалось, что из него к ним обоим тянулись маленькие ручки холодного ужаса. Они забирались буквально под кожу, вызывая толпу назойливых мурашек, расходящихся поспешно по телу и заставляя даже вампира передернуть плечами.
- Ты знаешь... это неправильно. Это не его была битва. Так за что же он погиб? Просто за то, что хотел помочь нам? Убил по ошибке... это не уменьшает ничуть вины охотника, - голос звучал непривычно отстранено, словно бы сейчас Сорси был далеко-далеко и уж точно мысленно не в этом месте. - Мне бы только выбраться отсюда и тогда бы я смог проучить этого подлого пса за смерть своего друга... - порывисто поднявшись и прошествовав в ту сторону, где еще не так давно была дверь, блондин судорожно прошелся ладонями по холодному и равнодушному камню стен. - Мне бы только понять, как вырваться отсюда...
"Только бы найти хоть единую возможность освободиться от этого кошмара. Мой мальчик, я не оставлю это так, ты же знаешь, да?"
Хоть он и понимал, что убитый не услышит его, вампир не смог удержаться от оного мысленного обращения. Пальцы замерли на камнях, он даже затаил дыхание. Интересно, а где его Ренфилд? Этот вопрос возник в светлой голове столь неожиданно, но явно решил задержаться в ней, чтобы после вылиться в вполне ясный вопрос, но который почему-то дался ему с трудом, что порядком удивило Сорси:
- Скажи... - запнувшись, блондин резковато развернулся и снова прошел к небесному юноше, показывая кулан, который только не потерялся потому, что его шнурок, на котором он держался, вампир обернул вокруг ладони. - Скажи, где он? Столько разговоров о рае и аде... но он не вампир, он не испил нашей крови. Более того, пожертвовал собой, чтобы спасти другого... он же в раю, да? Он ведь попал туда, Ангел? - заискивающе заглядывая в глаза юноши, Сорси снова приблизился непростительно близко, устроив свободную ладонь на шее гостя сзади и поглаживая пальцами по позвонкам. - Это ведь так и должно быть, да? Жертвенность должна быть оценена твоим Богом, я прав? - голос прозвучал хрипло, а после и вовсе оборвался, чтобы дать возможность визитеру ответить.

+1

218

Ангел глубоко вдохнул и замер, устремляя взгляд в никуда и крепко стискивая зубы. О, сколько всего перевернулось в его душе в тот момент, когда вампир подошел к нему еще ближе! Опираясь лбом, Сорси теперь уже точно искал поддержки, хотя бы физической, но юноша не смог сделать ничего, кроме того, чтобы только поднять руку и, едва касаясь, провести раскрытой ладонью по светлым волосам, все еще скрытым во тьме. Гримаса слишком остро ощутимой чужой боли исказила чистое лицо небесного жителя после слов, тихо оброненных вампиром, и Ангел не сразу смог подавить собственную слабость и справиться с этим.
«Ты ошибаешься, Сорси! Это не твоя вина. И не вина охотника. На всё воля Божья…»
Желание доказать Сорси обратное его словам охватило как-то вдруг, и Ангел шагнул в темноту, туда, где по ощущениям был укрыт вампир. Лишь краем сознания небожитель успел отдать себе отчет в том, что именно Сорси отчего-то каждый раз заставляет его чувствовать что-то новое, будь то ощущения тела человека, какое юноша использовал для прикрытия своих земных миссий, или такие сложные чувства, как сейчас, но вместо того, чтобы покрепче ухватиться за эту мысль, Ангел заговорил несколько более страстно, чем это положено было бы делать Ангелу:
- Это не твоя вина. Не обманывайся тем, что мог бы что-то исправить. Если бы ты не взял Ренфилда с собой, он пошел бы за тобой по следу, как ищейка, - юноша озирался по сторонам, пытаясь отыскать Сорси в этой непроницаемой тьме, и только лишь щурился, стараясь уберечься от из ниоткуда возникающего тумана. – Такова была его судьба. Никто ничего не смог бы сделать… Сорси?
Передвигаясь в темноте, Ангел вышел уже не иначе как на середину комнаты, но взглядом по-прежнему ни за что не мог зацепиться, как вдруг вновь услышал голос вампира, раздавшейся немного не с той стороны, откуда юноша ожидал бы его услышать. Тьма отступила, полностью сменяясь плотной пеленой серого тумана, за которой если и можно было различить хоть что-то, то только в случае, если оно не стояло на месте. Но Сорси не стоял на месте, он двигался и говорил, позволяя Ангелу провожать взглядом каждое свое движение. Становилось зябко. Душу пробирал холод.
- Твоя битва – это его битва, Сорси. Он не мог просто оставить тебя. Он не мог не потерять в том склепе свою душу, и неважно, от чьей руки это произошло…
Увы, помочь вампиру выбраться из пелены его собственного сна Ангел не мог. Он и сам стал буквально заложником этих грез между жизнью и смертью, а потому мог только беспомощно наблюдать за стараниями Сорси отыскать деревянную дверь и слушать его предположения по поводу того, как можно было бы снова вернуться к свету.
- Я бессилен помочь тебе выбраться отсюда, Сорси, - произнес Ангел, и в голосе его проскользнуло сочувствие. - Только ты сам можешь сделать проход в этой стене.
Ангел собирался было сказать еще что-то, но очередной вопрос вампира вновь поставил юношу в тупик. Зная ответ и на это тоже, небожитель совершенно не хотел бы вновь ударять по Сорси, которому явно было больно от информации, что он волей-неволей получал от юноши. Однако и солгать Ангел тоже не мог, равно как и утаить какие-либо факты, а они заключались в том, что небесный житель действительно знал, куда отправилась душа Ренфилда после смерти, потому как в момент его гибели под ним образовалась черная воронка вместо столба мягкого света сверху. А это могло означать лишь одно:
- Нет, - Ангел сокрушенно выдохнул, чуть склонив голову под пальцами вампира, пока лишь легко касающихся кожи. – Мне очень жаль, но он совершил слишком много вещей, которые нельзя искупить всего за один раз, даже жертвенностью.

Отредактировано L’ange (2014-02-21 21:37:36)

+1

219

Ангел утешал, верней, старался утешить Сорси, да только это не приносило нисколько облегчения, наоборот, казалось, что в груди начинало ныть только сильнее.
- Он бы сидел в комнате, если бы я ему приказал... Ренфилд всегда слушался меня, - ну, практически всегда, не считая того, что он все-таки решился броситься на врагов, хотя вампир и велел ему оставаться в стороне. Но разве блондин мог злиться на него за это? Разве только  том ключе, что этот смертный посмел оставить его одного.
"Ему легко говорить! Судьба... судьбу всегда можно изменить! Если бы я был более осторожным и сразу бы уехал с ним куда-нибудь... тогда бы..."
Тяжелый вздох, блондин повернул голову в сторону небесного создания и криво усмехнулся.
- Его битва, да? А я всего лишь чужая душа... ты знаешь, насколько это омерзительно? Я просто часть него, да? Каким-то невероятным образом получивший тело, а не попавший прямиком в ад. Он не мог не потерять... Он уже давно отрекся от меня! Еще тогда, когда только стал вампиром! Так почему же я должен теперь страдать из-за этого?! - напряжение от собственных слов повисло буквально в воздухе, короткими искрами блеснув между двумя "живыми людьми". - Это его битва против твоего Бога! Не моя, а его! Я никогда не просил делать меня таким и не хотел быть частью кого-то! Ты представляешь, насколько это... омерзительно? - последние слова распаленный этим разговором Сорси буквально выплюнул, впрочем, делая несколько глубоких вдохов и выдохов после в попытке взять себя в руки. - Это... нечестно.
Сорси тяжело вздохнул и покачал едва заметно головой. Все это казалось сплошной ошибкой или чьей-то насмешкой. Ангел, тот, кто должен помогать живым и детям Его, сейчас старался помочь одному из тех, от кого Бог-то как раз отвернулся. Пускай это выбор был и не самого блондина, но факта не отменяло.
- Я и не прошу твоей помощь, что ты можешь сделать? Даже свою подопечную не уберег. Как только тебе крылья-то дали? - прозвучало грубо, но вампир не хотел обидеть небесного юношу, он просто сказал то, что думал, не более, не заботясь о чужих чувствах.
Но вот Ангел все-таки заговорил, решив ответить на тот вопрос, что волновал блондина и, увы, но его ответ совсем не обрадовал носферату. Сорси сжал пальцы на шее юноши, приближаясь к нему так, чтобы тот мог почувствовать на своих губах его дыхание.
- Нет? Он совершил слишком много? - губы искривились в ухмылке, а пальцы сжались еще сильнее, словно желая сломать эту хрупкую шею. - Да что он такого сделал, чтобы заслужить ад? Он никогда и никого не убил. Мухи и птенчики, мой дорогой, не в счет. Их убивают каждый день люди, которые после идут в церковь молиться твоему Богу. Он грешен в том, что не восхвалял волю Его? Так было бы что восхвалять. Ты считаешь это справедливым? Скажи, ты считаешь это справедливым, что человек, столько лет мучившейся в психиатрической больнице, не нашел снисхождения Отца твоего? Разве он не заслужил прощения за все свои муки, которые ему пришлось пережить только благодаря графу? Ну же, ответь мне. В чем вина Ренфилда? Или в том, что защищал нас, тех, от кого твой Бог, - это слово вампир буквально выплюнул, - отвернулся? В том, что не бросился убивать нас? В этом его вина? Ах, я знаю... - блондин приглушенно рассмеялся и ослабил хватку, пробегаясь раз за разом по позвонкам Ангела. - Наверное, за то, что связался со мной. Мужеложство. Страшный грех видимо, да? Что даже после его жертвенности он попал в ад. Тогда почему ты до сих пор с крыльями, а не горишь в аду? Или твой Отец закрывает глаза на то, что делают его детишки? Или мне стоит напомнить тебе о нашей первой встрече? Ты помнишь, что сам под меня лег? Так, значит, ты тоже согрешил. Тогда почему ты до сих пор ангел? Где справедливость, скажи мне на милость, - тоном, не терпящим возражений, завершил свой монолог вампир, вновь легко вжимая Ангела в столб кровати, сам толком не отдавая себе отчета в том, как переместился снова к ней.

0

220

- Он был одержим тобой. Как бросился за тебя на охотника, так выломал бы любую запертую дверь, ослушавшись приказа, даже твоего, - тихо проговорил Ангел. - Ничто не происходит напрасно, Сорси. Если ты стал душой графа – на то были причины. Ты должен вынести из этого что-то важное, равно как и он. Все сложилось бы иначе, не окажись ты его душой. И ты прошел бы мимо графа в судьбоносный момент, никогда не оказался бы в Трансильвании и не встретился бы с Ренфилдом вовсе.
«Так или иначе, ничего уже нельзя изменить, как бы того ни хотелось…»
Небожитель только вздохнул, услышав из уст вампира о Мине. Пожалуй, он действительно был прав, говоря так.
«Не уберег… Позволил ей явиться в этот склеп, не смог уговорить ее душу отвернуться от графа. О, как же он силен… Я прежде такого не знал. Один служитель Творца не в силах противостоять ему; он сломил мою волю, как тростинку. Все, что я могу теперь – лишь направлять спутников Мины, надеясь, что в их судьбе есть надпись о том, что они выйдут победителями из этой борьбы».
Однако размышления юноши вновь ушли в его собственные проблемы слишком далеко от того, что окружало его сейчас, а потому было важнее прочего.
Ангел обронил сдавленный стон, стоило пальцам Сорси сильнее сжаться на его шее. И хотя юноша попытался сделать это как можно тише, едва ли вампир мог не заметить этого звука, многократным эхом отразившегося от каменных темных стен.
Разумеется, ответ небожителя не понравился вампиру. Да и разве мог бы? Каково это – узнать, что дорогой тебе человек был ниспослан в Ад, когда последнее, что ты помнишь о нем – это его попытка защитить тебя? Ногти вампира предсказуемо впивались в кожу Ангела, вынуждая его склонить голову к лицу Сорси, вслушиваясь в каждое его слово.
Сколько боли, сколько обиды, сколько угрызений совести и праведного гнева! Столько, что Ангел невольно зажмурил глаза, стараясь справиться с тем количеством черных эмоций, которые обуревали Сорси, стоящего настолько близко, что все его чувства могли буквально передаваться по воздуху через его дыхание, касающегося лица юноши еще большим холодом, чем сковавший комнату сизый туман.
- Я… - Ангел пытался вставить хоть слово в пылкую речь вампира, но просто не мог. От силы объявших его ощущений и льда, которым оказались покрыты его губы, юноша был просто не в силах произнести хоть слово достаточно громко, чтобы прервать вампира и череду того, что он испытывал. – Сорси… - еще немного, и небесный житель начал бы задыхаться, чувствуя, как все внутри стремительно замерзает, а собственное дыхание превращается в снег, застревающий в горле, если бы в какой-то момент не оказался прижатым спиной к какой-то опоре – он даже не осознал, к чему именно. Крылья безвольно опустились. Заиндевевшие пальцы Ангела цеплялись за запястье Сорси в слабой попытке отнять его руку от собственной шеи. – Справедливость… - прошелестел юноша одними губами, наконец, открывая глаза и устремляя на лицо вампира внимательный взгляд, будто ища там ответ на его же вопрос. Нескоро, лишь после значительной паузы заговорил Ангел снова, издав тяжелый, чуть хрипловатый вдох и, кажется, вновь оживая. – Ренфилд не сделал ничего, чтобы заслужить Рай. Он оказался слаб и поддался на провокацию вампиров, подтолкнувших его к греху. Он отрекся от Бога при жизни, когда впервые возжелал стать таким же, как вы. Что до его последнего поступка – это даже была не жертвенность. Это была всего лишь месть – чувство, не достойное чистой души. Находясь в заточении, он не думал ни о чем, кроме убийства своей веры, он не страдал, он ждал… Ждал, когда ты придешь и убьешь его, чтобы он мог навечно оказаться в немилости у Бога.  И дело не в мужеложстве, Сорси. Любовь прекрасна во всех ее проявлениях, ибо Бог – есть любовь…

Отредактировано L’ange (2014-02-23 22:37:28)

0

221

Глаза вампира недобро вспыхнули, когда Ангел все-таки решился дать ответ и сказал о том, что Ренфилд был слаб.
- Вот как? - его голос прозвучал непривычно весело. Вампир даже отпустил небесного юношу и позволил себе откровенно расхохотаться. - Вот как?! Значит, он убил веру?! А почему ты не говоришь о том, что Бог от него отвернулся в тот день, когда он оказался в нашем замке?! - блондин не собирался сдаваться так легко, тем более в том вопросе, что касался его ныне покойного, если не друга, то достаточно дорогого человека. - Он молился о спасении. Молил твоего Бога спасти от нас, когда он понял, кто мы. Ты думаешь, что он сразу сдался? О, нет, Ангел, он сопротивлялся. Только мы оказались сильней. А твой Бог! - это слово он словно выплюнул, презирая властителя небесного юноши. - Он просто отвернулся от него! Оставил на растерзание нам! Как ты смеешь его после этого защищать и называть правым?! Он ото всех так отворачивается! И от твоей прелестной подопечной. Но знаешь что, Ангел? Я вырвусь отсюда. И сделаю все, чтобы она кричала о помощи. Да только ты, слышишь, именно и твой Бог ничего не смогут сделать. Это будет моей маленькой местью.
Вампир недобро расхохотался, уже сейчас, казалось бы, торжествуя.
Может, он действительно не был прав. В конце концов, Сорси ведь видел ситуацию исключительно со своей стороны и совершенно не желал видеть с иной. Может потому граф и злился, ибо, если сам вампир не считал свою привязанность чрезмерной, как и привязанность смертного, то другие все могли расценивать в совершенно ином свете.
"Но как бы кто и что не расценивал, это не дает им никакого права... они не имеют права отправлять его в ад! Мой милый мальчик... - блондин отступил и медленно опустился на кровать, закрывая лицо ладонями и судорожно втягивая воздух. - Я не смог его уберечь, хотя и обещал ему то, что буду всегда рядом... как это несправедливо... несправедливо, черт возьми! Чтоб они горели все в огне ада!"
Обида буквально душила вампира. Он поджал немного губы, а потом опустил голову, позволяя собственным же пальцам зарыться в волосы, сжимая их и чуть заметно дергая.
- Ты ничего не понимаешь, Ангел. Видишь все с той позиции, которую Он тебе предлагает, черт возьми, не вдаваясь в подробности. А ты знаешь, почему твой Бог проклял графа? Знаешь... почему граф отрекся? - он поднял голову и посмотрел в сторону своего собеседника. - Потому что турки прислали его жене письмо, в котором говорилось, что он погиб на войне. Она, не выдержав боли и тоски от потери дорогого человека, сбросилась с башни, покончив с собой. Но оказалось, что граф жив, а ее просто обманули. И вот он попросил ее отпеть, но монах отказался. Она же покончила с собой. Но где справедливость? Почему не берется в расчет то, что ее обманули? Что она любила его и бросилась вниз лишь потому, что понимала: раз он проиграл, то вскоре придут враги и ее будут пытать, - Сорси отлично помнил все те разговоры, которые вел с ним граф за редким исключением, когда они не ссорились и которые были иной раз дороже той крови, что продлевала им жизни. - Он отрекся лишь потому, что твой Бог отвернулся от него в тот момент, когда он нуждался в поддержке... так где тут справедливость, Ангел? И не смей судить потому Ренфилда, ты не знаешь всего и судишь так, как тебе приказал твой... - блондин презрительно фыркнул, - твой треклятый Бог. Ты слеп, Ангел. Привык выполнять чужую волю. Куда тебе понять, что даже месть в таком случае - это жертвенность. Желание отдать свою жизнь за того, кто был дорог. Ты ничего ведь не понимаешь, узколобое пернатое существо! - слишком легко он поднялся, слишком быстро снова оказался подле небесного юноши и вот пальцы снова сжались на его шее, да так, что хрустнули позвонки. - Раз твой Бог решил отнять у меня того, кто мне дорог, я отниму тебя у него... ты станешь моей вещью, слышишь, пернатый? Я заставлю тебя пожалеть о том, что ты решился стать гонцом плохих вестей и влез вновь в мою жизнь... о, поверь, это я умею делать... - лицо исказило гримаса желания причинить боль, и вампир даже не старался ее скрыть. Раз ему было больно, то и другие должны были ощутить тоже самое. Так бы в его понимании стало справедливо. Только так и никак иначе.
"Я выбью из тебя все твои благоговейные вздохи по твоему Богу и заставлю увидеть то, как легко он отворачивается от своих детей. И ты станешь наглядным примером оного эксперимента, мой милый ангелочек. Ты еще пожалеешь о том, что решился сунуться ко мне вновь".

+1

222

От вампира веяло холодом. Не сразу, но Ангел осознал, что именно он повелевает всей этой комнатой, и лишь один в ответе за все, что происходит внутри. Хотя удивляться этому не стоило: в своей добродетели, в слепой попытке помочь небесный житель оказался втянутым не иначе как в сон Сорси, в глубокий бред этого вампира, продиктованный слабостью и жаждой.
«Проклятые души. Он говорит о небесном отце так, будто у него осталось право судить. У него, у того, кто давно уже мертв и затерян в своем междумирье. У того, кто никогда уже не встретит Бога… Говорит так, будто у него осталась возможность любить. То, что он чувствовал к Ренфилду, даже если допустить саму возможность зарождения в этом существе именно чувств, а не просто эмоций, не могло быть ни любовью, ни привязанностью. Так странно это желание мести. Может быть, он просто слишком вспыльчив? И, едва очнувшись, тут же забудет свой сон…»
Сорси смеялся. Ангел отвел взгляд и чуть распрямился, чувствуя, как лед постепенно отступает. Стоило лишь гневу свергнуть господствующее в этом сне отчаяние, разразившись этим сухим надтреснутым смехом на грани падения, как надежда, с которой Ангел пришел сюда, и которая словно отнимала у него силы, начала таять, лишь подтверждая непреклонные мысли: вампир – это всего лишь вампир. Немертвое, ни на что не способное, кроме жизни своего тела. Спустя время, спустя встречу за встречей, как бы Сорси ни показывал себя в них, Ангел все же смог усомниться в том, что именно Сорси действительно есть то самое немертвое. Порой казалось, что он не только думал, действовал, может быть и чувствовал, как человек, но иной раз он будто даже ощущал биение сердца. Да, да, как сейчас, впрочем, с одной только разницей: то, что происходило в этот момент, было всего лишь сном.  И когда Сорси проснется, он снова станет носферату, позабыв о том, что, возможно, смог пробудить в нем этот смертный человек, а ту безделушку, что сейчас сжимал, будто дорогое сокровище, в лучшем случае отложит в дальний ящик своего безмерного настоящего, как напоминание о ком-то, кто особенно хорошо потакал его желаниям. А после, испив свежей крови, он вновь встанет в один ряд со своими братьями, под начало кровавого графа, породившего всех этих мертвых убийц, и начнет уничтожать вновь тех, чье сердце бьется так же, как билось когда-то и сердце Ренфилда.
Наверное.
Но до тех пор, пока вампир не желал этого понимать, и переубеждать его было бессмысленно.
- Не спрашивают у Отца, почему он шлет благословение или нарекает проклятьем, - юноша, наконец, выпрямился полностью и легко тряхнул крыльями, смахивая с перьев остатки снега. - Твой пример не складен: война не бывает священна. Каждая смерть – горе, и нет прощенья тому, кто сеял ее полями, как нет прощенья и той, что добровольно отреклась от дара Божьего – жизни. Не многое знают и люди здесь, на Земле, за что Господь принимает кого-то под свою защиту, а за что – отказывает в ней. Есть грехи и хуже, и все они видны перед Всевышним, лежат, как на ладони. Отпет или нет, во славу ли умер – думаешь, слова священника способны что-то изменить? Все равны перед Ним; не усомнись: Он знает, кто достоит, а кто – нет…
Ангел запрокинул голову, и губы его разомкнулись в крике, озвученным лишь сиплым стоном. Быстро. Стоило ли ожидать? Юноша ухватил подскочившего вампира за запястье, вновь чувствуя холод, вгрызающийся в его шею от тонких пальцев, но на этот раз он не собирался поддаваться ему. Хотя дыхание перехватило, а перед глазами заплясали черные хлопья, Ангел все же смог свести плечи и хлопнул крыльями, смыкая их впереди себя и на момент удара почти полностью скрывая за ними вампира.
- Я – посланник света! Посланник Господа, который все еще не отвернулся от тебя по неизвестным мне причинам, не смотря на все, что ты успел сотворить! Будь это не так, ты ни единого раза не смог бы даже увидеть меня, а теперь что ты хочешь доказать? Проклиная моего Бога… Твоего Бога! Проснись!
В попытке ослабить животную хватку вампира, свободной рукой юноша ударил Сорси под ребра, в то место, куда, по воспоминаниям, угодил и кол охотника. Едва ли из такого положения этот удар мог оказаться сильным, но Ангел надеялся на то, что это каким-то образом свяжет Сорси с его материальным телом и хотя бы на миг, но отвлечет, если не заставит его пробудиться.

+2

223

- Я и не говорил о святости той войны! Но неужели они должны были сложить оружие и отдаться на радость туркам, чтоб те вырезали их отцов, изнасиловали женщин, а детей отправили в рабство? Ты так считаешь, да? Ты считаешь, что это правильно? Граф защищал свою Родину, своих верноподданных от захватчиков, что лили их кровь! Да куда только тебе понять это? Безмозглая птица, пляшущая под чужую дудку и повторяющая все те же слова! - от тоски и боли не осталось и следа, перейдя в черную агрессию, озлобленность и жажду, которая в разы сильнее той, что вела вампиров за кровью на охоту.
"Лучше бы молчал или же вовсе не являлся! Ренфилд грешник?! А сам чем же лучше? Невинный Ангел! Смешон!"
Блондин чувствовал, как эта жажда наполняет все его естество, как она пробирается под кожу, въедается своими острыми клыками и разгрызает буквально изнутри все то светлое, что могло бы быть в Сорси. Ему не нравились слова небесного юноши, впрочем, разве был хоть какой-то смысл ожидать другого? Бесполезно, эти глупые птицы всегда оставались на Его стороне, даже если Он от них отворачивался.
"Даже граф куда больше чувствует, чем его Бог! Он никогда не бросал нас, даже в самые сложные минуту старался спасти каждого, когда охотники оказывались столь близко!" - это осознание буквально обожгло разум блондин. Дракула не предавал их. Он никогда их не оставлял. А что же было тогда в том монастыре, когда он запретил убивать Мину? Какой-то каприз графа, которые его дети просто не захотели принимать и восприняли все слишком близко, как говорится, к сердцу.
- О, конечно, он знает, кто достоин, а кто нет! И если кровожадный убийца помолится Ему и три лбом ударится о земень, то всему ему тут же будет прощено! А тот, кто праведную жизнь вел и с пути невольно оказался сбит теми, кого называют злым, детьми ада, кто помог ему лишиться рассудка, почему он не получил никакой поддержки? Ах да, оказался во власти тварей тьмы и твой Отец! - вампир пихнул ощутимо пернатого в плечо. - Поспешил от него тут же отречься! Ты знаешь, как страдал несчастный в заточение? Знаешь, что до последнего сражался, пока не увидел - Бог его оставил. И лишь тогда дух его сломали. Почему Отец твой не спас его тогда, когда нужно было это сделать? О, нет, он занят куда более важными делами! Уверен, развлекает пару ангелов тебе подобных! - оскалившись, блондин не боялся говорить все это, даже не задумываясь о том, сколь сильно за это время оскорбил Бога. Ему-то что? Ему уже давно против его воли дорогу уготовили в ад. - И где же Бог твой, когда невинная девица, недавно ставшая женою джентльмена, пусть может и не очень-то уж и благородного, оказывается в руках вампира? Что же ты ей не помог? Но не Он, не ты ей не помогли, оставив бедняжку мучиться и становиться такой же, как все! Носферату! - и он бы снова рассмеялся, если бы после Ангел не напал. Недоумение читалось в разноцветных глазах, которое достаточно скоро сменилось слепой яростью. И несмотря на удар под ребра в тоже место, что нанес Ван Хельсинг в склепе, Сорси ринулся обратно к жертве. - Я мертв! Что твои удары неживому телу?! Ты не посланник света, ты посланник смерти! Ты только горести несешь, благими целями лишь прикрываясь! Ты хуже нас! - пальцы сомкнулись на показавшейся хрупкой шее с силой, надавливая и пережимая сонную артерию. - О нет, Ангел, он не мой Бог, он отвернулся от меня в тот день, когда я только появился на свет... его насмешка - моя двуполость. И если я среди людей изгоем был, только тут по воле неизвестного доселе мне убийцы, дом обрел! Где приняли меня с изъяном, когда другие отвернулись или пуще того - издевались! - обрывки воспоминаний, невольно заскользивших перед глазами. Детство, юность... все то, что он давно забыл и не был в силах вспомнить. - Вы только можете упиваться чужим горем, вы - настоящее зло, а не мы. Вы делаете людей несчастными, - и вот он уже поднял крылатого за шею над полом, чувствуя, как под пальцами захрустели позвонки. И он хотел было убить Ангела, но передумал в то мгновенье, когда вспомнил о своей природе. И вот пальцы разжались, небесный юноша упал на пол, но недолго ему пришлось радоваться, ибо ударом ноги Сорси уложил его на пол и придавил. - Молись своему Богу о своем спасении, быть может, он найдет тебе местечко в рае. Молись, твоя последняя возможность, - вдавив каблук в грудь Ангела, блондин заухмылялся, явно уже для себя решив участь небесного создания. Раз у него отняли кого-то, теперь он собирался отнять у Него его ребенка. Кровь за кровь, жизнь за жизнь.

+2

224

В который из моментов все пошло не так? В тот, когда Ангел так опрометчиво не сделал скидку на состояние вампира, омраченное явно не самыми радужными для него новостями, и принял одно из многочисленных оскорблений Бога слишком близко к сердцу, решив встать на Его защиту? Всего несколько необдуманных слов привели к тому, что теперь даже небожитель, вероятно, мог бы расстаться с жизнью.
«Он ведь уже убивал меня…» - шевельнулась испуганная мысль.
Хотя стоило бы Ангелу вспомнить то, что вампир вовсе не его убил, выбросив из окна под холодный ветер, но лишь его человеческую оболочку. Кто знает, что именно спасло Ангелу жизнь тогда: то, что он не явился перед Сорси в истинном виде или кропотливая работа самого Создателя, своевременно вдохнувшего в свое детище новую жизнь, но факт заключался в том, что сейчас Ангел пытался лишь успокоить себя, припоминая этот случай и игнорируя тот голос внутри, что настойчиво твердил ему на ухо: теперь все не так.
- Ты ошибаешься! – просипел Ангел, в бессилии распахнув белые крылья и ухватившись руками теперь за запястья Сорси, еще сильнее сжавшего пальцы на шее юноши, теперь уже угрожая ему чем-то пострашнее синяков. – Я не знаю, чем продиктована воля Его, знаю лишь, что она истинна. Случается только то, чему должно случиться! Во всем есть свой смысл, и в том, каким ты был рожден и в том, что случилось с Ренфилдом. Я всего лишь хотел помочь тебе… Сорси! Я всего лишь…
Ангел зажмурил светлые глаза и открыл рот в беззвучном крике. Сил говорить, преодолевая ярость вампира, оставалось все меньше и меньше, как и воздуха, доступ к которому был уже практически перекрыт. Запрокинув голову и уткнувшись затылком в стену, Ангел попытался хоть немного отстраниться, одновременно стараясь ослабить хватку его мертвенно холодных рук. Снова слова о том, насколько черны перед ним и Господь и любой из его детей, однако, несмотря на такое богохульство, Отец все еще не вмешивался в происходящее, оставляя юноше лишь веру, о предательстве которой он и не подумал бы даже в свой смертный час.
«Отец, что же ты видишь такого в этом создании, что готов простить ему все эти слова? Что же такого ты видишь в нем, что оставляешь меня в его руках? Мне не жаль себя, если так нужно, но все же, что именно? Или это наказание, за то, что я усомнился?»
Тихо простонав, когда Сорси сумел поднять юношу, из-за одних только крыльев бывшего в два, а то и в три раза тяжелее, чем выглядел, Ангел только крепче сжал его руки и приоткрыл глаза. Он хотел сказать еще что-то, и, возможно, даже попытался бы это сделать, если бы увидел во взгляде вампира хоть что-то кроме жажды мести и пелены слепой ярости. Впрочем, в следующий же миг лицо вампира смазалось перед взором, и юноша ударился об пол, почувствовав, как от этого содрогнулся весь тот крохотный мирок, в котором они оба оказались заперты сейчас. Небожителя обуял сиплый кашель, который он даже не пытался прекратить, потирая шею, на которой наверняка остались красные следы от сильных пальцев. Только удар под ребра, словно бы Сорси попытался вернуть Ангелу тот, что юноша нанес ему несколькими минутами ранее, смог прервать эту череду хриплых вдохов и выдохов, вновь выбивая весь воздух из легких. Перед глазами уже плыли черные хлопья, заставляя юношу с трудом фокусироваться на вампире, склонившемся над ним.
- Сорси… - каблук его обуви, что топтал белую тогу, мешал говорить, но не мешал слушать. Вампир продолжал травить собственную боль, выражая ее через оскорбления и причинение боли другим. Но несмотря ни на что, Ангел не мог пойти против воли Отца. – Я… Молюсь за твою душу… Если Бог видит… Что она все еще жива.
Небожитель обхватил ногу вампира в тщетной попытке стащить ее со своей груди и устремил в его лицо прямой взгляд, тяжело дыша.

+1

225

"Не знает он, чем продиктована Его воля! Тогда лучше бы вообще молчал и не смел Его поминать при мне!"
Гнев всегда легко застилает глаза тому, кто ищет отмщения. И жертвой этого гнева может стать абсолютно любой. Не имеет значения, виноват ли он в действительности или же нет. Но для Сорси Ангел был виновен по всем пунктам, как вестник плохих вестей. Насколько вампир помнил, то раньше гонцов дурных новостей казнили, чтоб неповадно было. Кто ж виноват, что небесный юноша попался под руку и стал объектом вымещения той злости, что клокотала сейчас в блондине от собственной беспомощности что-либо изменить?
Продолжая вдавливать каблук, несмотря на бесполезное сопротивление Ангела, вампир позволял своим чертам лицам искажаться от этой ненависти к Богу и всем его приспешникам, которые лишали его уже не в первый раз чего-то дорогого. Впрочем, потом блондину надоело топтать грудь несчастного, и уже вскоре он оказался сверху на небесном создании, склоняясь к его лицу и по-звериному скалясь.
- Помочь... мне? Ангел, ты хоть себя слышишь? Помочь вампиру, тому, кого твой Бог проклял! Почему Он тебе сейчас не помогает, а? - кончиками пальцев он погладил юношу по щеке, а потом склонился к его шее, провел язычком по месту, где должна биться жилка, чтобы завершить сие действие ощутимым укусом. Вгрызаясь в шею несчастного, раздирая нарочно его плоть, Сорси не думал о том, насколько ему будет больно. Вампиру просто захотелось показать то, насколько ангел-хранитель Мины ошибся, ища хоть что-то хорошее в нем и поспев на помощь, которую в итоге так и не оказал, а только усугубил дело.
Когда же кровь надоела ему, а она оказалась на редкость жгучей (хотя чему тут удивляться, если пил у того, кто представлял волю Его?), блондин сплюнул в сторону и протер губы. Жгло до сих пор, словно бы на него попал солнечный свет или святая вода, только без летального исхода. Уголки губ нервно дернулись, после чего Сорси наотмашь несколько раз ударил юношу по щекам, прикладывая немалую силу, вымещая оставшуюся злость, которое не забрало топтание и питье чужой крови. Впрочем, потом он выпрямился и глянул на несчастную жертву своих деяний. Ему нисколько не было жаль того, что он сотворил с этим идиотом, посмешив столь неосторожно явиться в его кошмар. В конце концов, его никто не звал, он сам сюда явился и теперь расплачивается за собственную недальновидность. Откуда только бралась эта агрессия? Удивительное дело.
- Какой же ты идиот, Ангел, - хрипло рассмеявшись, вымолвил Сорси, - у меня нет души. Я сам - душа графа Дракулы, имеющая материальную оболочку. Видимо твой Бог решил посмеяться так. А может Дьявол? Хотя это более вероятно, что именно он сотворил сие. Оставил чужую душу и подарил ей жизнь, - фыркнув, блондин снова сжал пальцы на шее небесного юноши, даже и не думая его отпускать. - Так что не за что молиться. Он проклял его, лишив души и сделав бессмертной тварью ночи. И я такой же. Я тот, кто убивает ради своей мнимой жизни. Такая же тварь тьмы. Кровь - это жизнь, - повторив слова графа, которые Дракула буквально вбивал в головы каждого вампира, Сорси снова ухмыльнулся, прикрывая на мгновение глаза и выдыхая. - Душу проклятого не спасти, тем более, когда ее проклял твой Создатель, обрекая на вечные муки. Кстати... ты же ангел-хранитель этой мерзкой блондинки, что привнесла в нашу семью разлад, жены этого дурака Джонатана? Интересно, что будет, если я убью тебя? Она потеряет всякую защиту, да? Уверен, это поможет ей поскорее попасть в руки графа, чтобы он свершил то, что хочет. Ты готов к смерти, Ангел? - пальцы только сильнее сжались на его шее, угрожая придушить. Вот только ответа он не собирался дожидаться, да и зачем? Блондин был более чем уверен, что этот идиот ответит напыщенными фразами о том, что раз такова Его воля, то ему нестрашно и умереть. Только это все глупость в понимании вампира. Жертвовать собой ради чего? Ради того, кто даже не пытается спасти свое дитя? Как глупо, невыносимо глупо и точно бессмысленно. Но раз Ангел не хотел понимать простых истин, то блондин более не собирался их объяснять. В этом больше не было смысла.
Ловким движением рук он свернул шею небесному юноше, чуть поморщившись при звуке ломаемых позвонков и после как-то даже облегченно выдыхая. Такая маленькая месть тому, кто не спас его Ренфилда. Такая необходимая, чтобы вдохнуть полной грудью.
"Но это еще не конец, мой милый. Я пролью кровь тех, кто виновен в твоей смерти. Я не оставлю это так".

Через какое-то время Сорси пошевелился в своей комнате в замке Дракулы. Разлепить глаза удалось не сразу, да и до сознания туго доходило место пребывания. Зато на языке до сих пор чувствовался вкус крови, правда, несколько отличной от той, что он взял у небесного создания. Когда же до блондина дошло, где он, облегченный вздох невольно сорвался с губ.
- Наконец-то я дома... - впервые вампир столь искренне радовался тому, что оказался в комнате в родной Трансильвании. Там, где была его семья. Подарок судьбы, не иначе как.

Некоторое время блондин продолжал лежать на кровати, но потом все-таки нашел в себе силы подняться и пойти приводить в порядок. Удивительно, но ноги держали и врезаться лицом в стену он в итоге не собирался. Порадовавшись и оному, он после всех водных процедур решил спуститься вниз, надеясь встретить хоть кого-то из свиты и выяснить, как давно он здесь.

===> Трансильвания, Замок графа Дракулы, Гостиная

0


Вы здесь » Dracula, l'amour plus fort que la mort (18+) » Замок графа Дракулы » Комната Сорси


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC