Dracula, l'amour plus fort que la mort (18+)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dracula, l'amour plus fort que la mort (18+) » Окрестности » Ущелье Бран (Борго)


Ущелье Бран (Борго)

Сообщений 61 страница 90 из 91

1

В разные эпохи, дорога через ущелье Бран всегда была востребованной. Историки утверждают, что через ущелье Бран проникли на территорию нынешней Трансильвании часть римских легионов во время масштабного наступления на даков, предки румын.

В средние века этот путь играл двойную роль. Во-первых, военную, чаще всего военные  конфликты между княжествами Трансильвания и Валахий, заканчивались прохождением войск обеих сторон по этой дороге. Позже через это ущелье нападали и турецкие войска.
Вторая роль – коммерческая. Через Ущелье Бран проходил торговый путь.

0

61

Белые снежинки медленно ложились на одежду и волосы Мины. Все больше ее силуэт принимал образ какого-то призрака, который случайно забрел сюда или невесты, ожидающей своего жениха. На фоне происходящего было что-то в этом силуэте  зловещее и пугающее. Женщина даже не пыталась отряхнуть снег сейчас, а просто стояла и пыталась разобраться в себе и в своих чувствах. Пыталась понять стоят ли эти жертвы того, чтобы она встретилась с графом? Правильно ли вообще поступила, когда решилась идти сюда? Нет, сомнениям не должно было быть места, так как сторона уже была выбрана и менять своего выбора Мина пока точно не собиралась. Просто надо было проанализировать свои ошибки, чтобы успокоить себя и понять, где был сделан неверный шаг, который привел к таким последствиям.
"Если бы я осталась со всеми и не ушла, то никогда бы не узнала истинного лица доктора. Или же узнала, когда было бы поздно. Не с моей помощью, так с помощью Джонатана Ван Хельсинг добрался бы до замка, и вряд ли все закончилось бы менее трагично. По логике мне не в чем себя винить. Ведь я пыталась хоть что-то сделать, но видно исход этой встречи давно был решен, и ничего изменить нельзя было".
Нет, вампирши принесли себя в жертву не только ради того, чтобы миссис Харкер все же оказалась рядом с графом. Они специально медленно, но верно заставляли доктора допускать неверные шаги, которые должны были загнать его в ловушку, из которой пути назад уже не было. И вот дело было сделано. Мина это поняла, когда в этой кровавой драме появился новый персонаж. На его голос женщина тут же обернулась, желая взглянуть на говорившего. Если честно, то она не сразу признала в нем одного их тех, от которых ей пришлось спасать Джонатана. Конечно, они еще пересекались в склепе, но воспоминания о той ночи были весьма смутными, и Мина даже не успела запомнить всех, кто там был. Даже голоса тоже запомнились довольно смутно. Так что единственное воспоминание было связано с той страшной встречей. Возможно, именно поэтому первой реакцией было это отступить подальше.
Вдруг взгляд женщины упал на то, что происходило теперь между Ван Хельсингом и последней из трех вампирш. Такая картина заставила ее остановиться. Это было намного страшнее всего того, что было до этого. Теперь точно шла борьба на выживание, и если бы это не было так ужасно, то этим можно было бы восхищаться. Разве можно было встретить в жизни такое? Редко когда брат так мстил за брата или сестра бросалась защищать свою сестру. Вот так просто, не жалея своей жизни. Мешали глупые страхи, законы, правила. Конечно, вампиры давно уже умерли, но это не значило, что смерть не может вновь прийти за ними и теперь забрать навечно. И все же они бросались на встречу к своей гибели, и сейчас было живое подтверждение этому.
"Если столько стоит мое исцеление, то я откажусь от него. Ничем не хуже жизнь на другой стороне".
Вильгельмине все с большим трудом удавалось устоять на месте и не ввязаться тоже в это все. И быть может, она даже сделала это, в конце концов. Уже несколько шагов были сделаны в сторону доктора, но тут женщина остановилась. 
"Рано... еще рано".
Пронеслось у нее в голове.

0

62

Вампирше очень стало интересно как можно больше узнать о той лекции, о которой говорил Сорси. Что же интересно в ней было такого, о чем ей рано знать? Как известно, неопознанное привлекает, и теперь уж Пуазон точно не отстанет от Сорси в ближайшее время, пока он не расскажет ей все, да еще и к тому же во всех подробностях.
"Конечно, замок - это место не живое и не мертвое, но я-то не имела это в виду, а саму атмосферу в замке, которая стала очень напряженной после отъезда графа..." - однако больше предаваться этим мыслям Пуазон не захотела. Какой сейчас смысл рассуждать о том, что было раньше и уже, можно сказать, закончилось? Нет, не было никакого смысла.
Потому она оставила реплику Сорси без ответа. Да и вообще, хотелось уже поскорее отправиться в замок. Надоело как-то уже разгуливать на улице в такую погоду. В конце концов, сколько времени они уже ходили вокруг да около, но вампирам так никто и не встретился? Да оно и понятно. Кто по собственной воле рискнет высунуть нос на улицу?
Пуазон была не настолько уж голодна, чтобы ей так уж было необходимо кого-то выслеживать, да и стало уже лень этим заниматься. Ведь, по сути, они все вышли сюда из-за этой новенькой, которая сказала, что голодна. Да и вообще, можно было бы отправить ее с кем-то, а не тащиться всем следом.
Потому Пуазон уже думала было сказать Сорси, что хочет уйти в замок, а если он желает, то может оставаться здесь, как тут неожиданно почувствовала запах крови. Шумно втянув носом воздух, она удивленно заозиралась по сторонам. Кажется, что здесь все-таки кто-то появился. Да только вот, интересно, кто? Кто это высунулся на улицу в такую метель, да и тем самым нарушил планы Пуазон уйти уже отсюда поскорее?
Сорси предложил ей остаться здесь, да вот только этого она делать не собиралась. Как это он пойдет без нее?! Нет уж, если это действительно кто-то так неосторожно рискнул прогуляться, то Пуазон не останется стоять в стороне.
- Нет уж, я тоже пойду! - с излишней эмоциональностью возразила она, и пошла за ним в ущелье. В этом плане ей было все равно на его мнение. Однако, увиденное ужаснуло ее. Она увидела мертвых невест Дракулы, этого проклятого охотника, и сразу поняла, что именно кровь невест она учуяла, а не человека. Пуазон взглянула на охотника взглядом полным ненависти, и сама не заметила, как злоба и ненависть стала закипать в ее душе.

+1

63

Предложение Кармен было разумным, и, наверное, так и стоило бы поступить, если бы перед ними не оказался этот смертный. К счастью, чутье ее все-таки не обмануло, и их взору предстал человек. Сразу видно, что он был пьян, но хоть что-то.
"Хорошо, что хоть не бродяга попался, и на том спасибо, а то я бы точно не выдержала и просто ушла бы отсюда, наплевав на все... И абсолютно все равно, что бы обо мне подумала эта Кармен. Чувствую же, что она тоже начинает злиться... Хотя кто еще на кого должен по идеи злиться. Именно она ведь заявила, что голодна, а потом еще вернуться хотела, как будто бы не она еще совсем недавно изнывала от жажды..."
Возможно, если бы не появление этого человека, то Леспри бы высказала свои мысли. Нет, рушить отношения с новообращенной никак не входило в планы вампирши, но в ней за все это время уже успели накипеть далеко не самые приятные эмоции. Но в данный момент они стали отходить на второй план, можно даже сказать, что настроение Леспри улучшилось. Теперь все шло по плану и, казалось, что ничто не испортит этот план.
"В следующий раз не пойду с ней. Пусть идет, с кем хочет".
Однако не стоило сейчас отвлекаться. Нужно полностью сосредоточиться на охоте. Показалось или нет, но к запаху человека стал примешиваться еще один.
"Нет-нет, мне просто показалось. Кто бы еще мог быть здесь?"
Леспри повернулась к Кармен и жестом подозвала ее, чтобы та следовала за ней и смотрела, как будет действовать Леспри. Однако не успела вампирша и глазом моргнуть, как откуда-то со стороны послышались чьи-то голоса. Чьи - Леспри разобрать не могла, но они показались ей знакомыми. Нужно было пойти в ту сторону и узнать, что там происходит.
Но сначала нужно было покончить с этим смертным.
Времени церемониться с ним не было, потому Леспри быстро подошла к нему и вонзила клыки ему в шею. Мужчина даже не успел ничего сообразить. То ли был настолько пьян, то ли просто их не заметил. Немного выпив из него крови, вампирша буквально швырнула его в руки Кармен.
Свою-то жажду Леспри удовлетворила, теперь пусть им насытиться Кармен.
- Добейте его, а потом идите за мной, - бросив это указание, вампирша чуть ли не бегом побежала в ту сторону, откуда слышала голоса.
Увиденное повергло ее в ступор на несколько мгновений. Ее взгляду открылись мертвые невесты Дракулы.
"Ван Хельсинг добрался до нас... Что ж, живым он отсюда не уйдет..."

+1

64

Сорси не бросился вперед защищать Каприс, но нет, не потому, что ему не было жалко невесту, а лишь потому, что Пуазон, непослушный ребенок, последовала за ним. И вот момент упущен: Хельсинг изувечил некогда прекрасное создание, превратил в безжизненное тело.
- Как жестоко, месье Хельсинг... и бесчеловечно. А ведь она была живой. Чувствовала. Хотела и дальше жить. Они все этого хотели. Все мы хотим жить, а Вы себя возомнили Богом и взяли на себя ответственность решать, кто должен умереть. Не слишком ли самонадеянно брать на себя такую ответственность? Кто Вы такой? Убийца, чьи руки давно в крови несчастных, которых некогда спас граф, - блондин окинул взглядом место действа, самой настоящей трагедии, где смерть не пощадила трех прелестных и вечно юных созданий, - как это... низко и омерзительно, - он зашагал в сторону Мины, которую заприметил ранее и которая единственная, помимо охотника, оставалась живой в этом ущелье.
"Бесчеловечно, но и мы не люди, не так ли, дорогой охотник? О, именно так Вы и считаете, месье. Вы нас даже ставите ниже зверей, их и то бы пощадили, я уверен", - и вот блондин уже оказался недалеко от Вильгельмины, которую достаточно нагло отвел себе за спину, тем самым показывая, чтобы держалась в стороне.
- Милейшая, это не Ваша битва, а наша. Тех, чью семью столь упорно пытается изничтожить этот месье, даже и не задумываясь о том, сколь больно терять близких и родных. Не правда ли это жестоко?
"Не правда. Он отстаивает свою правду, мы - свою. Это закономерность, от которой никуда не сбежать и не скрыться. Кто-то должен убивать кого-то, чтобы поддерживать этот мир в равновесии. Добро наравне со злом, вот только... кто же из нас теперь это самое зло? О, мой дорогой охотник, со своими благими намерениями Вы определенно вымостили себе дорогу в ад, когда убили несчастного Ренфилда. Бедный, бедный мой милый друг", - в разноцветных глазах отобразилось некое сожаление, но не только по смерти этого несчастного, но и тех вампирш, что сейчас лежали в снегу. Справедливо ли отнимать ту жизнь, которую им подарили, украв у смерти? Может, и не совсем, да только каждый из них хватался за эту соломинку, чтобы урвать хоть день, час существования в этом мире.
Под ногами хрустел снег, когда выставив руку в сторону, он стал отводить миссис Харкер назад. Неважно, каким чудом он выжил после той схватки в склепе, но Сорси понял одно: графу нужна эта девушка. Для каких целей - его дело. И ни в коем случае нельзя допустить, чтобы ей навредил Ван Хельсинг. Увы, Дракула забыл посвятить свою ближнюю свиту в дела и вампиры не знали его плана по выманиванию охотника, а потому приходилось действовать по ситуации. Но нет, Сорси не спешил нападать, он понимал, что, во-первых, не восстановился после долгого пребывания между жизнью и смертью (право, как забавно звучит!), а во-вторых, кто знает, что еще припасено у этого жестокого убийцы, у которого рука не дрогнула даже перед красотой юных прелестниц.
- Сестричка, дорогая, ты бы позвала остальных, я уверен, что они где-то поблизости, не могли же они не учуять запах пролитой крови. Думаю, что на суд над этим человеком должны явиться все, кто оказался задет его столь высокомерным поведением. Ты же сделаешь это для меня, сестричка? - обращаясь к Пуазон, он позволил себе короткую усмешку. Конечно, куда быстрее бы он сам нашел остальных, но сейчас он не хотел отступать и оставлять охотника. У вампира свои счеты с этим смертным, что посмел вторгнуться в их владения, нарушить фактически святость земель графа Дракулы, принадлежащих детям тьмы. - Тем более, у меня есть небольшой разговор к месье охотнику, который, похоже, влюбился в мертвое тело, раз до сих пор не отпускает, - присев на корточки и зачерпнув в ладони снег, блондин живо сделал снежок и отправил его в голову Абрахама, чтобы привлечь к своей персоне внимание. В конце концов, он же не с деревом общался! Мог бы хотя бы для приличия поднять голову и сделать вид, что внимательно слушает. - Месье, поднимайтесь! Будьте мужчиной хоть раз в своей жизни! Если уж и драться, то на равных и с мужчиной! И уж точно никаких ударов в спину, как в склепе! Дважды один и тот же фокус у Вас не пройдет, обещаю.
Теперь, когда он отвел на достаточное расстояние миссис Харкер, вампир шагнул вперед, потом еще, изготовляясь в любой момент броситься в атаку. Не должно после таких речей отказываться от боя, когда морально уже подготовился к исходу, правда, определенно рассчитывая на победу. Пусть он поскользнется и свернет шею, в конце концов, должна же быть в мире справедливость?

0

65

- Либо не успел, либо... он видел, как мы живем, и не захотел подобной участи. Да и вообще, он же спятил, кто знает, что было у него на уме? - Сатин с раздражением подумала, что нормальный человек вряд ли бы по своей воле решился бы стать неким существом без души, убивающим людей и пьющим кровь. Есть, конечно, исключения, например она сама, которая готова была на все лишь бы начать жизнь с чистого листа и избавиться от ненавистного опекуна. Дракула именно таких и выбирал, которым нечего было уже терять. Хотя, посмотреть на ту же Мину, которой как раз есть чем жертвовать. Но тут уже отдельный случай, во-первых, ее подвела смазливая мордашка, а во-вторых, она до сих пор не может понять, что ей нужно.
Удивленно подняв брови, Совесть посмотрела на защищающего Мину Фобоса. От него, конечно, можно ожидать чего угодно, но вот оправдательной речи для миссис Харкер... Впрочем, никто не сможет изменить то негативное впечатление, которое сложилось о ней тогда, в церкви. Все-таки отчасти из-за нее сорвалась возможность попробовать на вкус кровь Харкера. А такого Совесть прощать не собиралась.
- Лично я не понимала людей даже когда была живой, - Совесть усмехнулась, остановившись вместе с Фобосом, и вспомнила свои первые дни в качестве вампира. Веселое было время, - раз уж на то пошло, признаюсь, что первым делом после обращения я убила собственного дядюшку, - сколько с тех пор прошло лет... два столетия, - как видишь, каждый скучает как может.
"Даже жаль сестер. Как бы мы не ругались, мы все же семья. Хотя логика и подсказывает, что нужно пожертвовать ими, дабы победить в этой войне с Ван Хельсингом и в дальнейшем жить спокойно. В любом случае, уже ничего не исправить, наверняка они уже мертвы. Лучше поспешить и не упустить момент для расправы с охотником".
- Не верю я в то, что Мина реинкарнация Элизабеты. Иначе я близка к тому, чтобы разочароваться во вкусе графа. Скорее всего, тут роль играет только внешнее сходство. Но кто я такая, чтобы спорить с графом, да? - впрочем, самой Сатин впору было позавидовать талантам Мины. Главной причиной ненависти к ней была именно ее удача в завоевании сердца Дракулы. Совесть же за две сотни лет не смогла добиться того, что миссис Харкер удалось за одну встречу. Правда Сатин и не пыталась особо добиваться чьей-либо любви, да и понимала она, почему ее саму невозможно любить, но злости от этого меньше не становилось. Чувства к графу уже почти угасли за то долгое время, пока она его знала, но тут появляется белокурое очарование с лицом Элизабеты и мозгами курицы и напоминает о былом.
За размышлениями, Совесть запоздало почувствовала запах крови. Вероятность того, что эта кровь какого-нибудь смертного, наткнувшегося на вампиров, была мала, скорее всего, Ван Хельсинг уже начал расправляться с невестами. Глянув на спутника, Сатин ускорила шаг, дабы вовремя успеть к кульминации действия. Судя по направлению, они с Фобосом шли к ущелью, куда и сама Совесть часто загоняла своих жертв. Через сотню шагов открылась странная картина. Три окровавленных трупа невест, причем один из них, судя по цвету волос - Каприс, охотник прижимает к себе. Рядом стоят Сорси с Пуазон, но их Сатин поначалу даже не заметила. Ван Хельсинг настолько изумил женщину, что она потеряла дар речи.
- Как видишь, Сорси, мы тут и никого звать не надо, - наваждение быстро прошло, и Сатин вновь стала сама собой, - добрый вечер, месье охотник, - почти доброжелательно произнесла женщина, правда недобрая улыбка и тон сказанного не предвещали ничего хорошего.

+1

66

Доктор продолжал лежать в снегу. Та секундная пауза, которая возникла на поляне, покрытой вытоптанным и грязным снегом, который пурга не могла заровнять, как не пыталась, закончилась. Появление свиты графа было уже совершенно ожидаемым и предсказуемым. Абрахам был прагматиком и не строил никаких иллюзий по своему поводу. Ван Хельсинг понял, что здесь и сейчас закончится его земной путь. Понятие "сейчас" может немного растянуться во времени, но не на столько, чтобы стать хотя бы "вскоре". Нет, доктор не винил сейчас графа. Хотя нет. Конечно, он винил его в смерти той единственной, которая была любовью всей его жизни. Но во всем остальном ему некого было винить. В том, что он ошибался много и часто, можно было обвинить только самого себя. Доктор тряхнул головой, стряхивая снег от снежка говорливого вампира, и в последний раз погладил по голове мертвую девушку.
- Прости меня, - шепнул он. Медленно он уперся на руки, подтянул ноги и сел на корточки. Окинув грустным взглядом мертвых девушек, он снова прошептал, -Простите меня.
Внутри больше не оставалось злости. Сейчас его больше интересовало желание понять, когда и в чем он впервые ошибся. Абрахам с грустью и одновременно с нежностью посмотрел на Вильгельмину. Ее решительно задвинул за свою спину памятный по склепу вампир. Ну что же, ей тут явно ничего не угрожало. Более того, Абрахам вдруг явственно понял, что все происходящее здесь направлено именно на то, чтобы уберечь именно ее.
«Чем же она так ценна для графа?» - промелькнуло в голове у доктора, но эта мысль не вызвала сильного интереса. Сейчас он вдруг решил помолиться. Подняв глаза к затянутыми тучами и плохо видными сквозь кроны деревьев небесам, Ван Хельсинг взмолился о прощении. Сейчас он просил у неба прощения за все свои заблуждения, ошибки, за все то, что сделал, и все то, чего не успел, за вред и боль, которые принес тем, кого искренне любил. Выплеснув все наболевшее, Абрахам ощутил невероятное облегчение, как будто побывал на предсмертной исповеди. Опустив голову и встретившись спокойным и умиротворенным взглядом с Сорси, который успел приблизиться к нему довольно значительно, Ван Хельсинг улыбнулся. Его улыбка была неожиданно кроткой и доброй, но не обреченной.
- Здравствуйте, господа! Я готов к нашей последней встрече! - он медленно поднялся во весь рост и широко развел руки, как будто пытался обнять весь этот мир в последний раз, и снова поднял голову к небу.

0

67

- Думается мне, дорогуша, что один вампир прекрасно знал, что у него на уме, несмотря на его психическое расстройство. Удивительное дело, право, я до сих пор не смог разгадать эту загадку.
Они спускались все ближе к тому самому ущелью, куда должны были прийти невесты Дракулы и встретить свою смерть. Конечно, он бы пожалел несчастных, что оказались в данном случае просто расходным материалом, но отчего-то ему не было жаль: каждый платит свою цену за возможность продлить свой срок жизни, их же, видимо, оказалась недостаточной.
Путь оказался не таким уж и долгим с учетом того, сколько прежде они топтали снег. Конечно, Фобос просто водил вокруг да около Сатин, не спеша приходить к месту трагедии и выжидая нужное время. Но вот теперь он чувствовал - пора. Где-то там, рядом с этим треклятым убийцей, был его ребенок, как он не раз называл Сорси. А, значит, ему могла угрожать опасность. Вот уж чего вампир точно не мог допустить, так это нового ранения своего товарища - не для того он его выхаживал все эти дни и поил собственной кровью.
Между тем он продолжал внимательно слушать Совесть, которая в ответ на его откровенность поведала о том, что первым делом после дара новой жизни, она убила своего дядюшку. Дерзость только хмыкнул - значит, были на то веские причины, уж кто-кто, а Совесть бы не стала бы убивать кого-то просто так. Она - достаточно практичная женщина, которая даже охотится ради пропитания, а не развлечения. Это Сорси и Пуазон могут устраивать прятки со своей едой.
- Позволь предположить, что это было сделано не от скуки тобой, а для того, чтобы поставить точку в своей прежней жизни. Что ж, весьма впечатляющий ход, - признался Аурели и усмехнулся, глядя на свою спутницу. - Что же касается теории графа о реинкарнации его дорогой супруги, то я бы поверил в это, если бы не одно но: Элизабета, если мне не изменяет память, покончила с собой, следовательно, ее душа не может вернуться в чертоги рая. Она проклята сама собой на вечные скитания по земле и не находить упокоение... или же горит в аду, точно сказать не могу. Так что то, что Вильгельмина столь похожа на нее - просто совпадение, которое играет против нас. Кажется, Дракула немного потерял голову от чувств, что захлестнули его. Но, я на это надеюсь, право, что он все-таки опомнится еще и поймет свою ошибку. В конце концов, ничего не может быть важнее семьи, даже любовь, - с этими словами он вышел следом за рогатой вампиршей и поморщился от увиденного: охотник уже расправился с юными девицами, причем сделал это не очень-то изящно. Определенно, у Хельсинга были какие-то проблемы со вкусом. - Что ж, похоже, нам придется отложить этот разговор на более позднее время. Сорси, ты в порядке? - взгляд метнулся к вампиру, который собой закрывал ту самую девушку, о которой они только что говорили.
"Лучше бы ты не лез в это, мой дорогой мальчик, мы бы и без тебя справились. Да и кто же с такими речами идет в бой?" - легко шагая в сторону блондина, он по пути приобнял Пуазон и поцеловал в висок, после чего обратил свое внимание на охотника.
- Прошу простить нашу задержку, месье, как понимаете, в такую погоду не так-то просто найти нужную тропку, чтобы встретить дорогого гостя, которого столь долго ждал наш граф. Надеюсь, Вы не обиделись за такой прием? Уверен, что нет. Но отчего же тогда опечалены? - повернувшись к вампиру, Валентино покачал неодобрительно головой. - Сорси, мой дорогой друг, ты ведешь себя неучтиво с нашим гостем. Предложил бы ему хоть какой-то выбор. К примеру, пожертвовать собой ради спасения миссис Харкер. Ну, или кого там еще, кто осмелился столь неосторожно поплестись за вами двумя в путь? - погладив Сорси по голове, Фобос усмехнулся, с долей интереса рассматривая Хельсинга. Он определенно изменился с их последней встречи, что-то неумолимо треснуло в этом человеке и теперь казалось, что он вот-вот окончательно сломается. Так может стоило ему уже в этом помочь?
- Скажите, охотник, какую смерть Вы выберете? Быструю и безболезненную или долгую и мучительную?

+1

68

Открывшаяся картина вызывала какое-то недоумение и пока что еще тихую ярость. Как бы Пуазон не относилась к невестам Дракулы, но смерти они не заслуживали, а уж тем более такой ужасной.
Не особо слушая Сорси, вампирша смотрела только на Ван Хельсинга испепеляющим взглядом, казалось, готовясь наброситься на него прямо сейчас, но пока что она не собиралась этого делать.
"Интересно, а каким боком тут оказались замешаны невесты? Хотя... Может, тоже вышли на охоту? Вот чем заканчиваются охоты... Одни сплошные неудачи нас постигали последнее время, а теперь еще и это... Да когда же это уже закончится, а?"
Только сейчас Пуазон заметила Вильгельмину. Та была здесь еще до того, как они с Сорси подошли сюда, но Пуазон заметила ее лишь в этот момент. Хотя лучше было бы, если бы и не замечала. Ведь, как только появилась эта женщина, так и начались всяческие неудачи.
"Ах, как я все-таки не хочу, чтобы она становилась частью семьи... Как не хочу! Но выхода нет. Совсем скоро она станет одной из нас! И как же мне выносить в замке ее присутствие? Но тут-то видимо уже ничего не поделаешь вовсе... Графу, кажется, уже абсолютно все равно, что будет с нами, и как мы будем себя чувствовать".
Еще один испепеляющий взгляд теперь был направлен в сторону Мины. Впрочем, она так же заметила то, что Сорси завел ее себе за спину, защищая.
"Теперь и он ее защищает? Прекрасно, просто прекрасно, ничего не скажешь!" - чуть было не фыркнув, вампирша отвела взгляд.
- Сделаю-сделаю, - чуть улыбнувшись, Пуазон перед тем, как выполнить просьбу, бросила очередной ненавистный взгляд на Ван Хельсинга.
- Проклятый убийца, теперь-то ты заплатишь за все, - хмыкнув, Пуазон думала было развернуться и уйти. В конце концов, вряд ли бы ей с трудом пришлось бы всех искать. Пуазон знала, что все вампиры где-то тут поблизости, вряд ли бы они все зашли бы куда-то далеко. Разве что только, если бы они не решили вдруг прервать охоту и отправиться в замок. Такой вариант был вполне возможен, не стоило его отрицать.
Но, как выяснилось, все уже пришли сюда сами.
- О, а звать-то уже и не нужно никого, слышишь же Сатин? - проговорила Пуазон, после чего взглянула на подошедших вампиров.

Отредактировано Sorci (2014-06-24 22:56:44)

+1

69

Жестоко? Это, наверное, даже мягкое определение было для всего произошедшего  несколько минут назад и продолжающегося сейчас. Скорее это было бесчеловечно и зверски, и этому не могло быть оправданий. Как можно было оправдывать того, кто без всяких колебаний убил трех девушек, того, у кого даже рука не дрогнула при этом? Но, несмотря на это, все же мысли о том, что может и были причины у доктора на такие поступки, все труднее было отогнать от себя. Никогда нельзя судить обо всей ситуации лишь по отдельным частям. Вдруг это лишь верхушка айсберга, а все остальное просто не видно и неизвестно? Из-за этого может получиться  неправильное представление обо всем. Только вот чтобы все узнать нужно время и спокойная обстановка, а сейчас в воздухе висело напряжение. И, похоже, спадать оно не собиралось.
Мина, конечно, злилась на Ван Хельсинга за все, что он сделал, но почему-то теперь при взгляде на мужчины вдруг появилась капля сочувствия. Да и сложно было не пожалеть его, учитывая какой у него был сейчас вид. Неужели что-то переломилось в душе доктора, что он так изменился? Какая-та растерянность сначала казалось, сменила всю его воинственность, а затем возникло смирение и спокойствие. Все же от такой картины, которая сейчас представлялась взору, не могло ни возникнуть желание попытаться спасти доктора от расплаты за свой поступок. Но с другой стороны ведь все было верно и правильно. Каждый должен отвечать за свои решения и поступки и от этого не уйти. Особенно, когда у тебя такие судья и палачи. Да и послушали бы слова Вильгельмины, если бы она попыталась бы вступиться вдруг за того, кто пытался ее спасти совсем недавно от превращения в вампира? Скорее всего, что нет. Вот если бы сейчас тут был перед ней сам граф, то может и увенчались бы успехом ее попытки. Хотя с большим трудом верилось в это, так как из всех слов, которыми тут обменивались обе стороны, было понятно, что между графом и доктором не самые хорошие отношения.
Чтобы хоть немного заглушить жалость и желание хоть чем-то помочь, Вильгельмина отвела взгляд, но тут же наткнулась на  розоволосую вампиршу. То, как она относилась к Мине, было сложно не заметить и это чувствовалось даже на расстоянии. Как будто женщина для нее было врагом номер один. Ничего приятного, если честно, в этом не было и лишь еще больше становилось не по себе. Да и сомнения по поводу того, что решение о том, чтобы встать рядом с графом правильно, вновь медленно стали подбираться, прокрадываясь в душу. Если и остальная часть тех, кто стоял на стороне графа, так же относились к Мине и причем не стали бы этого скрывать, то в таком случае ее жизнь (если это можно так назвать) рядом с Дракулой стала бы точно "веселой". 
- Джонатан... Джек... Нет, как же я могла забыть о них, - еле слышно прошептала женщина, стоило лишь одному из вампиров сказать о том, что сюда могли заявиться еще люди. Из-за всего происходящего из головы совсем вылетело то, что если доктор пошел за Миной, то и ее муж вместе с Джеком мог последовать сюда же. Но им совсем не следовало сейчас появляться, так как был большой шанс, что это не закончится ничем хорошим. Как же хотелось думать, что все же мужчины остались дома и не решились идти в такую погоду куда-то. Только такие надежды были глупы, так как Вильгельмина все же не так уж плохо знала Джонатана и могла поклясться, что он не согласился бы ни за что просто так сидеть и дожидаться исхода всего. А Сьюард вряд ли отпустил бы Харкера одного в такую погоду. Значит, был большой шанс, что оба мужчины вскоре тоже будут тут, если, конечно, не заблудятся в такой погоде (в чем тоже ничего хорошего не было, учитывая, что за местность тут была).

Отредактировано Sorci (2014-06-26 23:14:40)

0

70

Доктор по-прежнему стоял, широко распахнув руки и улыбаясь. Он давно сбросил теплый плащ, шляпа потерялась еще где-то в лесу по дороге сюда. Но он не чувствовал мороза и пронизывающего до костей ветра. Точнее перестал чувствовать. То ощущение благодати, сошедшее на него с пониманием своих ошибок, согрело его тело и как будто пронзало теплом пространство вокруг него. А может быть наоборот, это его душа согрела все вокруг, прощаясь с этим миром. Хельсинг не боялся скорой смерти. Наоборот, он с нетерпением ждал встречи с той, ради которой он и прожил свою жизнь. И, как оказалось, неправильно.
- Простите меня, - шептал Хельсинг. Его губы едва шевелились, лицо приобрело некое детское выражение, наивное и слегка отрешенное. Как будто он после страшного кровавого боя с невестами графа успел переодеться, умыться и причесаться. Он обвел взглядом всех присутствующих. Вампиров стало больше. Абрахам был уверен, что вскоре сюда придут все дети ночи. Ему не было страшно. Он не строил иллюзий. Просто ему хотелось, чтобы все побыстрее закончилось. - Простите меня, - снова шепнул он. Его взгляд скользил по всем здесь присутствующим. Впервые в жизни он задумался о том, что в прошлом они все были людьми. Они радовались, страдали, любили, ненавидели, были счастливы или глубоко несчастны. И скорее всего они перенесли в свои новые жизни что-то из старых. И наверняка многие из них, если не подавляющее большинство, не по своей воле стали теми, кем они были сейчас. Доктор вглядывался в их лица и за масками цинизма, безразличия, самоуверенности и бравады вдруг стал замечать проблески остатков человеческих душ, теплящихся в этих холодных телах. Снова улыбка тронула губы доктора. Он поднял голову вверх и устремил взгляд в небо, повернув ладони рук к небу. -Спасибо тебе, Господи, что напоследок дал мне возможность читать человеческие души, как в раскрытые книги! - он совершенно счастливый опустил взгляд и встретился им с Вильгельминой. Он увидел в ее глазах смятение. Она разрывалась между человеческой половиной и половиной, которая уже принадлежала носферату. Ван Хельсинг с нежностью смотрел ей прямо в глаза. - Действуй так, как велит тебе твое сердце. А за меня не бойся. Прости меня, что не уберег. Прости и прощай, - то ли проговорил он, то ли мысленно обратился к девушке. Абрахам уже начал путать реальность и тонкие материи. Медленно он опустил руки и сбросил с себя камзол, который хранил в себе орудия убийства. Отшвырнув его подальше в снег, доктор снова развел руки, как бы демонстрируя, что у него больше ничего нет. Добродушно усмехнувшись в ответ на циничный вопрос, какую бы смерть он предпочел, Ван Хельсинг услышал фразу, сказанную кому-то девушкой с розовыми волосами. Он не ждал пощады и не надеялся на легкую и быструю смерть. За все те жизни, которые он отобрал у вампиров, пощады быть не могло. Поэтому он в последний раз взглянул на Вильгельмину. - Будь счастлива, - шепнул он, и развернулся к вампирам. - Делайте свое дело, господа. Вы сами знаете, что должны сделать. Я готов. Прошу вас, приступайте, не стесняйтесь, - доктор опустил руки и снова запрокинул голову, вглядываясь в ночное небо. Ему вдруг показалось, что это не снежинки падают на него сверху, а звездное небо ринулось навстречу ему. Он не чувствовал холод, мороз, боль. По лицу текли капли растаявшего снега, они смешивались со слезами и кровью, сливались в крупные капли, которые уже не долетали до земли. Последними словами, слетевшими с губ доктора, были:
- Простите меня! - на его лице застыло выражение бесконечного счастья, покоя и умиротворения.

0

71

С какой-то непонятной брезгливостью мисс Вестенра смотрела на то, как Леспри расправляется с мужчиной, и едва было не попятилась, когда вампирша так бесцеремонно оттолкнула уже полумертвое обмякшее тело от себя. Это казалось каким-то варварством.
Первым желанием было так же отстраниться, но после какой-то доли секунды, Люси с непонятной нежностью притянула к себе свою первую жертву, и бережно, словно боясь навредить еще больше, приникла к шее мужчины…
Новообращенной казалось, что этот миг запомниться ей на свою оставшуюся бессмертную жизнь, ибо первый глоток крови показался Люси сущим нектаром и амброзией, согревающий каждую клеточку тела и словно оживляя ее уже мертвое тело.
Двигаться не хотелось. Была бы возможность Кармен так бы и осталась сидеть на снегу подле своей первой жертвы, пристально разглядывая его черты лица, стараясь запечатлеть происходящее в своей памяти как можно четче. Однако было в этой идеалистичной картине одно «но». И весьма весомое.
«Это и правда был бы блаженный миг, если бы не кислая физиономия Леспри… И чего ей не сидится на месте?»
Додумать толком-то и не удалось, потому что Разум графа Дракулы внезапно развернулась и стремительно направилась куда-то, бросив на ходу чтобы Люси следовала за ней. Неужто к замку? Нет, замок был в другой стороне, если мисс Вестенра ничего не путала.
«То разговаривает сквозь зубы, то срывается и бежит куда-то! Что за неврастеничная особа? А еще Разум! Но делать нечего, надо следовать за ней! Меня не прельщает перспектива потеряться здесь… И блуждать по заснеженным полям, покуда меня не найдут мои собратья!»
Вздохнув Люси поднялась, отряхнув снег с подола и бросив прощальный взгляд на мертвого мужчину, Страсть Дракулы поспешила за Леспри, которая практически бежала.
Рыжеволосая Кармен настолько увлеклась погоней за Разумом, что вовремя затормозить не сумела, и когда Леспри резко остановилась, чуть было не врезалась ей в спину.
Переведя дух, Люси осмотрелась, пытаясь понять, куда же так торопилась ее наставница в вампирских премудростях. Открывшаяся взору картина была воистину ужасающая. Повсюду кровь, изуродованные тела трех вампирш… Доктор Ван Хельсинг перепачканный в крови и с полубезумным взглядом бормочущий себе под нос что-то непонятное, и в отдалении от всего этого кошмара стояла…
- Мина… Мина! – голос Люси прозвучал как-то резко и плаксиво, словно у маленького ребенка, который потерялся и с плачем зовет свою матушку.

0

72

Трансильвания, Окрестности, Бистрица ===>

Пробираться сквозь буран, охвативший, казалось, всю эту треклятую страну целиком, было невероятно сложно. Привыкший к вечной сырости Лондона, никогда прежде не покидавший родные края Джек безуспешно пытался закутаться в свое пальто – довольно теплое по английским меркам, но совершенно негодное для того, чтобы спасти от пронизывающего до костей ветра.
Джек перебирал в голове множество далеко не самых лицеприятных прозвищ, которыми только мог назвать Ван Хельсинга, человека, глубоко уважаемого им самим еще месяц назад. И он не постеснялся бы выражать все это вслух, даже зная, что Джонатан плетется где-то там сзади, если бы не жгучие осколки льда, что кружились в воздухе вместо снега, не обдирали ему горло, каждый раз, стоило Джеку открыть рот.
Разлапистые ветви елей, что попадались Съюарду на пути (и дернул же черт Абрахама идти именно этой дорогой!), он иной раз не отводил в сторону, а даже ломал, едва ли не с каждым шагом чувствуя, что распаляется все сильнее. Непонимание того, зачем он вообще притащился сюда следом за обезумевшим вампирами доктором и, похоже, не далеко от него ушедшей Миной, сейчас дало о себе знать в полную силу. Ведь еще тогда, на кладбище, он открыто сказал Ван Хельсингу, что с него хватит, что больше Джек не собирается принимать участия в его планах, граничащих порой с безумием, и что же теперь? Он вынужден пробираться за ним через лес, буран и холод, потому что совесть и честь все-таки оказались сильнее неприятия, и просто не позволяли ему бросить этого сумасшедшего на произвол судьбы.
- Джон! – гаркнул Сьюард, оборачиваясь и пытаясь перекрыть рев ветра. Чуть поодаль виднелась мутная фигура. – Не отставай!
Джек все еще ощущал необходимость в морфине, которая уже почти стала острой. Однако за всеми неудобствами этого странного пути, который им сейчас необходимо было преодолеть, ужасные ощущения немного притуплялись. Только вены в местах уколов нестерпимо зудели, делая доктора еще более раздражительным.
«Что б тебя, Хельсинг! В последний раз я с тобой связываюсь!»
Увы, Джек еще и не подозревал, насколько прав. Очертания охотника доктор перестал различать уже давно, когда он только прошел сквозь те кусты, которые мужчины нагнали только минут пять спустя. После этого Джек еще некоторое время вел за собой Джона вслепую, а теперь же просто стоял посреди маленькой полянки совершенно один и оглядывался по сторонам в попытках разглядеть или расслышать хоть что-нибудь.
- Как в воду канул! Кажется, мы заблудились, - дожидаясь, пока Джон нагонит его, и соображая, что им делать дальше, Съюард вдруг услышал вопль, донесшийся откуда-то слева.
«Или нет».
Махнув Джону рукой, доктор без промедления направился в ту сторону. Откуда шел звук, и уже совсем скоро, выбравшись из заснеженных кустов на поляну, просто замер, наблюдая никогда доселе невиданное зрелище. Хотя, пожалуй, это можно было бы сравнить с тем, что Джек видел в склепе, но только сейчас ему вовсе не было так больно, как тогда, а наоборот, даже становилось почти смешно. Ну, право, распростерший руки, окруженный вампирами и, судя по крови на его руках, оставивший позади себя три трупа.
«Ван Хельсинг, Вы просто мастер».
Джек бы даже поаплодировал, если бы ситуация позволяла, да только увлекшись созерцанием такой странной и почему-то совсем не пугающей картины, он почему-то лишь в последний момент подумал о том, что свои неожиданным явлением перетянул на себя все внимание собравшихся вампиров, и теперь ему и Джону нужно было просто чертовски постараться, чтобы вытащить отсюда Хельсинга, Мину, да и самим ноги унести подобру-поздорову. Только вот с чего начать прямо сейчас доктор никак не мог решиться, опасаясь явного численного перевеса вампиров.

Отредактировано Jack Seward (2014-07-02 21:21:28)

+1

73

Вампиры постепенно стягивались к ущелью, словно сердцем почувствовав этот клич в бой против их общего врага. Когда за спиной появились Фобос с Сатин, Сорси приободрился, уверовав в то, что теперь у них нет ни единого шанса проиграть.
- Как приятно слышать твой прелестный голос, моя милая сестричка. И раз уж большинство из нас подошли, то предлагаю начать суд над этим смертным! Вы ведь прекрасно все понимаете, что каждый должен отвечать за свои поступки и платить ту цену, на которую нагрешил, - это небольшое лирическое отступление он посвятил своим братьям и сестрам, делая вид, что ничего особенного в действительности не происходит, что он вовсе не желает в этот миг сорваться с места и броситься на охотника, свернув ему шею и отправив в небытие. Увы, но приходилось оценивать свои способности и возможности, которые были весьма ограничены.
"Из-за этого треклятого смертного я даже не чувствую себя достаточно уверенно, чтобы нанести удар".
Блондин прочистил горло и, получив разрешение от месье Хельсинга, столь любезно разрешившего делать то, что они собрались, раскинул руки в стороны, начиная свою обвинительную речь:
- Вы обвиняетесь в самом страшном смертном грехе, месье охотник - в убийстве! Ваши руки в крови даже сейчас, Вы убили трех невинных девиц, - здесь вампир определенно преувеличивал, называя невест невинными. Уж он-то прекрасно знал о том, как те любили развлекаться и находить себе юную кровь, обрывая жизнь иной раз даже младенцев. Это в последнее время они стали несколько мягче и реже выходили на такого типа охоту, но все же... сей деликатес определенно был у них в почете. Так их научил сам граф Дракула, - которые хотели и мечтали жить. У Вас же не дрогнула рука оборвать оные, не спросив ни у кого разрешения. Вы решили, что Вы имеете право судить наравне с Богом, но Вы всего лишь смертный, месье Ван Хельсинг, а посему позвольте Вас приговорить к смерти! - он обернулся к своим и вздернул вопросительно бровь. - Все с этим согласны? Протестующих нет? - и надо же было в этот момент явиться другому смертному, в котором с трудом узнавался тот самый доктор, о котором Ренфилд отзывался весьма положительно. И хоть убивать кошек ему запрещал, но не сажал постоянно в смирительную рубашку. Он запомнил это лицо в ту ночь в склепе.
"А вот и остальные защитники Мины явились. Но где же Джонатан? Неужто он не решился бежать следом за своей супругой, чтобы спасти ее от лап ужасного графа Дракулы?"
Думать в таком ключе о создателе не лучшая задумка, но в своих мыслях Сорси всегда был достаточно свободен и не считал нужным сдерживаться.
Сложив руки на груди, он коротко фыркнул:
- А вот и протестующие. Неужто у Вас есть, что сказать, месье? Простите, я совершенно не помню Вашего имени, нам не довелось представиться в тот раз, если мне не изменяет моя память. Что ж, мы готовы выслушать Вас, правда, братья, сестры? Может, Вам удастся убедить нас, что Ваш друг достоин быстрой и не мучительной смерти, - правда, в следующий миг вампир бросился вперед, чтобы сшибить с ног доктора и уронить в снег, сжимая пальцы на его шее. - Я Вас внимательно слушаю, месье, что Вы можете сказать в его оправдание? Разве он имел право отнимать чужую жизнь? Вы же видели, что он сделал с этими чудесными девушками? Кровавое месиво! Он убил красоту, а такое непростительно, о, нет... его нужно наказать, - вампир склонился к самому лицу Джека, скалясь и сильнее сжимая пальцы на его шее, чтобы перекрыть доступ к кислороду и заставить задыхаться.
"Тогда Ренфилд не хотел твоей смерти, но что меня останавливает теперь оборвать твою чертову жизнь? Правильно, ничего. Вы все виновны в его мучениях и должны ответить!"
Ногти впивались в кожу, Сорси затаил дыхание в предвкушении того момента, когда лежащий под ним прекратит подавать признаки жизни. К сожалению, блондин не видел, что уже на подходе был мистер Харкер, который вряд ли бы смог остаться в стороне происходящего, ведомый нелепым благородством, которое он не хотел понимать. По крайней мере, сейчас, когда только совсем недавно наконец-то пришел в себя, и все его естество буквально требовало отмщения за убитого смертного, которого он выделил среди других, за собственную жизнь, которая чуть не оборвалась. Правда, напал он не на виновника сего, а на того, кто в принципе все сражение в склепе был без сознания с легкой подачи самого вампира, решившего тогда дать ему шанс на жизнь.
"Лучше бы и дальше сидел в своей больнице, а не совался к нам домой! ты сам подписал свой смертный приговор!"

0

74

Трансильвания, Окрестности, Бистрица ===>

Ветер хлестал лицо, и Джонатан буквально задыхался попытками сделать хотя бы один полноценный вдох. Сердце тяжело и часто ухало под ребрами то ли от того, что было тяжело пробираться через сугробы и поспевать за ушедшим несколько вперед Джеком, то ли от того, что страх за собственную супругу, которая, как оказалось, отправилась в лапы вампиров по собственному разумению, буквально въедался под кожу и, добравшись до души, норовил разорвать ее на клочки.
«Только бы с ней все было в порядке, - твердил он про себя. – Только бы все обошлось. Почему мы с ней просто не могли быть вместе где-нибудь на окраине Лондона, в уютном особнячке, подальше отсюда? Подальше от всего этого страха и ужаса…»
Так неуместно, так не вовремя Джонатаном стало овладевать отчаяние. Джек периодически терялся в густых зарослях леса, и это только усугубляло положения, заставляя и без того запыхавшегося Харкера идти быстрее, только крепче завязая в сугробах. Одна только мысль о том, что так или иначе они добровольно идут в логово тех ужасных существ, из лап которых Джонатан сам сбежал, едва сохранив свои разум и тело в относительном порядке, вселяла в него еще большее нежелание находиться здесь, однако он упрямо шел вперед, повинуясь внутреннему зову и все никак не желающей угаснуть надежде на лучшее. Джонатан раз за разом возвращался к мысли, что Ван Хельсинг знает, что делает, что он разработал действенный план и сможет, на самом деле сможет, излечить Мину и вернуть их всех к спокойствию, когда они забудут, наконец, бесследно весь этот кошмар.
Если бы только Джон знал, насколько ошибался…
Окрики Джека он едва мог услышать, однако чисто на интуитивном уровне понимал, что обращены они к нему, а не к кому-то еще. Да и кого другого он мог звать в этой глуши, кроме того, кто – он знал – должен был идти за ним? Разве что впереди Джек как раз наткнулся на Мину и на метафизика, и это – единственное, что воодушевляло Джона снова и снова собираться с силами, чтобы быстрее идти дальше.
Правд, в очередной раз, когда Джек позвал его, выяснилось, что они сбились с пути.
- Быть не может! – непонятно зачем ответил Харкер Сьюарду, который все равно словно бы не услышал ничего, кроме собственных мыслей. – Где Ван Хельсинг?
Джонатан остановился у пригорка, на который взобрался Сьюард, и тяжело привалился к дереву. Колючие сосновые ветви хоть сколько-то уберегали от вездесущей метели, сыплющей острыми, словно иглы, снарядами, и Харкер решил использовать эту возможность, чтобы остановиться ненадолго и отдышаться. Доктор крутился где-то наверху, очевидно, выглядывая во тьме знакомые силуэты, а Джонатан на мгновенье прикрыл глаза. Легкие жгло огнем, как и любые открытые участки кожи – беспощадный ветер, казалось, желал бы и вовсе снять шкуру с нерадивых путников, оказавшихся на его пути. И хотя старая сосна укрывала Джона от слепой ярости непогоды, передышка его не длилась долго. Скоро где-то совсем близко раздался вопль, и Джек скрылся среди кустов.
- Стой!.. – кричать уже не было сил, и Джонатан, махнув рукой на попытку дозваться Сьюарда, полез вверх.
Подойдя вплотную к черным голым зарослям, Харкер вгляделся в происходящее за ними. Сперва он не различил ничего, затем опознал среди мельканий ветвей несколько силуэтов, и только после, сфокусировав взгляд перед собой, увидел, что Джек, оказавшийся на поляне несколько ранее, пытается отпихнуть от себя кого-то, кто явно угрожал его жизни.
Не успев даже подумать о том, что собирается сделать, Джонатан в буквальном смысле выпрыгнул из зарослей, своим весом сшибая обидчика Сьюарда и вместе с ним откатываясь ближе к середине поляны. Едва остановившись, Джонатан тут же вскинулся, попытавшись было удобнее перехвалить своего соперника и обездвижить его, но вдруг совершенно случайно увидел это лицо.
- Сорси! – неожиданность подкосила его сильнее, чем если бы под коленями прошелся ятаган, и Харкер тяжело опустился на землю, попятившись.
Вот уж кого он действительно не ожидал и не хотел бы увидеть.

+1

75

Кто бы мог подумать, что расправа над Ван Хельсингом могла бы выглядеть намного менее красочно и театрализовано, успей Сатин и Фобос прибыть хотя бы на минуту раньше Сорси. Вот уж и вправду, сущий ребенок, нет, чтобы побыстрей прикончить охотника, а затем и его сопровождающих, так нет же, давайте судить их. Впрочем... почему бы и не насладиться сим увлекательнейшим представлением, раз уж все равно сюда пришли?
Оставшись не при делах, пока Ван Хельсинг просил у всех сразу прощения, а Сорси произносил речь, Совесть заняла позицию между собравшейся компанией и Миной, дабы пресечь, с одной стороны, любые ее попытки воссоединиться с бывшими друзьями, а с другой стороны не дать Ван Хельсингу, на случай, если все это обманный маневр, навредить столь желанной для графа женщине. Чувства чувствами, но пока о миссис Харкер немного забыли, есть опасность, что с ее головы все-таки упадет пара волосков, прежде чем она доберется до Дракулы.
Немного поморщившись, когда доктор упомянул Господа, Сатин уже через секунду ухмыльнулась эпитету "невинные", употребленному в отношении убитых сестер. Предположим, об их невинности можно поговорить отдельно, но вот теперь перед их именами придется добавлять "убитая", что непривычно и дает полное право убить охотника, по вине которого это и произошло.
Сатин выразила согласие казнить убийцу еле заметным кивком головы. Как хотела бы она самолично остановить сердце доктора... Но если уж рассуждать логически, то у Души есть все права для личной мести охотнику, в то время как Сатин до этого была лишь наслышана о его убийствах. Сказать по правде, Ван Хельсинг, про которого ходили слухи, сильно отличался от человека, сидящего сейчас на снегу в луже крови. Ну да, он только что расправился с невестами графа. Но вот вел он себя более чем странно, чем наводил на подозрение, а не хитрый ли это план, дабы вампиры уверились в своем преимуществе и расслабились, после чего их ждет какая-нибудь западня? Или он просто сошел с ума, как и Ренфилд? Совесть только было перевела на охотника подозрительный взгляд, как на "сцене" появился... какой-то мужчина. Правда, Сорси, судя по всему, его знал. Более чем "теплый" прием не оставлял в этом никаких сомнений. Сложив руки на груди, женщина без особого интереса наблюдала, как этого неизвестного пытаются задушить, пока в поле ее зрения не появился Харкер. Сатин была готова к тому, что он попытается добраться до Мины, она даже ждала этого, как малейшего намека на повод убить адвоката. Но того, что Харкер кинется к Душе, Совесть никак не ожидала. Возможно, он и не видел, кто душит его друга, но Сатин почему-то была уверена, что первым делом адвокат заметит свою жену. Впрочем, это его личное дело, к тому же, предполагается, что через несколько минут он будет мертв.
Из любопытства Совесть подошла к оставшемуся без присмотра мужчине, после того как Харкер вместе с душой отлетели на несколько шагов. Наклонившись к нему и заботливо отряхнув снег с воротника, женщина, ухмыльнувшись, произнесла:
- Что ж, милейший, мы готовы выслушать Ваш протест. С учетом того, что в скором времени Вы покинете этот бренный мир, называть свое имя Вам ни к чему. Итак... Вам есть что сказать? - раз уж все равно все смертные сегодня обречены, то почему бы, дабы не тянуть время, не начиная их убивать?

0

76

Конечно, Сорси не обратил внимания на этот фривольный жест со стороны Фобоса, кажется, он вообще не заметил вампира. Может, сие и задело бы Аурели, если бы он не помнил простую истину: он для Сорси никто и ничто, скорее головная боль, который любит лишний раз напомнить о каких-то правилах, о которых тот с удовольствием бы забыл.
Валентино лишь тихо хмыкал между делом, поражаясь тому таланту, с которым его слова оказались проигнорированы вампиром, впрочем, тот уже распалился о суде, решив изобразить из себя обвинителя. Увы, только для красочности процесса не хватало адвоката, который бы вступился за охотника, уверяя, что он делает благое дело.
"Впрочем, если смотреть со стороны смертных, то так оно и есть. Они убивают нас прежде, чем мы убьем их. Обычный круговорот смертей в жизни. Кто-то все равно умрет, так что же так беспокоится? Правда, методы этого охотника весьма специфичны. Вот за это действительно стоило бы наказать, нельзя же так уродовать то, чья красота была столь обманчива и привлекательна. Какое кощунство, право".
Фобос хоть и следил за перемещением участников действа, но никак не ожидал, что Душа графа столь неожиданно кинется в атаку, заприметив другого смертного. Несколько удивленно вздернув бровь, вампир покачал головой. Ну, что за ребенок? Сначала наметил одну жертву для себя, а сейчас уже бросался на другую. Ну и ладно, пусть будет так, стоит ли дитятке запрещать играться с тем, кому суждено умереть? Они не пощадят, не стоит надеяться на лучшее. По крайней мере, того, кто посмел вторгнуться на их территорию и расправиться с теми, кого называли невестами графа. Впрочем, теперь их можно было назвать лишь грудой уродливых тел с исказившимися лицами. Не самая приятная картина и будь Аурели хоть немного более чувствительным, то непременно бы уже искал кусты, чтобы опорожнить желудок.
Ах да, он же уже давно мертв, как и все его братья с сестрами, вряд ли такой трек выйдет толком.
Пока Сорси пытался придушить того, кого в прошлый раз пощадил в склепе, вампир спокойно прошел к охотнику, что являл собой жалкое зрелище. Надо признаться, что он переменился. Взгляд отсутствующий, слова... неужто велики Ван Хельсинг сдался? Вот так новость!
- Простите моего друга, месье охотник, он так часто отвлекается от основного дела, да только разве стоит судить за оное детей? - мужчина улыбнулся, обнажая клыки. - Мое предложение выбора в силе. Как Вы хотите умереть? Будь Вы кем-то другим, то я никогда бы не предложил выбора. Может, есть последнее желание перед смертью? Если оно нам понравится, то, так и быть, мы его выполним. Хотя не стоит этого обещать, да? - он стоял напротив охотника, даже и не думая бросаться так же, как сделал это несколько минут назад блондин, решивший убить того, кого назвал протестующим. И он бы определенно довел дело до конца, если бы только не пришел третий смертный, решивший вмешаться. Правда, он бросился на Сорси, а после сам же и испугался, порядком развеселив Фобоса. Не теряя времени, Аурели перехватил руку охотника и пожал ее. - Знаете, Вы восхитительны, месье Ван Хельсинг. Быть Вашим противником - достойное дело. А сейчас прошу меня простить, должно помочь этому недоразумению, пока Вы тут раздумываете над моим предложением. И не пытайтесь сбежать - мы все равно догоним Вас. Впрочем... благородство и гордость не позволят Вам этого сделать теперь. Сорси! - Фобос всплеснул руками и прошел к другому мужчине, что лежал теперь в снегу. Сатин уже занялась Джеком, а у Аурели с Душой графа оставался выбор, кого же взять на себя. И хоть было велико желание попробовать молодую кровь, но Валентино все-таки надеялся после переключить свое внимание охотнику, ради которого и спустился в действительности в ущелье.
Перехватив блондина за шкирку, он вздернул его из снега и насилу поставил на ноги, после практически заботливо отряхивая, отвесив тому подзатыльник и придавая всей ситуации некую легкость и игривость. Словно они сюда пришли не убивать, а в снежки поиграть, не более.
- Ну что это такое? Обвинитель весь вывалян в снегу. Нет, далее позволять Вам вести процесс, месье, сверх наглости. А не заявленных свидетелей защиты попрошу вести себя прилично, вы же находитесь в суде! - с упреком в голосе, воскликнул Фобос, взмахнув рукой в сторону последнего подошедшего, который после нападения тут же отшатнулся от блондина, узнав его. Спрашивать об обстоятельствах оного знакомства Аурели не стал, снова отряхивая блондина и обращаясь к Джонатану после. - Месье, ну, вот что Вы натворили? А если ребенок заболеет? Ай-яй-яй, как нехорошо выйдет. Но ничего, я знаю одно прекрасное лекарство, - он двинулся к Харкеру и после схватил его за ворот пальто, дергая на себя и поднимая, оказываясь с ним лицом к лицу. Взгляд глаза в глаза, слащавая улыбочка, после чего Фобос вновь обратился к Хельсингу. - Дорогой доктор, у Вас есть возможность спасти три жизни: двух этих молодых людей и миссис Харкер. Вам всего лишь надо опуститься на колени и принять свою смерть. Вы же столько времени сражались и защищали людей... так почему бы и теперь этого не сделать, раз выдалась возможность? - наглея, Аурели прошелся кончиком язычка по чужой щеке, скалясь все более хищно.

0

77

Происходящее стало принимать все новые обороты. Сначала все вампиры высыпали на поляну, включая и Леспри с этой новенькой. Теперь-то уже окончательно все были в сборе, и вполне можно уже было начинать вершить суд  над этим проклятым убийцей, и, наконец, покончить уже с ним все-таки. Уже давно вампиры мечтали прикончить его, и вот, наконец, им представился такой замечательный шанс. От этого даже настроение улучшилось, что казалось делом невозможным из-за неудачной охоты.
"Хотя этот Ван Хельсинг сейчас меньше всего походит на убийцу... Покачивающийся, весь в снегу, так жалок... И это еще наш главный враг. Тьфу ты, смотреть на него противно. Как будто не он тут убийство совершил, а на него самого напали... Хотя, не верится мне как-то, что невест он смог так легко убить. Наверняка, ведь и они его потрепали".
На секунду даже как-то расхотелось его убивать, но только лишь на секунду, потому что стоило было взглянуть на дело его рук, как ненависть и гнев все сильнее вскипали в душе, да он и сам, кажется, осознавал, что его ждет и вовсе не против был погибнуть в этот раз.
И все-таки Пуазон это все казалось странным и непонятным. Сам ведь убил вампирш, а теперь раскаивается, тогда зачем, спрашивается, вообще сделал это? Хотя... ясно зачем. Наверняка, ведь не думал и даже предположить не мог, что здесь могут охотиться другие вампиры, и совершенно случайно выйдут сюда.
Однако розоволосая вампирша не собиралась стоять в стороне, потому подошла к Сатин, вставая рядом и готовясь в любой момент перейти к более активным действиям.
Погода все более и более ухудшалась, и, казалось, вполне соответствовала сложившейся атмосфере в этом ущелье, где они собрались, нагнетая все больше безысходности, которую теперь уже ничего не могло развеять.
А, впрочем, между тем в ущелье возникли новые лица и вполне могли испортить праздник мести.
"О, отлично, вас только еще здесь не хватало, - с внезапной злостью подумала Пуазон, - пришли ведь за своим доктором. Что ж, вслед за ним отправитесь".
Пуазон взглянула на Харкера. Да уж, прошлое посещение его явно не испугало, раз уж он решился снова вернуться сюда. Интересно, это он такой смелый или глупый? Пуазон больше склонялась ко второму варианту. Еще более удивительным было то, что он кинулся к Сорси, и это еще более доказывало то, что рассудок у него все же помутился, хотя и неудивительно.
- Не думаю, что нужно слушать его оправдания. Все и так предельно ясно, - произнесла Пуазон, хотя вряд ли ее послушают.

Отредактировано Sorci (2014-07-21 23:21:22)

0

78

Видимо увиденная картина потрясла юную мисс Вестенра, ибо вся ее бойкость и живость, куда-то разом подевалась, уступив место какой-то отрешённости и задумчивости, признаться, вовсе ей не свойственной. Страсть Дракулы, казалось, совершенно не беспокоило то, что ее старинного приятеля вот-вот растерзают разъяренные вампиры. Она видела только кровь на снегу, обезображенные тела в красивых нарядных платьях, и искры безумия в глазах Ван Хельсинга. Даже завывания ветра и снегопад перестали досаждать Люси…
«Раньше, когда я слушала сказки или легенды про носферату, так, кажется, их называл доктор, мне было даже радостно, когда добро побеждало зло… Когда детей ночи истребляли те, кого обычные люди зовут спасителями и охотниками. А теперь… Так ли все это? Действительно ли эти люди так благородны? Нет, нет! Они самые настоящие убийцы! Вот, например, чем эти несчастные заслужили столь страшной участи? Как только посмел Ван Хельсинг покуситься на тех, кто отныне стал моей семьей!? Если у него хватило душевных сил, если его рука не дрогнула, когда он убивал этих девушек, то что его остановит убить меня? Или Мину?»
Пусть Люси и перестала быть человеком совсем недавно, но все же вампирская сущность мало-помалу брала свое, ибо в душе новообращенной стала зарождаться дикая ярость по отношению к Ван Хельсингу. К своему, как она раньше считала, доброму приятелю, желающему ей всего только самого хорошего… Напротив, сейчас мисс Вестенра хотелось посмотреть на страдания этого изверга. Посмотреть – да, а поучаствовать?.. Ответить на этот вопрос даже самой себе новообращенная не могла. Все же одно дело убить незнакомца, а совсем другое - лишить жизни того, кого ранее считала своим другом. Медленно, оскальзываясь и все так же не сводя взгляда с Абрахама Ван Хельсинга, Люси подошла к Мине, которая никак не отреагировала на зов своей старинной приятельницы. Но да все это пустяки, все это Кармен списала на огромное потрясение… Приблизившись к Вильгельмине, мисс Вестенра едва ощутимо дотронулась до руки своей подруги, давая понять что она рядом, как и тогда, в те времена, когда они еще ничего не знали о детях ночи. Для Люси было более чем ясно, что приходить на помощь доктору Мина не собирается.
- Мина… - однако договорить Люси не успела, ибо в ущелье появились еще двое. Харкер, муж Вильгельмины, и доктор Сьюард… Кармен, обнажив клыки, злобно зашипела, словно опасаясь, как бы в запальчивости муженек и доктор, увидев ее подле Мины, не прибили рыжеволосую бестию на месте.

0

79

Разум ни во что не вмешивалась. Она стояла позади Сорси, наблюдая за тем, как на поляну, привлеченные запахом живой крови, стекаются все остальные вампиры, что вышли этим вечером на охоту. Здесь собрались, пожалуй, все, кто когда-либо имел отношение к вампирам вообще и к графу Дракуле в частности: все его противники, вся его свита, и даже все его невесты, пусть теперь они и лежали в снегу бездыханными. Леспри на мгновенье прикрыла глаза. Будь она человеком, ее, возможно, передернуло бы от вида изуродованных тел, но Разум давно уже не была обыкновенной женщиной, и подчас она могла оставлять на месте своей охоты еще более ужасающие картины, не особенно заботясь о том, что убийцу вычислят. О, нет, никому не захочется приближаться к мрачному и на вид необитаемому замку, да и кроме трупов, оставленных на достаточном расстоянии от дома, Леспри никогда не оставляла никаких следов собственного пребывания. И потому все, что ждало ее убийства в дальнейшем – лишь страшные легенды и жуткие сказки, в которые превратятся и сами вампиры когда-нибудь. Будучи более чем разумным существом, Леспри сомневалась, что хоть один из них сможет прожить тысячелетия и застать хотя бы второй миллениум. А впрочем, эти трое не дожили и до третьего века.
«Жестокость».
Единственное слово, что пронеслось в голове Леспри по отношению ко всему этому, и взгляд вампирши поднялся от жертв к убийце. К засыпанному снегом мужчине, что, казалось, вдруг потерял смысл собственного нахождения здесь и смысл того, зачем он убил трех невест. Этот охотник давно преследовал их всех. Давно хотел поквитаться с Дракулой за деяния прошлого, и вот, что странно: древний вампир все никак не мог пережить этого докучливого охотника, мнящего себя истребителем. Век людей короток, и век конкретно этого господина по природе своей уже клонился к закату. Что проще – скрыться, спрятаться и переждать, дождаться того момента, когда он уже просто станет слишком стар, чтобы гоняться за вечно юными вампирами, что от жизни к жизни все сильнее. И тогда его даже не пришлось бы убивать: однажды утром он вдруг оставил бы их всех в покое, не очнувшись ото сна в собственной постели. Но, похоже, он сам не оставил вампирам выбора. Первая кровь оказалась на его руках, и теперь его ждала только месть.
«Какой глупый старик. А впрочем, все это – лишь страница наших бесконечных жизней. Уже завтра его смерть станет прошлым, и все вернется на круги своя».
Леспри подняла голову. Сорси не был бы Душой, если бы не решил устроить справедливый суд над убийцей. Со стороны это могло показаться детской шалостью, ребячеством, глупостью, на Разум чувствовала, что именно такой подход был необходим Душе, чтобы успокоиться и как следует насытиться отмщением за все, что произошло со всей его семьей от руки Ван Хельсинга (прямо или косвенно).
«Что ж, играй, милый мальчик, - вампирша хмыкнула, чуть расслабляясь. – Нам некуда больше спешить и нечего больше бояться. Нам сорвали охоту, так почему бы теперь не поиграть с добычей, когда она уже никуда не сможет сбежать? Граф не будет зол на небольшую задержку. В конце концов, его желанная Элизабета уже на пути к нему, и теперь едва ли передумает».
Бросив взгляд на сбитую с толку Мину, вампирша приметила и то, как Кармен направилась в ее сторону как раз после того, как на поляне появились еще двое. Насторожившись в первый миг, скоро Разум убедилась в том, что ситуация осталась под контролем вампиров. Перевес все еще был не в пользу людей, а большей подмоги им неоткуда было взять, так что развязка оставалась лишь делом времени. Обойдя узким кругом Мину и Страсть, Леспри остановилась по другую руку от новоиспечённой Элизабеты на случай, если Ван Хельсинг попытается спасть ее или она, в свою очередь, слишком остро отреагирует на появление своего мужа.

0

80

Как бы ни пыталась Мина не смотреть на доктора, но вот все равно она встретилась с ним взглядом. И как же у нее сжалось сердце то ли от его слов, которые были адресованы ей, то ли от того, как он легко сдавался на милость своим судьям. Может не ему следовало просить прощения сейчас, а самой женщине? Как быстро забыто было все добро, сделанное им за эти дни. И ни одной попытки отплатить Ван Хельсингу за это. А причина была в том, что почему-то всегда один злой поступок перечеркивает множество добрых. Как сейчас и случилось. На фоне всего происходящего, где доктор безжалостно расправился с тремя девушками, которые ничего плохого ему не сделали, он выглядел злодеем. Вильгельмина ведь не знала, что если бы Ван Хельсинг не сделал бы всего этого, то его бы труп сейчас лежал на снегу. Не знала, поэтому мужчина был в ее глазах убийцей и олицетворением зла сейчас, жалость к которому казалась чем-то сказочным. Но надо признаться, что все же капля этого чувства не исчезала и от таких вот речей Ван Хельсинга хоть медленно, но росла.
"Слушать сердце, доктор? Но что же делать, когда оно замолкает? Советовать всегда легче, чем притворять в жизнь эти советы. Хотя к чему мне уже эти советы? Мой разум давно уже молчит, как и сердце, потому что решение принято. А все сомнения… все сомнения должны уже отойти на второй план. Остается лишь надеяться, что и вправду я буду счастлива. А Вы... Вы  обретете покой, и не будете мучиться. Надеюсь, что Вы простите меня тоже. Простите меня за мой выбор".
Мина так была занята своим мысленным разговором с доктором, что даже не обратила внимания на то, что ее зовут по имени. Или же просто не желала верить, что до ее слуха донесся знакомый голос? В любом случае, она не обернулась и все так же наблюдала за происходящим. А события развивались все быстрее. Вот уже в ущелье возникли те, кого меньше всего сейчас женщина хотела видеть в данное время. Нет, спутать тут было сложно. Это точно были Джек и Джонатан, но от этого легче не становилось. То, как вампиры стали реагировать на их появление, вызывал только больший страх за жизни обоих мужчин. Пусть еще смерть Ван Хельсинга можно было оправдать тем, что он совершил преступление и должен был понести свое наказание, то гибель Джека и Джонатана Вильгельмине было бы сложно перенести. Они ведь ни в чем не были виноваты, кроме того, что появились сейчас здесь и последовали за Ван Хельсингом в эти края. Разве за это они должны были пострадать? Нет. Только вот ведь вряд ли все присутствующие из окружения графа разделяли такие гуманные взгляды. От таких выводом противное ощущение бессилия стало окутывать миссис Харкер. Лишь сейчас она ощутила, что кто-то коснулся ее руки.
- Люси? Не думала, что так быстро мы вновь встретимся, - только и смогла вымолвить Мина, взглянув на Люси. Разом все слова, которые должны были слететь с языка в защиту Джонатана и Джека, забылись. Да и происходящее между ними и вампирами как-то не так важно было, по сравнению с этой неожиданной встречей. Нет, конечно, надо было предполагать, что такая встреча случится, но хотелось верить, что немного позже это произойдет. Все же до сих пор еще помнился холод пальцев на шеи, хищный взгляд и нескрываемая злость в этом взгляде, от которого мороз пробегал по коже. Да и кроме этого помнилось, что мисс Вестенра дала явно понять своей подруге, что их дружба осталась в прошлом, и все кончено. И какие эмоции могли возникнуть с такими воспоминаниями? Маловероятно, что радость от встречи с той, от рук или точнее клыков которой Вильгельмина чуть не пострадала, если бы не Дракула. Сейчас графа здесь не было. Можно было понадеяться, что другие вампиры в случае чего не дали бы ее в обиду, но верить в это лучше не стоило. Во-первых, у них было более интересное занятие сейчас. Во-вторых, неизвестно было еще до конца, как все эти вампиры относились в самом деле к миссис Харкер. Хотя была еще очень слабая надежда на своих друзей, которые пока еще были живы. Да только для начала им пришлось бы справиться со своими противниками, так что надеяться на их помощь тоже не очень стоило. Пока им это не удавалось, и Мина убедилась в этом, когда вновь обернулась в ту сторону, где были ее муж и доктор Сьюард.
- Нет, нет… - быстро зашептала женщина, не сводя взгляда с происходящего. Только не их смерти, только не такие жертвы. Что-то срочно надо было сделать, но из-за паники в голову ничего дельного не шло. Для начала надо было попытаться успокоиться, чем собственно и занялась миссис Харкер. Уже через несколько минут паника немного отступила, не мешая все спокойно оценить. Если признаться честно, то и успокоившись, Мина ничего не могла пока придумать, но стоять молча точно не собиралась.
- Зачем вам их жизни? Они ни в чем не виноваты и не заслуживают такой смерти, которую вы желаете им. Да, возможно, что они поступили некрасиво, появившись здесь, но разве нельзя простить такую маленькую оплошность? – по сути, ни Джонатан, ни Джек, не совершили ничего, так как последний оказался жертвой одного из вампиров, а Харкер просто напросто бросился спасать друга. Но сейчас было не до этого.
- Прошу вас, отпустите их обоих, если вы и правда такие справедливые и лучше чем-то его, - Мина махнула рукой в сторону Ван Хельсинга и сделала несколько шагов вперед. – Или же объясните, почему они должны тоже погибнуть сейчас. Вы дорожите своими братьями и сестрами, дорожите своей семьей. Они тоже близки мне и пусть, если мой выбор будет не за них, то я все равно желаю им лишь добра.

+1

81

Отрешение и экзальтация доктора достигли своего апогея. По сути его душа уже вышла из тела, отрешенно застывшего на ветру и уже не реагирующего на мороз и метель. В этот миг Ван Хельсинг в чем-то сравнялся со своими противниками. Как сквозь сон он слышал их голоса, как будто издалека он заметил появление на поляне своих молодых друзей, Харкера и Сьюарда. Казалось, его уже ничто не трогало в этом бренном мире. В последние минуты своей жизни Абрахам словно наблюдал за всем происходящим со стороны. Он мысленно подходил к каждому из присутствующих тут вампиров и заглядывал в их глаза. В них он видел и боль, и страдания, и печаль, надежно прикрываемые выработанным годами, а у некоторых десятками лет или даже веками цинизмом. Однако же капли человеческих душ еще теплились в этих существах. Доктор прощался со всеми. Внезапно до него донеслись слова Вильгельмины. Сейчас он мысленно стоял рядом с ней. Ее мольбы и призывы отпустить ее мужа и доктора Сьюарда, обращенные к вампирам, вернули Ван Хельсинга к действительности. Он как будто впервые увидел лежащего на снегу Джека и сидящую на нем вампиршу, и как вампир, который только обращался к Хельсингу с какими-то изысканными словами, поднимает Хакера, как котенка, и подтягивает к своему оскаленному рту. Пальцы Абрахама сжались в кулаки.
- Не сметь! - шевельнулись его губы. - Не сметь! - его то ли крик, то ли рев перекрыл вой бури, и на миг воцарилась тишина. Доктор был готов умереть. Он знал, за что и во имя чего. Но позволить погибнуть тем, кого он полюбил и, будучи совершенно одиноким, считал своей семьей, он не мог. Взять на себя ответственность за их смерть, так отяготить свою и без того перепачканную душу он не мог. Неожиданно для всех, включая себя самого, Ван Хельсинг с места совершил прыжок, достойный вампира, как будто за его спиной вдруг распростерлись два незримых крыла. Летел он плашмя, поворачиваясь в воздухе так, что ногами ему удалось сбить тех, кто удерживал Сьюарда, а руками он вцепился в Фобоса, продолжая доворачиваться и тем самым отрывая его от Джонатана. У Абрахама уже не было оружия, но он чувствовал в себе какую-то нечеловеческую силу, позволившую ему довольно успешно провернуть голову вампира в сторону и назад на столько, что захрустели шейные позвонки. Доктор лихорадочно искал выход, потому что секунды, давшие ему преимущество, безвозвратно утекали, и вампиры могли в любой момент броситься на молодых людей, понимая, что с безоружным доктором Фобос прекрасно справится и сам. Тело вампира, которое Ван Хельсинг из последних сил удерживал в своих начавших слабеть руках, начало наливаться свинцовым холодом. Уже ни на что не надеясь, Абрахам одной рукой схватил вампира за волосы, продолжая отклонять его голову, а другой резким жестом провел вдоль его тела, точнее между свои и его, пытаясь схватить его правую руку. Внезапно доктор почувствовал, что вампир как-то странно охнул и обмяк. Словно из воздушного шарика выпустили воздух. Доктор сначала не понял, что произошло, но рефлекторно оттолкнул от себя ставшее вдруг легким тело Фобоса. Из его груди торчала осиновая щепа. Видимо один из осиновых кольев раскололся, и щепа застрял в кружевном манжете рубашки. И сейчас она сделала свое дело. Доктор счастливо растянулся на снегу. Он сделал свое дело, он полностью привлек гнев вампиров на себя. Он сделал все, что мог. Он снова поднял глаза в черное небо, и по лицу расплылась блаженная улыбка.
- Простите меня, - были его последние слова.

0

82

Блондин казался Джеку смутно знакомым. Эта же прическа, эта же одежда. Где он мог его видеть?
Необходимость присутствия здесь и сейчас на время вытиснила морфиновый голод Съюарда, и могло показаться, что с момента событий в склепе он нисколько не изменился сейчас: все также собран, все также предельно внимателен и готов начать действовать в любую секунду, приняв единственно верное решение. Однако единственное, что на самом деле занимало сейчас Джека, чей разум давно уже не был прежним – это всего лишь блондин, распаляющийся о каких-то протестующих и, к слову, о том, что они уже где-то виделись прежде, но не успели познакомиться.
«Чертов вампир…»
Память отказывала доктору, и, вслушиваясь в слова блондина, он решил было уже плюнуть на собственные ощущения, тем более заслышав позади треск сучьев, что ознаменовал приближение Джонатана, как вдруг мир перевернулся у него перед глазами, и на миг взор застелило огромное черное небо, побледневшее от вихря снегопада, что решило низвергнуть на землю. И Съюард принял бы такую перемену за происки морфина или за окончание собственной жизни, как вдруг на фоне неба вновь возникло это знакомое-незнакомое лицо. Вампир, скалясь, требовал от него каких-то оправданий тому, кто сотворил из красоты кровавое месиво. Впрочем, не сложно было догадаться, что он говорил об охотнике, вот только…
«Какого черта ты стоишь и не двигаешься?!»
- Ван…
Джек хотел было крикнуть что-то, воззвать к действию Абрахама, но пальцы вампира вдруг сжались на его шее с нечеловеческим усилием, так, что Сьюарду показалось, будто ему вот-вот сломают шею. Попытавшись ухватить ртом воздух, доктор вернул вампиру взгляд широко распахнутых глаз, за которым последовал не слишком-то сильный из-за быстро набирающих эффект симптомов асфиксии, но, тем не менее, меткий удар кулаком по плечу. Правда, в следующее же мгновенье Джек инстинктивно схватился за ледяные руки вампира, силясь оторвать их от своего горла. К глазам подступили слезы; взор Сьюарда уже начинали застилать черные мушки, однако, борясь с этим, он все же попытался открыть глаза и первое, что увидел, когда вампир склонился так низко – камень, что на шее носил один из его пациентов.
- Рен… филд, - просипел доктор, неожиданно вспомнив, где он видел прежде этого вампира.
Только потянувшись было за камнем в неизвестно откуда взявшемся желании сорвать его, будто это могло бы помочь, Джек снова услышал треск сучьев, и в следующий миг блондин исчез. Сьюард выгнулся и схватился за горло, с кашлем завалившись на бок.
«Еще бы чуть-чуть, - билась мысль в голове, - еще бы чуть-чуть…»
Еще бы чуть-чуть, и его уж точно не стало бы на этом свете. Лежа на снегу, дыша тяжело и хрипло, Джек почти отрешенно следил за происходящем. Он медленно приходил в себя, а когда снова услышал над головой чей-то голос, попытался было отползти, да только и смог, что чуть приподняться.
- Не сметь!
Вопль огласил поляну, и Джек немедленно обернулся на голос, правда успел заметить лишь силуэт охотника, от которого срочно пришлось уворачиваться, чтобы не съесть удар вместо вампиршы, что нависла над Джеком. Окончательно придя в себя, Сьюард спешно переместился ближе к Джонатану, хватая того за плечи и встряхивая.
- Вставай, Джон, надо убираться. Пропади все эти вампиры пропадом, мы тут передохнем, если не уйдем! - шептал Сьюард, силясь убедить друга отказаться от затеи со спасением его жены и просто бежать, учитывая, что Хельсинг уже лежал на земле.

0

83

Признаться честно, но полет в снег не принес особого удовольствия вампиру, куда отправил его смертный, что шел за Джеком. Шипя и отплевываясь, а еще стараясь ухватиться за наглеца, который вскоре оказался в стороне. Этот нахал вскоре подал голос, и блондин поднял голову, скалясь на Харкера - явился за своей женой, герой-спаситель! Правда, как-то припозднился, они уже начали разыгрывать партию, разве нет?
Только вампир хотел подняться самостоятельно на ноги, как его вздернули, словно котенка, за шкирку и стали отряхивать. Ему только и оставалось, что недоумевающе смотреть на развеселившегося, но отчего-то заботливого Фобоса. Сорси буркнул слова благодарности за то, что стряхнули с него снег, после чего ощутимо поежился от того, что отказался под кожаным панцирем и неприятно холодил и без того холодную кожу.
Пока вампир пытался вытащить оттуда снежинки, он между делом слушал весьма заманчивое предложение Фобоса оставить в живых Джека и Джонатана. Не то, чтобы ему их было жалко, но, право, куда интереснее использовать их в другом плане, разве нет? Вот только витать в облаках не удалось, ибо Фобос уже протянул свои руки к Джонатану и даже лизнул его щеку, вызвав бурю негодования в блондине, которому откровенно захотелось крикнуть "мое". Но не успел. Дальнейшее происходило слишком быстро и неожиданно, чтобы успеть что-то изменить. Хельсинг сшиб Сатин, а потом напал на Дерзость, который хоть и пытался сопротивляться, но вскоре безвольно обмяк. В этот момент глаза Сорси широко распахнулись от изумления - как это? Как возможно? Он же только что...
- Фобос... - блондин позвал собрата из свиты, но тот не отозвался. Люди закопошились, поспешили, а Сорси неспешно подкрадывался к лежачему на снегу, после чего опустился на одно колено и коснулся его щеки. Умер? от какой-то щепки в груди? Она практически сразу попалась на глаза, вызывая еще большую обиду. Нелепость, так не должно было быть! Аурели  не должен был погибать! Аурели?
Откуда возникло это имя в голове? И почему в груди так больно? Вампир недоумевал и вглядывался в до боли знакомые черты лица, да только теперь в них узнавала не вампира, которого вечно не было в замке, а друга, который был единственным, кто не давал некогда Гаспару вскрыть себе вены от тоски и боли, которыми полнилась его жизнь. И вот он уже на втором колени, подтягивает этого друга к себе, который оказался именно тем, кто подарил ему эту ненавистную вторую жизнь. Ради блага, в надежде помочь, но... что-то пошло не так. И теперь, умерев, вампир чувствовал, как та преграда, что держала его воспоминания все это время, постепенно рушится. Ему хотелось и плакать и смеяться, и кричать, и выть... хотелось сделать хоть что-то, но он только и мог, что держать его голову чуть приподнятой, смотря в эти белесые глаза. Не человек. Уже тогда он дружил с тем, кого бы стоило бояться. А он дружил и чувствовал опеку старшего товарища, единственного, которому было не все равно на него.
Но все-таки Сорси опустил тело обратно на снег, на негнущихся ногах поднялся и двинулся к Хельсингу, который отдыхал совсем рядом. Он не стал искать то, чем можно было бы его убить, не хотел пробовать его крови, зато весьма ощутимо всадил каблуком в грудь. Потом еще и еще... вампир разошелся не на шутку, радуясь остроте каблуков на сапогах, тому, как они при должном усилии пробивают и ткань, и плоть. Удары с груди перешли на лицо, надо признать, что блондин впервые проявлял себя в столь жестоком облике, да развешивание монашек по деревьям - это просто цветочки! Но тут... просто сорвался. Не смог более сдерживать все те эмоции, что копились внутри и теперь с каждым новым ударом слезами подали на тело охотника. Он лишил его трех сестер в эту ночь, лучшего друга, которого пускай прежде и не помнил, но вспомнил ныне. Он отнял у него Ренфилда, в конце концов! И с особой страстью он вколотил каблук тому в глаз.
Кажется, прошлая целая вечность прежде, чем он отошел от забитого столь изощренным способом Хельсинга, бросая взгляд в сторону девиц.
- Они не уйдут, - Сорси махнул в сторону смертных, бросая эти слова хрипло и надломлено, чувствуя, как глотку стискиваю тиски рыданий. - Никто живой отсюда не уйдет. Им дорога либо в могилу, либо в замок, - он позволил губам искривиться в усмешке. - Это Ваша вина, миссис Харкер. Привели их всех за собой. Вот и расплачивайтесь. Страсть, сопроводи ее в замок, а мы закончим с остальной свитой, - он провел тыльной стороной ладони по глазам, стирая слезы, после чего вернулся к Фобосу, чтобы снять платок с его ладони и убрать в карман. На память. Не долгую, и которую он постарается удержать теперь. В это хотелось верить. Прихватив Абрахама за ногу, он вполне любезно дотащил того до обрыва, а после сбросил на глазах у всех, отправляя охотника теперь точно на верную смерть, если тот умудрился прежде остаться в живых.
Но вот Сорси зашагал в сторону смертных и не успели они сбежать, как Джонатан и Джек оказались пойманы: один за волосы, другой за шею.
- У вас есть единственный выбор. Теперь пощады не будет. Я убью вас лично, если решитесь сопротивляться, - он усмехнулся сквозь слезы. - У вас даже оружия нет, а вторая случайность не повторится, уж я-то позабочусь.

+1

84

Сорси был будто сам не свой – настолько не вязался этот шипящий оскаленный зверь с тем образом, обольщению которого Джонатан однажды поддался. Казалось, вампир, в отличие от Харкера, вовсе не узнал того, кого имел удовольствие превратить в свою игрушку однажды, но так, безусловно, было даже лучше. Было бы здорово, если бы вампиры вообще не запоминали смертных, но судя по тому, что Ван Хельсинг уже был окружен, а Сорси напал на Джека, вампиры все прекрасно помнили. Всегда.
Стоило только неизвестному отвлечь Сорси, выдергивая его из снега, как у Харкера появилась возможность осмотреть поляну получше, и вот он уже увидел среди остальных Мину, которую обступали две вампирши. В первое мгновенье ему захотелось крикнуть ей что-нибудь в роде «беги, спасайся», но он этого так и не сделал, лишь неотрывно глядя на девушку. Ведь именно из-за нее, фактически, они все и оказались здесь. В попытке спасти ее они отправились в Трансильванию, в этот холодный край, полнящийся отвратительными жуткими историями о вампирах. Они оставили привычный и куда более уютный, несмотря на свою сырость, Лондон, чтобы испытать ту последнюю надежду, которая у них осталась, а что в итоге? Все, кто желал Мине добра теперь на волосок от смерти, окруженные теми самыми вампирами, рассказы о которых, как сам Джонатан уже давно убедился, вовсе не были простыми выдумками. У них остался лишь один выход, их ожидает лишь одна участь, а что же сама Мина? Просто стоит и смотрит. Казалось, что она и вовсе была одной из вампиров и, как и все они, ждала, когда же будет нанесен смертельный удар.
- Мина… - его губы едва шевельнулись.
Но в следующий миг Джонатан пожалел, что позволил себе отвлечься. Едва касаясь ногами земли, он стоял перед незнакомым вампиром, что только что вздернул его над землей, словно пушинку и теперь удерживал всего-то за воротник, как малое несмышленое дитя. Глядя в белесые глаза вампира, он почти не дышал, цепляясь за его ледяную руку в тщетной попытке оторвать ее от себя. Словно завороженный, он рассматривал алебастровую кожу, казалось, способный пересчитать каждую ресницу на его глазах, и вспоминал Сорси, а точнее, тот момент, которого прежде не помнил – момент, когда он все-таки поддался блондину и когда почти потерял рассудок. Было в этих глазах что-то общее…
Прикосновение языка – влажное, но странно-холодное, заставило Джонатана отвести взгляд и мотнуть головой в попытке освободиться, однако большего сделать он не то, что не смог – не успел. В мгновенье ока вампира не стало перед глазами, и Джонатан рухнул обратно в снег. Лихорадочно пытаясь сообразить, что произошло, он уставился сперва на Хельсинга, распластавшегося на снегу, а затем на вампира. Вот только что он угрожал Харкеру, а теперь лежит, не двигаясь, не шевелясь, с застывшим в глазах изумлением и приоткрытым ртом. Из груди его торчит огромная щепа и кажется, что он никогда уже не поднимется с заснеженной земли.
«Боже мой…»
Но нет, похоже, Господь давно проклял это место или же просто забыл о нем. Вот кого здесь точно не было – так это Бога. Только не здесь, несмотря на все их нательные серебреные крестики, только не в этом эпицентре жестокости и смерти. Когда Джек опустился рядом, Джонатан медленно обернул к нему растерянный взгляд. Тот предлагал бежать и все бросить. Возможно, Харкер бы согласился, если бы в следующий миг его не отвлек неприятный звук, будто мясо проткнули ножом. Он вновь обернулся в сторону Ван Хельсинга и как раз вовремя, чтобы увидеть, как каблук Сорси впивается в тело охотника. А затем еще и еще, со всей яростью, на которую, казалось, только был способен. Лицо его исказила гримаса боли, но она не останавливала его от того, чтобы раз за разом вонзать каблук в уже бездыханное тело, а в довершении этой какофонии смерти и ужаса еще и швырнуть останки охотника с обрыва.
Харкер вновь обернулся к Джеку, не находя слов, но через мгновенье все за него сказал сам Сорси. Харкер зашипел, когда он схватил за волосы. Какое благородство – оставить им выбор. Либо умереть сразу, либо умирать долго и мучительно всю оставшуюся жизнь. Джонатану не хотелось показать трусом, но на деле в могилу хотелось еще меньше, тем более учитывая, что он уже знал, какова жизнь с вампирами. Да и не перед кем больше было держать маску. В конце концов, сегодня тот день, когда он потерял все и всех.
- Замок, - чуть слышно прошептал он, - в замок…

+1

85

Кто-то что-то говорил, кажется, все по очереди, кто-то кого-то поднимал, отряхивал, опять разговоры... Сатин не слушала. Она примерялась зубами к шее лежащего под ней мужчины. Тот, правда, ни на что не реагировал, но сегодня у людей явно приступ безумия и все они ведут себя более чем странно. Чего стоит только валяющийся в снегу и во всем раскаивающийся Ван Хельсинг. Так что ее уже ничем не удивить, да и как заметил Фобос, давно они разучились понимать логику и поступки смертных.
Совесть успела только аккуратно наклонить голову мужчины вбок, дабы отведать его крови со всеми удобствами, когда она услышала отчаянный крик и ее сбили... кажется, это были чьи-то ноги в тяжелых ботинках. Потом был еще один удар, перед глазами пронеслась смешанная картинка и вампирша упала в снег, в паре метров от начала недолгого полета. Даже больно не было. Скорее мокро.
Тяжело опираясь на руки, Сатин села на колени и вытерла снег, налипший на щеку. Мысленно проклиная того, кто ее сбил, женщина повернула голову в сторону и не поверила своим глазам. Два тела на снегу, одно из них доктора, другое Фобоса. Чувствуя неладное, Совесть в одно движение оказалась возле Фобоса и увидела осиновую щепу, торчащую из рубашки.
- Не может быть, - наверное, нужно было бы заплакать, забиться в истерике, но Сатин так давно не теряла никого из близких, а Фобос, несомненно, к таким относился, что сначала не поверила. Правда, чувство подсказывало, что ее брата больше нет, но ведь еще несколько минут назад они с ним разговаривали, шутили, даже жалели обреченных на смерть невест. Они шли сюда именно за тем, чтобы поквитаться с охотником, а на самом деле вышло наоборот. Даже перед смертью, раскаивающийся доктор Ван Хельсинг принес смерть.
Если бы Сорси не убил доктора, Сатин наверняка сама бы это сделала. Она как-то без интереса смотрела, как тот самый ненавистный доктор превращается в кусок мяса под каблуками Души.
"А ведь зацепить могло меня, а не Фобоса".
Вампирша как раз поднималась на ноги, когда охотник полетел в пропасть. Она уже махнула рукой на все действия Сорси и теперь просто рассматривала мертвое лицо Фобоса, глядя на него сверху вниз. И кто теперь мог сказать, что все это время он был мертв? И как назвать умершим того, кто уже умер несколько столетий назад?
- Как по мне, так им прямая дорога вслед за их доктором, - последнее слово Совесть произнесла с особым отвращением. Предназначались слова скорее для нее самой, чем для присутствующих.

+1

86

Если честно, то Пуазон порядком стало раздражать это шоу уродов, коими она окрестила прибежавших людей и пытающихся что-то сделать. И еще больше раздражало то, что почему-то никто не хотел поиграть с ней! Все играли с проклятыми людьми! Разве это справедливо? Она бы обязательно тут же бы разразилась истерикой и потребовала к своей скромной персоне внимания, если бы только оное не перенимала на себя нахалка-Мина. Вот уж к кому тут все с почтением и трепетом! Ах да, граф же приказал довести ее живой, а руки так и чесались случайно и не со зла свернуть ее лебединую шею, чтоб не мучилась. Нет, ну, правда, что ей эти люди?! Разве она уже не сделала свой выбор? Разве не выбрала себе новую семью? Тогда зачем печалиться о тех, кто остался в прошлом? Прошлое должно там и оставаться, а еще лучше его уничтожать, стирать в порошок.
"Глупая девица, из-за ее мягкотелости мы еще не раз будем мучиться. Как бы она на графа дурно не повлияла, а то хлебнем потом горя из-за этого..."
И все бы ничего, она бы и дальше размышляла бы в таком ключе, прожигая миссис Мюррей взглядом, если бы события не приняли столь трагичный оборот, который приняли. Пока Эмоции размышляли, Сатин бросилась на неизвестного ей мужчину в атаку, Фобос прохаживался и отчитывал Сорси, ставя на ноги и явно уделяя слишком много внимание его персоне, вызывая некое недоумение у вампирши. И все ничего, да только после Хельсинг снова нанес удар, а ведь буквально несколько мгновений назад готов был рыдать и раскаиваться за содеянное! О, лживые люди! Треклятые лживые люди! Пуазон хотела было вмешаться, она даже дернулась вперед, но прежде, чем успела что-то сделать, Фобос охнул и после оказался лежащим в снегу. Она так и замерла, не веря своим глазам. Как это? Что это? Он убил их брата? Он убил самого старшего из них?!
Девушка, прижимая к себе Виктора, сделала два шага в сторону Фобоса и остановилась позади подоспевшей Сатин, которой тоже досталось от охотника. Кажется, ни одна, ни другая не верила в то, что произошло. Они смотрели на его лицо, в эти белесые глаза и пытались увидеть в них огонь жизни, но...
- Убит, - с трудом выдавила из себя розоволосая, часто моргая и чувствуя, что что-то попало на ресницы. Нет, не слезы, это, наверное, снег. Да только она ошибалась. Не успела вампирша толком что-то осознать, как откровенно разревелась, словно маленький ребенок. Она терла глаза, Виктор повис, привязанный благоразумно лентой к руке, чтобы не потерялась.
"Братика убили! Братика больше нет! Как же так? Что дальше будет?!" - мысли становились все более отчаянного характера, а рыдания настолько жалобными, что могли бы сравниться с плачем ребенка. Пуазон жалела брата, себя, всех их, ведь кто даст гарантии, что этот охотник не поднимется и не продолжит свою расправу над ними? Надо было сразу его убивать, ведь она говорила! К чему весь этот показной суд? Убийцу стоило без оного убить, да так, чтобы и у других не возникло желания когда-либо соваться сюда. А что теперь? Фобоса нет.
Правда, похоже, что быстрее всех оправился Сорси, который и решил проблему весьма своеобразным способом. Она слышала малоприятный звук пробиваемой плоти и хлюпанья крови и впервые почувствовала отвращение, а не желание отведать чужой плоти. Скривившись и отойдя подальше, она вспомнила о Викторе и крепко обняла к себе, прижимая его, чувству, как ком встал в горле. Душа разошелся не на шутку, он ударял раз за разом, после чего оттащил труп охотника и выкинул прочь, отправив в полет в пропасть.
Утирая слезы, она снова подошла к Сатин и Фобосу, опускаясь перед ним на колени и заглядывая в глаза Совести.
- Сатин, он же... он же поправится? Это же маленькая ранка, правда? - наивно поинтересовалась вампирша, не желая верить в очевидное и надеясь на то, что сейчас сестра успокоит ее, скажет, что Фобос обязательно поднимется из снега, но... нет, он не вставал, а отчаяние все сильнее пробиралось в давно остановившемся сердце. Сейчас ей не было никакого дела до других смертных, куда более волновали родные братья и сестра, которых сегодня еще стало меньше. Сколько еще должно погибнуть прежде, чем люди оставят их в покое? Конечно, о том, что они оставят людей, и речи быть не могло. Кровь - их жизнь. Кровь - это единственное, что действительно значило в этой жизни после семьи, которой вампиры дорожили, чтобы и кто там не говорил. Для вампиров семья куда больше значит, чем для смертных. Они не предают друг друга, они не оставят в беде... и вместе будут горевать над теми, кто больше не поднимется с сырой земли.

+1

87

К счастью, Джек и Джонатан не успели ничего предпринять, их сразу перехватили Сорси и Сатин. Кармен даже на секунду испугалась, что они первым делом направятся к ее подруге, но вампиры не дали им этого сделать. По крайней мере, теперь есть время обменяться с Миной парой слов.
- Почему ты удивлена? Мы навсегда остались подругами, разве нет? - Кармен крепко держала Мину за руку, немного удивленно подняв брови, будто не понимая, о чем та говорит. Конечно, их прошлая встреча в склепе прошла не совсем гладко, но разве это теперь важно? Теперь она останется с вампирами, и их с Кармен дружба станет поистине вечной.
Слова Мины прозвучали смешно. "Маленькой оплошностью" она называла намерение убить братьев и сестер Кармен, а теперь просит отпустить своего мужа и друга? Новообращенная вампирша искривила губы в усмешке. Все аргументы миссис Харкер легко разрушались тем, что смертные и сами прибыли разрушить семью и говорить о том, что вампиры дорожат своими... именно поэтому и нужно избавиться от тех, кто желает им смерти.
"Даже странно чувствовать, что больше люди не значат так много, как раньше. И в тоже время приятно чувствовать себя частью семьи. Если бы еще и Мина так думала".
Но все размышления Кармен были прерваны огромным прыжком доктора и короткой борьбой с Фобосом. Впрочем, сначала даже и мысли не возникло о том, что с Дерзостью графа может что-нибудь случиться. Страсть хорошо представляла себе силу вампира и обычного смертного. Но реакция Сатин и Сорси заставила и Кармен подойти поближе. Странно лежащий неподвижно вампир, который обычно ни секунды не останавливался и не умолкал, внушал ужас. У Страсти даже рассмотреть Фобоса не получилось, глаза заволокла пелена и по щекам покатились слезы. И без слов было ясно, что он умер.
Откуда-то справа послышался неприятный звук. Повернувшись на него, одновременно вытирая слезы, Кармен тут же отвернулась от этого зрелища. В душе она хотя и хотела отомстить доктору за смерть Фобоса, но все же то, что сделал с ним Сорси... Но в одном он прав - Мину нужно отвести в замок, уж ей-то наверняка противно это видеть. И еще хуже будет смерть Джонатана и Джека. Сомнений в том, что Душа их все-таки убьет, у Кармен не было.
- Мина, пошли в замок, - Кармен покорно взяла миссис Харкер за руку, делая так, как сказал Сорси.

+1

88

Леспри ощутимо вздрогнула, когда Фобос замертво упал на землю. Она сразу поняла, что случилось, можно даже сказать, она поняла, что произойдет еще одно убийство, как только охотник вдруг ощерился и подскочил, едва ли не поднимаясь в воздухе. Вампирша хотела бы что-то сделать, да знала, наперед знала, что никто и ничему уже не сможет помочь.
Итак, Фобос мертв. Не стало Дерзости графа, его давнишнего друга и верного соратника, пусть и с переменчивой, как ветер, душой. Не стало еще одного бессмертного брата, и это, бесспорно, было поводом проливать ледяные слезы, что в едином порыве брызнули из глаз каждого вампира здесь, не исключая даже новообращенную Люси, принявшую имя Кармен, имя Страсти.
Разум прикрыла на мгновенье глаза, чувствуя, как боль закрадывается под платье и сжимает в свои тески грудь, заставляя две серебряные капли появиться в уголках глаз. Вампирша тихо подняла руку и задавила их. Не разумно горевать по ушедшим. Не разумно травить в себе боль и ярость, по крайней мере, для самого Разума.
Сорси был разбит и подавлен. С величайшей жестокостью, на которую, казалось, только был способен, он, наконец, покончил с ненавистным им всем человеком. На это Разум глядела спокойно, не дрогнув, и внимательно следила за каждым движением Души, пока он не отправил Ван Хельсинга в его последний полет. Над уступом глухо завывал ветер, разнося по миру боль и тоску.
Пуазон тихо всхлипывала у тела одного из своих братьев и, отвернувшись от уступа, Леспри направилась к ней, приседая рядом и поглаживая холодными пальцами розовые спутанные кудряшки. Белый, как снег, Фобос, казалось, будто замер, решив поиграть в диковинную игру, но не стоило обманываться этим впечатлением. Срок его жизни истек несколько минут назад.
- Спи, мой брат, - тихо сказала Леспри, проводя свободной ладонью по лицу Фобоса и навсегда закрывая его белесые глаза. – Не плач, моя милая, - обратилась она уже к Пуазон, - Фобос всегда будет с нами, в каждом из нас.
Разум молчала, когда Сорси поднял оставшихся смертных на ноги и предложил выбор. Бросив взгляд в сторону Мины, которую Кармен уже должна была уводить в замок, вампирша поднялась и развернулась к Душе, оценивающие оглядывая людей. Один из них явно был сломлен, а второй выдавал в себе такую же сумасшедшинку, какой обладал ныне покойный Ренфилд.
«Глупые последователи этого безумного старика. А могли бы жить и радоваться где-нибудь подальше отсюда и никогда не знать ни вампиров, ни бед. Однако стоят здесь, годные разве что как живые резервуары крови. А что, молодые, крепкие. Сейчас бы такие в радость…» - тут она совершенно некстати вспомнила о том, что ей не очень-то повезло сегодня на охоте с каким-то зазевавшимся бродягой, но тут же поспешила одернуть себя.
- Ими дорожит Мина, - едва не скривившись, произнесла Леспри, признавая за собой одновременно и нежелание оставлять их в живых и необходимость этого. – Не думаю, что графу понравится убитая горем жена, все-таки она пока еще не до конца вампир и не может просто оставить все свои земные привязанности. Наверняка чуть позже мы сможем их убить. Или даже использовать как запасы на голодный год…
Наверняка ни одна из перспектив не внушала людям доверия, но вампирше было абсолютно на них наплевать. Она говорила то, что считала верным, пусть даже приходилось считаться с желаниями не только собственными, но и всех вампиров здесь, да и не только тех из них, кто остался в живых.

+1

89

Знали бы вампиры, чего им будет стоить невнимательность по отношению к Ван Хельсингу. Казалось за секунду доктор оказался рядом с вампирами и вот уже сбил с ног сначала вампиршу, которая держала Сьюарда, а затем набросился на того вампира, который держал Харкера. Все решилось так же быстро, как и началось. Через какое-то мгновение Ван Хельсинг уже лежал на снегу, а рядом с ним - вампир, и он был... Мертв?  Неужели еще одна жертва, еще один вампир пал в этом бою? Мина стояла в растерянности, не зная как реагировать сейчас на еще одну смерть. С одной стороны этим доктор спас жизнь ее мужу и Джеку, подарил им шанс уйти отсюда. Этому можно было порадоваться и мысленно поблагодарить Ван Хельсинга. Конечно, воспользоваться этим шансом ни один из мужчин не торопился или же просто женщина не заметила этих попыток. С другой стороны погиб еще один ее брат и в таком случае нечему было радоваться. Одним словом, вампирская сущность и человеческая сущность  вновь стали бороться между собой. Зато такие сомнения точно уже не мучили ни одного из вампиров, которые были тоже свидетелями этой драмы. Один из них (кажется Сорси, если Мина не путала) даже не промедлил с наказанием для доктора. Возможно, такую жестокость можно было оправдать, но женщина не могла пока даже смотреть на эту расправу, а тем более искать оправдания этому.
"Не уйдут... Моя вина..."
Мысленно повторила Мина, не веря таким словам. Хотя на что она надеялась? Что вампиры с радостью исполнят ее просьбу и послушают? Было глупо в это верить, но женщина все же глубоко в душе надеялась, что из этой глупости хоть что-то выйдет. Просто желала помочь своему мужу и доктору Сьюарду, поэтому и пошла даже на такую глупость. Но все разрушилось в одно мгновение от слов Сорси. Жгучая злость на саму себя и обида на вампира, который бросил такие обвинения ей в лицо, возникли у нее. Может в чем-то она и была виновата, но по ее мнению точно не в том, что привела за собой Джека и Джонатана. Конечно, это все легко можно было предвидеть, но ведь не могла Мина напрямую сказать им, чтобы они не ходили за ней. В таком случае они оба точно пошли бы за ней. Да и за ней ли они пошли? За Ван Хельсингом они направились, а не за ней, и виноват в таком случае был доктор, а не миссис Харкер. Наверное, бесполезно было сейчас это доказывать. Да и времени для этого не было, так как за руку ее уже тянула Люси. Или же уже по-другому звали ее подругу? Как-то странно звучало то обращение, которое долетело до слуха.
"Страсть?"
Что это означало? Женщина взглянула на свою подругу. Казалось, что перед ней стояла та же мисс Вестенра, которую она знала всегда и с которой делила все свои тайны. Как будто и не было той их встречи в склепе. И все же что-то изменилось в Люси, но это почему-то уже не пугало так. Все же близкий человек Мине нужен был среди всех этих вампиров, и такая благосклонность мисс Вестенра была просто подарком судьбы. Стоило ли отказываться от этого подарка? Если все же женщина решалась стать вампиром, то не стоило.
- Джон, - тихо прошептала Вильгельмина, бросив взгляд на своего мужа. - Я так не хотела причинять тебе боли... Прости меня, прости за все и за такой выбор. Я надеюсь, что простишь. Так будет лучше, - вряд ли эти слова долетели бы до слуха Джонатана, но просто так уйти Мина не могла, не попросив прощения и не очистив свою совесть. Было желание еще раз попытаться уговорить Сорси, но все же женщина промолчала. Он и так сделал небольшую уступку. Позволил Джонатану и Джеку решить чего они желают. Смерть или проследовать тоже в замок. Последний вариант, конечно,  был не лучше смерти, но все же оба  могли еще какое-то время жить. Быть может даже они смогли бы сбежать отсюда. Конечно, на это было мало надежды, но чем-то Мине сейчас надо было успокоиться себя. Хотя не было уверенности, что мужчины выберут вариант с замком. 
- Пошли, - ответила миссис Харкер и направилась за подругой, желая быстрее убежать отсюда. Убежать от чувства вины перед тем, кому она была женой и кому клялась в верности, от страха за жизнь своих друзей и оттого страшного зрелища, если они выберут смерть.
Дорога казалась уже не такой легкой, как до этого. Ноги все время скользили по снегу и несколько раз Мина почти упала. Слезы текли по ее щекам, тут же замерзая, и все же не было мысли об остановке, о передышке. Скорее хотелось оказаться в замке, увидеть графа и убедиться, что сердце подсказало правильно. Все же страх, что  все может оказаться не так, как ей описывали, мучил до сих пор. Хотелось спросить совета у Люси, а теперь уже Страсти, как в давние времена. Но только что она ответила бы? Вряд ли сказала бы, что выбор был неверен. Поэтому женщина промолчала и лишь сильнее сжала руку подруги, желая ощутить то, что не одна в это мгновение и у нее есть поддержка.

+1

90

Едва Джек успел договорить, как почувствовал холодные пальцы, тисками сжавшиеся у него на шее. Что такое? Когда этот проклятущий вампир успел подойти настолько близко к мужчинам, а Сьюард его даже не заметил? Теперь ужом извивающийся в стальной хватке доктор лихорадочно пытался сообразить, как спасти хотя бы одного только себя, если уж никак не получится прихватить с собой Харкера и уже не получилось уберечь Хельсинга. Как бы там ни было, среди присутствующих здесь метафизик был одним из немногих, кто по-настоящему мог сказать, что живой, а значит – не должен был умирать так глупо, в погоне за так и не свершившейся местью. Джек был практически уверен, что кто-то из вампиров наслал на него какой-нибудь странный дурман, что заставил Ван Хельсинга фактически бездействовать большую часть времени. Однако, как бы то ни было, несколько минут назад тело Абрахама слетело с обрыва, повинуясь легкой руке того, кто держал сейчас его и Джонатана практически одними пальцами и даже не подрагивал от веса двоих довольно крупных мужчин в своих руках. Голос блондина, прозвучавший как-то надрывно и оттого только более жестко и непреклонно, заставил Джека прекратить сопротивление и перестать скрести руки вампира, пытаясь оторвать их от собственной шеи.
«Смерть или жизнь? Какой глупый выбор! Но смерть или жизнь среди них?..»
Вот это уже было выбором более сложным. Теперь, когда Сьюард получил достаточно доказательств к тому, что вампиры реальны и вполне могут убивать, как убили жену Абрахама, как убили Артура и Куинси, он сомневался, что хотел бы оставаться среди этих монстров, равно как и не хотел бы становиться одним из них. Больше всего на свете сейчас он хотел бы оказаться вдруг в своем родном доме, окруженный уютом, с чашкой чая, книгой и клетчатым пледом перед камином. Ах, если бы только прямо сейчас это могло стать реальностью, заменив собой снег и пронизывающий холод!
Сердце Джека болезненно сжалась, и он даже застонал едва слышно. Морфий в его крови стремительно исчезал, таял, как этот самый снег, что падал на ресницы. А вместе с ним исчезал и покой, возвращая на свое место смятение, страх и боль. Боль потери, боль онемевших от холода пальцев, боль тоски и страха, что сжимал так же, как вампир – шею. Подняв взгляд на чей-то голос, Джек увидел Мину, что просила прощения у своего законного супруга. Она предала его. Променяла жизнь с тем, кто так хотел спасти ее, пошел, фактически, на смерть ради нее. Она просила прощения, понимания и говорила, что так будет лучше.
«Кому же лучше?! Мы подохнем здесь, как последние твари! Замерзнем, если эти монстры не сожрут нас заживо сразу!»
Одному только Богу, если он вообще обратил свой взор сюда в эти минуты, было известно, почему Сьюард не облек свои гневные мысли в слова. Возможно из-за того, что почти уже онемели посиневшие губы, а может быть – все из-за того же страха, что буквально лишал дара речи. Джек попытался посмотреть на Харкера, но из-за вампира, на которого не очень-то хотелось смотреть, ничего не увидел, зато очень отчетливо услышал выбор, что сделал Джонатан.
«Нет…»
В замок. Вот все и решилось в единственном слове, слетевшим с губ бывшего агента по недвижимости. Он выбрал свою судьбу, а у Джека так и не хватило духа отречься от жизни, даже с теми, кого он считал монстрами. С безжалостными убийцами всех от мала до велика. Сьюард опустил голову насколько позволяла хватка блондина, соглашаясь со словами друга.
Неужели это все? Столько мучений, столько стараний, столько загубленных жизней… Это и есть конец? Это и есть их настоящая жизнь, что уже не принадлежит им самим, а только эти белесым хладным вампирам?
«Что-то определенно пошло не так…» - вот только ничего исправить теперь никто уже не мог.

+1


Вы здесь » Dracula, l'amour plus fort que la mort (18+) » Окрестности » Ущелье Бран (Борго)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC