Вверх страницы
Вниз страницы

Dracula, l'amour plus fort que la mort (18+)

Объявление




Лучшие игроки недели:

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dracula, l'amour plus fort que la mort (18+) » Кингс-Кросс » Квартал красных фонарей. Жилые комнаты


Квартал красных фонарей. Жилые комнаты

Сообщений 1 страница 30 из 46

1

Скромно обставленная комната со старыми обоями на стенах, которые в некоторых местах уже оборвали и полами, которые скрипели так, что ступить шагу незамеченным не удавалось.
В комнате полутороспальная кровать, застеленная самым дешевым бельем, тумбочка, небольшой комод. На окнах недорогие занавески.
Ванная комната общая для всех в конце коридора в доме, хотя благо то, что хоть на каждом этаже своя.

0

2

Англия, Лондон, Аббатство Карфакс, Психиатрическая больница ===>

Только сейчас вампир заметил то, что забыл снять треклятый халат, а потому, снова остановившись, стянул его и кинул прямо на землю, не заботясь о том, что тот весь испачкается в луже. Только после этого он пошел дальше со своим спутником.
Увы, но в итоге Сорси понял, что идти пешком совсем не хочется. А все просто потому, что этот мелкий моросящий дождь заставлял его ежиться и чуть ли не стучать зубами. Приятного в этом мало, если честно. Впрочем, была и еще одна причина: вампир-то не заболеет, промокнув, а вот Ренфилд, который столь легко одет... пришлось позаботиться и о нем в некотором смысле. Увы, но лечить бы его Сорси точно не смог бы, ибо не было должных навыков. Все эти аспекты явно говорили о том, что нужно поймать машину.
Оказалось, что поймать машину недалеко от больницы сложнее, чем поймать муху в комнате. Все же пришлось идти энное расстояние пешком, хотя совсем и не хотелось портить обувь, идя по лужам.
"Какая же мерзкая погода здесь в Англии".
Спустя некоторое время этой прогулки, когда они вышли на более оживленную улицу, им все-таки удалось поймать машину.
- До кингс-кросса, - бросил он, усадив Ренфилда и сев сам.
Дальше предстоял не долгий путь до вокзала, во время которого блондин чуть было не задремал. Но то, что иной раз их подбрасывало на кочках, не давало ему погрузиться в столь желанный сон. Как оказалось, Сорси устал. Конечно, все дни напряженного поиска Ренфилда, к тому же прежний путь от родной Трансильвании до Англии... все это отнимало не малые силы. Даже у того, у кого в распоряжении была целая вечность.
Расплатившись с водителем, блондин с недовольством повел плечами, когда холодные капли дождя ударили по лицу. Благо, что от вокзала пройти совсем немного до квартала красных фонарей, а потому, потянув Ренфилда за собой, Сорси зашагал довольно-таки быстро, мечтая поскорее оказаться в теплом и сухом помещении. Ну, практически сухом. Благо, что в той комнате хоть не капало, уже несомненный плюс жилья.
Дальше путь они преодолели довольно-таки быстро. Хозяйка борделя недовольно нахмурилась, когда увидела на пороге блондина со столь странным гостем. Он ничего не стал объяснять, просто взял у нее ключ от комнаты, за которую заплатил ранее и в которой жил эти дни.
- Потом все объясню, - опережая вопросы женщины, произнес вампир, после чего потянул болезного дальше за собой, до сих пор не отпуская его руки. Мало ли Ренфилд еще где-нибудь здесь потеряется?
Но, благо, никто не потерялся, и они все-таки добрались до этой скромной комнатки. Когда дверь закрылась за ними, Сорси блаженно потянулся, проходя к кровати и садясь.
- Какая же мерзкая погода. И так со вчерашнего дня. У вас тут постоянно дожди? - блондин заговорил первым, явно стараясь просто немного успокоиться, да только негодование все равно проскальзывало в голосе. - Ты сегодня ел? Если нет, то чуть позже решим этот вопрос, - неспешно вампир стянул свои сапоги и кинул их в сторону, после чего стал расстегивать блузу на себе. Сидеть в мокром совсем не хотелось. И даже если это не угрожало его здоровью, то просто это было неприятно. Холодная и мокрая одежда липла к телу.
Стянув вскоре с себя блузу и кинув ее на тумбу, блондин снова поднялся и прошел к окну, задергивая занавески, чтобы утром солнечный свет не побеспокоил его и не ранил нежную кожу своими ядовитыми лучами.
- Раздевайся. Не хватало еще, чтобы ты тут заболел, - подойдя к Ренфилду, блондин посмотрел ему в глаза, а потом прошелся пальцами по его груди, опуская руки, после чего подхватил за край больничной рубашки и потянул наверх, чтобы помочь ему раздеться.
"Как он похудел... сплошные кости, - взгляд вампира непроизвольно скользнул по телу больного, изучая его, отмечая изменения за то время, которое они не виделись. А изменения были на лицо. - Как же они тебя измучили здесь, мой милый мальчик... Но ничего, теперь все изменится... я помогу тебе забыть обо всех тех кошмарах, что тебе пришлось пережить в этой треклятой больнице".
Откинув верх в сторону, Сорси прижался к смертному, проскальзывая ладонями по его спине.
- Ванная в конце коридора, - прошептал в его губы блондин, лукаво улыбнувшись.

0

3

Англия, Лондон, Аббатство Карфакс, Психиатрическая больница ===>

Дождь позволил себе взять передышку едва ли на четверть часа и скоро снова застучал по крышам, заплескался, врезаясь каплями в рябые лужи. Холодная вода, разбиваясь о лицо и руки, бесцеремонно сползала под вылинявшую ткань больничного костюма, хоть и грубую, но не спасающую от зябкой сырости.
Ренфилд тряхнул головой, когда капли, пробираясь сквозь пряди взлохмаченных волос, стали щекотать шею. Как и Сорси, ему хотелось бы избавиться от опостылевшего одеяния, но мужчина счел не самой удачной идеей проделывать это прямо здесь, а потому лишь передернул плечами, буквально физически ощутив, как скользит шершавый халат по легкой ткани блузы вампира.
«Белый цвет просто ужасен», - убедил он себя, проводив взглядом тряпицу и наблюдая, как она стремительно темнеет от воды.
Помяв немного край собственной рубашки, Ренфилд всё же опустил руки и последовал за своим спасителем, опасаясь отстать от него даже на полшага.
Весь путь до вокзала прошел в молчании, исключая только редкие реплики, чтобы прояснить дальнейшую дорогу. Признаться, Ренфилд был этому даже рад. Его на самом деле страшно утомили разговоры. Те голоса, что преследовали мужчину в последнее время, порядком давили на слух, а теперь, вместо фраз, слишком часто имеющих смысл крайне неприятный, вокруг звучал лишь шум дороги, да стук капель, отскакивающих от корпуса транспорта.
Только в комнате борделя, когда за вошедшими захлопнулась дверь, и голос Сорси зазвучал вновь, Ренфилд улыбнулся, провожая взглядом каждое действие вампира.
- Дожди, - отвечал мужчина с кивком. – Это же старая добрая Англия…
В которой ни черта не изменилось. Ни за то время, что он пробыл в Трансильвании, ни за то, что он проторчал в больнице. Всё та же мерзопакостная Англия, как ворчливая стерва, вечно недовольная любым дуновением ветра и неизменно устраивающая истерику каждый раз, когда он приносил ей тучи чуть темнее тех светло-серых, которые она так любит. Подумать только. В этом же самом мире он жил когда-то и мог думать о чем-то кроме этих прекрасных неземных созданий, вечно молодых и бессмертных. О, если бы только Сорси был так великодушен, что решил бы подарить Ренфилду всё то, чем обладал и он сам! Ведь вампир не только не потерял бы ничего, но даже приобрел бы: последователя более верного, чем бывали когда-нибудь у него или его семьи. Мужчина закусил губу, задумавшись. Имел ли он право сейчас просить о таком? В том, что подобная участь его обязательно настигнет, он, в общем-то, не сомневался, но стоило ли пробовать именно сейчас, когда вампир преодолел такой долгий путь сюда, когда он вытащил его из треклятой больницы, а самое главное – когда он был настолько не в духе?
Движения Сорси были резки, голос то и дело царапал корочкой льда дежурные фразы, и Ренфилд замялся на месте, когда вампир стянул с него рубашку.
- Сорси зол, - вместо ответа констатировал мужчина, и хотя это был не вопрос, он хотел бы узнать причины недовольства вампира, а вернее, не касались ли эти причины конкретно Ренфилда.
На секунду мужчина даже решил, будто всё это было ловушкой, и Сорси привел сюда только для того, чтобы расправиться с ним лично, без свидетелей, обвинив в одному только ему известных грехах. Однако, это предположение быстро вылетело у него из головы, когда вампир прошелся ладонями по его спине, каждым прикосновением вызывая сотни мурашек и дрожь, поднимающуюся откуда-то из глубины души.
- Да… - не удержавшись, Ренфилд прихватил зубами нижнюю губу Сорси, но это был просто укус, не поцелуй. – А потом Сорси скажет Ренфилду, что его гнетет? Может быть, Ренфилд поможет. Я всё сделаю…
Подавшись вперед и сокращая любое расстояние, что оставалось между ними, мужчина, всё же, вспомнил о ванной комнате, когда по телу его снова прошла неприятная дрожь, не от близости на этот раз. Удалившись, он простоял под теплыми струями добрых полчаса, одновременно удивляясь тому, что в таком месте, как это могла быть горячая вода и тому, насколько сильно ему не хватало её в больнице. Не потрудившись воспользоваться полотенцем – потрепанным и местами протертым - по прямому его назначению, Ренфилд кое-как закрепил его на бедрах и, набросив еще одно на плечи, пошатываясь, вернулся в комнату, замерев на пороге.

Отредактировано Renfield (2013-09-13 18:00:42)

0

4

Стоит признаться, что Сорси не ожидал такого вопроса. Верней, утверждения. А потому замер и даже не успел отреагировать на укус губы.
"И впрямь, я злюсь. И даже он это заметил. Не хорошо, совсем не хорошо. В конце концов, он ни в чем не виноват. Удивительно, что так быстро остыл и не злится из-за того, что я раньше не забрал его. Впрочем, он же не знает, что четыре года назад я снова был здесь. Оно и к лучшему. Лишние вопросы мне ни к чему. Просто потому, что я не хочу объяснять, что у меня было столь серьезное увлечение другим человеком. Сомневаюсь, что ему понравится это слышать".
Он ничего не ответил на вопрос Ренфилда, лишь нахмурился, провожая его взглядом, когда болезный пошел к двери. Стоило двери закрыться за ним, вампир тяжело вздохнул и зарылся в собственные волосы, проходя к постели и присаживаясь на нее.
"Как ему объяснить? Рассказать то, что граф пригрозил нам смертью? И это после того, что он видел, какие были отношения между нами? Хах! Сказать, что граф нашел свою мертвую жену и теперь одержим ей? Да только вот... Я не могу. Право, это так глупо звучит! Пусть Мина внешне и похода на Элизабету, но с чего же он решил, что это ее реинкарнация?! Ведь внешность же может быть обманчива. Мало ли, кто еще может быть похож на нее. И что, он тоже скажет, что другая похожая на нее... что такая девушка - ее реинкарнация?! Идиотизм!"
Сжав пальцы в собственные волосы, он судорожно выдохнул. С чего граф вообще принял ее за Элизабету? Где доказательства того, что это действительно так? А доказательств пока что не было. По крайней мере, так думал блондин и хотел верить в то, что Дракула просто ошибся. Оттого ли, что просто боялся, что тогда больше окажется не нужным графу? Скорее всего, именно из-за этого вампир так и беспокоился. В конце концов, все прежние их близости были только по инициативе самого Сорси, которому безумно хотелось быть ближе к графу. Пускай и таким вот образом. Может, он не особо-то правильный способ для этого выбрал? Только вот думать об этом совсем не хотелось.
Снова тяжелый вздох сорвался с губ. Дождь продолжал барабанить в окно, заставляя вампира хоть немного отвлечься от столь безрадостных мыслей, которые охватили его за это время недолгого одиночества.
"Интересно, а что граф будет делать, если мы с ним случайно столкнемся в городе? Попытается вернуть меня? Вряд ли. Зачем я ему? Только очередной уродец его свиты, не похожий на других из-за своей природы. Ненавижу..."
Вот только кого он ненавидел, Сорси сказать не мог. Ненависти к графу, несмотря на последние события, он не испытывал. Скорее обиду, что они для него так мало значили, что он пригрозил им смертью из-за какой-то девушки, которую, похоже, он так и не смог заполучить.
"Хотя... это только вопрос времени, всего-то. Граф всегда получает всех, кого хочет. Потому в его коллекции столько девушек. Это и не удивительно же. Дракула так красив, что им невольно начинаешь любоваться. Даже я не могу отвести от него взгляд, когда нахожусь рядом. А потому... потому нам лучше не встречаться, если я не хочу снова попасть под его чары".
Руки безвольно повисли вдоль тела, блондин приглушенно хмыкнул. От судьбы не уйдешь, но Сорси все же надеялся, что именно ему удастся это сделать. Или, по крайней мере, что жизни в графе замка - не его судьба.
Когда дверь тихо скрипнула, впуская Ренфилда, блондин поднял голову и как-то устало улыбнулся, смотря теперь на своего... а кем для него был Ренфилд? Любовником? Возможно. Вот только вампир сомневался в этом сейчас. Может от того, что сомневался, что больной еще на что-то способен? Впрочем, нет, сомнений не было.
- Похоже, что я засиделся. А ведь хотел присоединиться к тебе и тоже ополоснуться, - хмыкнув и поднявшись, вампир подошел к Ренфилду и втянул его в комнату, но только для того, чтобы освободить себе путь, после чего сам пошел в ванную.
Сорси потратил не так много времени. Быть может, прошло где-то полчаса, а может чуть меньше. Когда он вернулся, надев на мокрое тело свои брюки, то уже смог хоть немного взять себя в руки и откинуть неприятные мысли.
"Да и какой смысл терзать себя этими мыслями? Это уже ничего не изменит, если честно".
Пройдя к больному, блондин подошел и поймал его в объятия, снова улыбаясь уголками губ.
- Что-нибудь хочешь, мой милый? Не обращай внимания на мой прежний тон, Рени. Я просто устал с долгой дороги. Ты же понимаешь, какой долгий путь, правда? И кровь не найти так легко, как... как в Трансильвании. Не обращай внимания, я немного отдохну, и все будет хорошо...

0

5

Ожидание не повлияло на Ренфилда сколько-нибудь хорошо. В его голове было пусто, мысли не роились букашками, а как будто, вконец выбившись из сил, успокоились и замолкли, оставляя его в полном одиночестве. Бесцельно побродив по комнатке, мужчина упал на кровать и принялся изучать взглядом потолок. Чтобы занять себя хоть чем-то, вначале он решил сравнить эту крышу с той, что часто лицезрел в больнице, но скоро ему надоело вспоминать об этом месте, поэтому, зарекшись возвращаться туда даже мысленно, Ренфилд стал прислушиваться к звукам, доносящимся из-за приоткрытой двери. Главным образом он пытался уловить шум воды в ванной комнате, куда, очевидно, направился Сорси, и не сказать, чтобы эта затея совсем не увенчалась успехом. Несмотря на то, что в такой час в заведении, подобном этому не могло быть абсолютно тихо, скоро Ренфилд услышал (а может, просто придумал это себе), как вода бьется о твердую поверхность, иногда замолкая, пойманная телом вампира, а иногда обрушиваясь с особенной силой. Сами собой мысли от ничего сползли к Сорси. Воображение быстро сделало своё дело, и мужчина довольно улыбнулся, наслаждаясь картинами, что оно так услужливо преподнесло. Но, впрочем, улыбка скоро сошла с уст Ренфилда, стоило ему только задуматься о естестве своего спасителя, одного из тех, кого он считал своими господами. Нет сомнений, это тот самый миг, которого мужчина столь преданно ждал. И сколько бы раз Сорси ни бывал до этого в Англии (в чем был так уверен один из врачей), если он не забирал его раньше – на то должны были быть причины. Зато сейчас ничто не могло отвратить Ренфилда от сладостного предвкушения: теперь всё будет иначе.
Снова мужчина заулыбался и, заслышав приближающиеся шаги вампира, бодро подскочил с постели, игнорируя секундные головокружение и черноту в глазах.
- Рени нечего желать теперь, когда почти всё уже осуществилось, - зашептал Ренфилд, приникнув к Сорси. Его тело, согретое водой, отдавало жаром – странно ощущать такое от вампира. – Ведь Сорси его не покинет больше? И возьмет с собой, куда бы ни отправился… Трансильвания. О, да, путь долог. Ренфилд помнит. И про кровь помнит. Ты хочешь её? Сейчас. Я ведь здесь. Тебе не нужно больше искать ничего… Никого.
Выдыхая слова вампиру на ухо, мужчина сомкнул руки за его спиной и машинально провел ладонями вверх, собирая не высохшие еще капли воды, что срывались со светлых волос и катились по мраморной коже, оставляя влажные дорожки. Отстранившись, чтобы иметь возможность видеть лицо Сорси, Ренфилд принялся старательно изучать его, будто хотел запомнить каждый дюйм. Что, в общем-то, было ему без надобности: трудно даже предположить, что такое нужно было бы сотворить с Рени, чтобы он вдруг позабыл это лицо и этот голос. О, нет, если он когда-нибудь и прекратит думать о них, то лишь в могиле. А ведь именно такой участи мужчина и хотел избежать. Именно поэтому хотел стать таким же, как Сорси, чтобы никогда не отдаляться от него, чтобы вечно быть подле, служить ему, любить его. О чем еще можно было мечтать?
- Сорси устал, - повторил Ренфилд, склонив голову на бок. Он давно уже перестал замечать, когда перескакивает в речи на третье лицо или обратно. - У Сорси нет сил. Рени может тебе их дать. Он будет счастлив, если ты научишь его, как жить долго-долго, чтобы он мог всегда помогать тебе. Пожалуйста…
Мужчина коротко и как-то нервно улыбнулся, а после закусил губу, борясь с предчувствиями то ли эйфории, которая обязательно охватит его, если Ренфилд получит согласие, то ли жгучей досады в обратном случае. С одной стороны у Сорси не было причин отвергать своего любовника, но с другой – мужчина так давно ничего не слышал от вампира, что просто не мог знать, если таковые появились. Но, так или иначе, Ренфилда терзало маниакальное желание любой ценой остаться с Сорси навсегда.

0

6

"Не покину? Вот этого-то я не могу обещать. Мой милый Ренфилд, разве могу я быть с тобой вечность, когда вскоре ты состаришься и прекратишь привлекать меня? Нет, это глупо так даже думать. Жаль, конечно, терять такого привлекательного человека, но у каждого свой срок. И у него он однажды наступит, хочу я этого или нет. К сожалению... им всем предстоит однажды увянуть", - проскользнув кончиками пальцев по щеке больного, блондин улыбнулся уголками губ.
- Я хочу отправиться снова в Париж... хотя это и опасно. А вдруг кто-нибудь вспомнит меня? А ведь прошло уже больше пятидесяти лет после того, как я стал таким... это вызовет множество вопросов, а я даже не смогу дать ответ на них. Почему я до сих пор молод? Почему так холоден? Почему избегаю дневного света? Один ответ только, который нельзя озвучивать им. Я мертв. Практически мертв. Не человек больше. Только поймут ли они это? Нет, они слишком трусливы, чтобы понимать и принимать такое. Тут же устроят охоту на меня и попытаются убить. А может повезет и никто не встретиться из тех, кто мог бы меня вспомнить? Кем я был... правда, интересный вопрос? - вампир усмехнулся, подхватывая снова лицо Ренфилда за подбородок и вглядываясь в его преданные глаза. Вот только следующий вопрос заставил Сорси нахмуриться, более того, он отошел от больного и улегся вскоре на кровати, заложив руки за голову и прикрывая глаза.
"Хочешь этого ада так же, как и тогда? О, Ренфилд, ты даже не представляешь, какой мучительной может стать эта вечность. Если бы я только знал, кто обратил меня... то убил бы его в тот же день за это".
- Рени, мальчик мой, - блондин начал мягко, но потом в его голосе появились нотки недовольства, - я должен тебя разочаровать. Увы, но я не знаю, как стать живым мертвецом. Это знает граф. Быть может, какие-то другие вампиры. Я же не интересовался этой стороной вопроса. Да и нет ничего привлекательного в вечности, поверь уж мне на слово. Я каждый день проклинаю того, кто сделал меня таким. Став таким, ты потеряешь куда больше, чем приобретешь. Разве граф тебе не говорил? Ах да, не говорил. У него не было времени на это. Но вот послушай меня, - сев на постели, вампир посмотрел на Ренфилда, упираясь теперь ладонями вдоль своего тела. - Большего ада нет в жизни, чем потерять ее. Это иллюзия жизни. Вечная зависимость от крови и страх перед всей святой атрибутикой. Страх перед солнцем. Ты никогда больше не увидишь рассвет или закат, потому что солнечный свет причинит не меньшую боль, чем раскаленное железо. Ты будешь вынужден прятаться от людей и стать изгоем. Да, хорошо когда находятся рядом другие вампиры, но даже за пятьдесят лет они успевают осточертеть так, что хочется бежать от всех них на край света. Ты не видишь оборотной стороны такой жизни, и это меня весьма печалит, Рени. Вечная молодость, вечная жизнь... это только звучит привлекательно, да только цену приходится платить не маленькую за эти "подарки". Ах да, а еще твое тело будет всегда холодным, сердце больше никогда не сможет биться. И не факт, что ты сможешь сохранить те чувства, что испытываешь сейчас. Не факт, что тебя будет интересовать что-то еще, кроме крови. Вечное рабство, - Сорси коротко усмехнулся, а потом снова откинулся на подушку, протягивая руку к потолку. - Если бы ты только знал, как иной раз я хочу увидеть снова небо, залитое солнечным светом, почувствовать его ласковые лучи... такая мелочь, но именно по ним начинаешь скучать спустя столь долгое время.
"Действительно, сколько раз я мечтал прогуляться днем по окрестностям Трансильвании, чтобы увидеть ее истинную красоту? Но оказался вынужден прятаться в ночи, чтобы кого-то поймать и перекусить. Словно звери... разве это жизнь? Нет. Пустое существование без цели. Только невестам и нравится это. Они не против вечность бегать и пить кровь, позабыв о том, что могло их когда-то привлекать в человеческой жизни".
Тихий выдох, после чего блондин прикрыл глаза и опустил руку. К чему теперь все эти размышления, если все равно Сорси ничего не мог поделать больше? Только попытаться найти того, кто прервет его жизнь. Но... все же умирать снова страшно, а потому вампир и оттягивал этот страшный момент.

0

7

Всё, что говорил Сорси, не имело значения. Все доводы, которыми он пытался переубедить Ренфилда, проскальзывали мимо его ушей, ни на секунду не задерживаясь в воспаленном сознании. Скрипя зубами, мужчина насилу заставлял себя молчать, цепляясь лишь за понимание того, кем именно являлся говорящий вообще и что он значил для Ренфилда в частности. Жаль только, что эту значимость сам мужчина не разделял. Он ставил вампиров в ранг высших существ и имел дерзость считать, что когда-нибудь он тоже сможет стать хотя бы отдаленно похожим на них. Но нет, нет, оказалось, Ренфилд был недостаточно хорош. Горько, грубо, почти страшно. Почти больно, и это снова не та боль, которая приносила бы наслаждение.
Лицо мужчины исказилось, выдавая растерянность и досаду, но лишь на миг, после которого Ренфилд снова нахмурился, сверля Сорси тяжелым взглядом. Он что-то сделал не так. Но что и когда? Он всё время лишь ждал – вот единственная его заслуга. Но, похоже, она не была такой уж большой.
А Сорси говорил ему о жизни, по которой скучал. Даже вампирам было свойственно такое чувство, как ностальгия, и осознание этого на некоторое время отодвинуло недовольство Ренфилда в сторону. Образ Сорси, лежащего на кровати, пошел рябью перед глазами, и мужчина прищурился, пытаясь восстановить четкость. В его голову закрались мысли о том, что он вовсе не так уж и хорошо знает своих господ на самом деле, не так уж и хорошо он может угадывать их желания, раз речь вампира показалась ему настолько нелогичной и почти бессмысленной. А впрочем, даже если смысл в ней и был, то лишь для Сорси, а мужчина не мог постичь его, и не желал пытаться. Что значила теперь для Ренфилда обычная смертная жизнь? Может быть, когда-то она и была для него ценна уже единым своим наличием, когда-то он даже и не помыслил бы о том, чтобы добровольно променять её на вечную бытность живого мертвеца, когда-то он предпочел бы бежать от такой участи на край света и дальше, когда-то, когда-то… «когда-то» больше не существовало.
Тряхнув головой, мужчина шумно выдохнул. Всё-таки, он выбрал не подходящее время. Или неподходящего вампира. Да, Сорси просто не знает, как это сделать, он об этом и сказал. Но есть ведь еще и другие, есть граф. А это означает, что нужно лишь дождаться, когда они снова будут вместе. Да, дело было только лишь в этом…
Никакие слова не возымеют действия над тем, кто не хочет их слышать, а тем более - понимать. А мужчина не хотел. Спасаясь от истины, он придумал свою, и ничто не мешало ему выдать желаемое за действительное. Убедив себя в правоте собственных мыслей, Ренфилд снова поднял взгляд на вампира. Зрение восстановилось, и всё будто вернулось в привычную колею.
- Сорси устал, - тихо заговорил он и кивнул с мягкой улыбкой, что сменила вдруг нить недовольно поджатых губ. – Рени понимает. Он устал тоже…
Со скрипом половиц подойдя к кровати, Ренфилд лег рядом с вампиром, не без удовольствия вытягиваясь на простынях. Даже продавленная постель борделя казалась не в пример более комфортной, чем койка в больнице… Мысленно обругав себя за новое воспоминание об этом злосчастном месте, мужчина повернулся на бок и, подперев голову рукой, кончиками пальцев свободной осторожно провел по руке вампира, что он вытягивал минутой ранее к потолку, в тщетной попытке ухватить собственные воспоминания.
«И о чем он только говорил? Неужели на самом деле можно чувствовать такое, когда у тебя есть всё, и нет ничего, что ты не мог бы заполучить? Неужели можно скучать по какому-то солнцу? Нелепость…»
Медленно склонившись над Сорси, будто выспрашивая позволения, Ренфилд коснулся его губ своими, тут же ощущая, что тело вампира уже остыло после душа. Нет, холодная кожа и небьющееся сердце определенно волновали мужчину меньше всего.
- Рени останется, пока Сорси не отдохнет. А потом… - Ренфилд не договорил, задумавшись: а что потом?
Ни о какой конкретной цели своего пребывания здесь мужчина не знал. Но, впрочем, сильно его это и не волновало.

0

8

"Понимает меня? Сомневаюсь. Твой взгляд больше не ясный, а в мыслях только одно желание. Для этого не надо уметь читать оные, чтобы знать. И самое печальное, что в этом больше всего моей вины. Довел его до безумия, раскрыв нашу тайну. Впрочем, он сам увидел, когда граф пил мою кровь, когда я в очередной раз нарвался на наказание".
Самое смешное, что чем больше думал Сорси, тем больше понимал самую противную для себя вещь. Он скучал по Дракуле. Ему хотелось снова оказаться подле их господина. Да только он сделал свой выбор, и теперь дороги назад не было. Отказаться от всего, всей роскоши, свободной жизни от обязанностей... этот тяжелый шаг дался блондину с трудом. Сложно возвращаться к тому, от чего хотелось бы сбежать и никогда больше не возвращаться. Но вот он снова в борделе, лежит на продавленной постели. И, казалось бы, что не было тех четырех лет, которые успели пройти с момента его последнего пребывания здесь.
Вздох все-таки срывается снова с губ вампира, потом он, повернувшись, смотрит на Ренфилда. Смотрит, изучает взглядом, вспоминает о том, что когда-то испытывал к этому человеку. Вряд ли он его любил. Нет, скорее всего, Сорси просто увлекся им в достаточной мере, чтобы на какое-то время потерять контроль над самим собой. Да только теперь это прошлое. И хоть блондин вернулся сюда за Ренфилдом, он не был до сих пор уверен в том, что хочет надолго связывать свою жизнь с этим человеком. Как оказалось, решать что-то и делать на горячую голову - не лучшая идея, а уж тем более для вампира.
- Ренфилд, я вампир. Мне не нужен отдых. Сон мне не дает ничего. Это просто привычка, - с какой-то тоской произнес блондин, после чего перевернулся на бок так, чтобы удобнее было смотреть на болезного. - Хуже всего то, что я не знаю, что делать дальше, понимаешь? Вот я приехал в Лондон и что дальше? А ничего. Деньги скоро закончатся, и придется снова возвращаться к тому, чем я привык зарабатывать. Потому что ты вряд ли сможешь работать, о, нет, Ренфилд. Ты не в том состоянии, увы. А если я вернусь к этой работе, то мы уже не сможем никуда уехать. У нас не будет ничего, кроме этой комнаты. Ни-че-го. Ты понимаешь, да? - снова вздох, после чего Сорси протянул руку и погладил его по щеке, потом уже зарываясь пальцами в кучерявые волосы. - Мы будем жить здесь до той поры, пока люди не поймут, кто я на самом деле. Тогда нам придется бежать, не имея ничего за душой. Бежать для того, чтобы выжить. Я не всесилен, Ренфилд. И меня тоже можно убить, как и любого из нас. А я не хочу снова умирать. И хуже всего то, что я не могу вернуться, Ренфилд, понимаешь? Я ослушался приказа графа, и он обещал нас убить, если мы тронем одну девушку. А я мечтаю свернуть ей шею, потому что она отняла у нас графа, - в какой-то момент, уложив больного на спину, блондин уселся ему на бедра, упираясь ладонями тому в грудь. - Он упрекает меня в том, что я увлекаюсь живыми, а чем сам лучше? В ее груди так же бьется сердце, а по венам течет кровь. Ах да, различие в том, что она похожа на его покойную жену, всего-то.
Проведя ногтями по груди человека, блондин тихо усмехнулся, а потом склонился к лицу больного, касаясь практически его губ, но оставаясь буквально в миллиметре от них. - Представляешь? Он променял меня на какую-то девку. Ему не нужен я, не нужна свита... и ты ему не нужен. Так что ты зря надеешься на то, что он смилуется и подарит тебе вечность. О, нет, Ренфилд. Он обращает нынче только прекрасных мотыльков. Тех девушек, которые столь падки на его молчаливую обворожительность, - Сорси смеется. Как-то тихо, немного надломлено, словно и впрямь случилось непоправимая трагедия. Увы, в которой по большему счету виноват он сам и никто другой. Если бы он был немного более послушным, то граф бы не злился. Тогда бы у него просто не было бы повода. Но разве мог этот блондин укротить свой нрав? Увы, но нет. Отсюда все и беды.
Уткнувшись носом в шею человека, вампир судорожно втянул воздух носом. Стоило ли сейчас брать кровь своего друга или же подождать? Он сомневался и обдумывал, не торопясь принимать решение.

0

9

Странно ли – нет, но и вампир, организатор этого спонтанного побега от безобразной, но уже ставшей такой комфортной реальности, тоже задавался вопросом: «а что потом?». Так же наивно, выбрав всего лишь приблизительное направление и полагаясь исключительно на волю судьбы, он бросился в реку и поплыл вниз по течению, надеясь скоро наткнуться на какой-нибудь камень, что послужил бы ему опорой. Совсем как Ренфилд, ухвативший его за руку и последовавший слепо, без раздумий о том, что станется с ними в результате.
Мужчина опустил взгляд, осмысливая безрадостную картину, что рисовал Сорси. Нет, он не думал о том, что им обоим стоило бы остаться при своих изначальных позициях, в конце концов, Ренфилд был свято уверен, что вампир прибыл именно за ним, а, следовательно, – знал, для чего ему нужен больной и имел какой-нибудь план. Но с каждым словом Сорси всё более и более разубеждал его в этом, раз за разом за ненадобностью срывая с языка Ренфилда любые предположения по поводу ближайшего будущего.
Однако, мало-помалу ситуация прояснялась. Пусть и в каком-то странном, невыгодном свете неопределенности, но она уже почти начала казаться мужчине ясной достаточно, чтобы просто согласиться, шепнув короткое «да» с улыбкой Но это было ровно за секунду до того, как в рассказ Сорси вклинился граф, да еще с такой стороны, какую Ренфилд ну никак не был готов принять.
- Обещал убить? – переспросил мужчина, особенным недоверием выделяя второе слово.
Слишком уж дико звучало. За всё время пребывания Ренфилда в замке Дракулы он успел четко запомнить: граф и его свита – единое целое. Как может голова пригрозить отрубить части собственного тела? Разве не должна она сама понимать, что при этом останется ни с чем? Калекой без надежды восстановиться.
- Нет, - мужчина мотнул головой, накрывая ладонями пальцы Сорси и слегка сжимая их. – Он ведь не мог. Это не правильно. Сорси есть часть графа, вся его свита – его часть. Как же он останется один? Покойная жена… Былые чувства… Это было так давно, слишком давно. Нет, нет, это не правда. Не верно.
Ренфилд увещевал вампира свистящим шепотом, словно бы мать, твердящая ребенку, что всё будет хорошо, в то время как тот убивался какой-то малостью, нынче казавшейся ему самой большой бедой. Но мужчина искренне верил в то, что говорил и считал, что ему удастся  убедить вампира в этом. Ведь он прекрасно помнил, как граф любил свою семью. О, как хотелось бы и Ренфилду однажды получить хоть толику этой любви! Но Сорси был жесток в речах. Он даже не оставил больному шанса надеяться, вернее – не хотел оставлять. Чуть повернув и приподняв голову, Ренфилд подставил шею под укус, в ожидании прикрыв глаза.
«Сорси жесток. Но такой он есть. Таким я  знаю его. И таким я его принимаю. Жестокий… Он не хочет, чтобы я был с ним таким же холодным и вечным. Тогда я буду с ним теплым, пока не остыну. Так я тоже могу оказаться полезным».
Вампир медлил, никак не желая принять от Ренфилда то единственное, что он мог бы предложить. Ведь единственное? Как оказалось… Как оказалось, Сорси вовсе не имел никаких грандиозных идей, и даже просто вернуться к графу в его планы не входило. Всё, чем ограничивались сейчас мысли вампира – проблемы насущные: как прожить следующий день, чтобы он если и приблизил их – его и Ренфилда – к полному фиаско, то хотя бы не сильно. И главным героем этих размышлений являлся сам Сорси, без Ренфилда, сметенного за недееспособностью. Что, в свою очередь, наталкивало на мысли:
- Если Ренфилд… - пробормотал он в темноту, не открывая глаз, - если я ничего не могу сделать… И если ты не хочешь, чтобы я был таким же, как ты… То зачем? Почему я здесь?
Резонный вопрос, и в первую секунду мужчина хотел было тут же одернуть себя, предложив один из уже избитых ответов, но вовремя вспомнил, что любые причины уже были отодвинуты вампиром до того, как Ренфилд мог бы озвучить их.

0

10

- Именно, Ренфилд. Он сказал, что не пощадит нас и убьет, если кто-то из нас тронет ее хотя бы пальцем. Так много страха за жизнь этой смертной, - хмыкнув, Сорси провел кончиком язычка по шее человека, потом чуть прихватывая кожу зубами, но не раня. - Видимо мы не так-то многое для него значим. Видимо... это больше наши фантазии, чем действительность. Правда грустно? Лично мне грустно от того, что меня променяли на какую-то девчонку, в которой ничего особенного нет! - разве только не вспоминать то, что она так похожа на Элизабету и то, что она еще жива и граф может сделать ее своей.
"Я этого точно не выдержу, если он появится вместе с ней в замке. Да, это было правильное решение - сбежать. Сбежать от самого себя, ото всех... Наверное, со стороны это выглядит глупым поступком, но разве они могут понять, что я испытываю сейчас на самом деле? Даже граф не понимает, что когда я говорю ему о любви, то говорю о своих истинных чувствах. Ах да, ему же не нужны эти человеческие эмоции, чувства, слабости..."
Жалость к самому себе, попытки утешиться так... вот чем сейчас бессовестно занимался вампир, совсем позабыв о том, что кому-то может быть и хуже. Точнее, не кому-то, а именно Ренфилду, которого он выдернул из плена больницы и теперь не знал, какое применение ему найти. Потому и вопрос этого болезного оказался вполне резонным, но таким не желаемым для блондина. Просто потому, что теперь приходилось думать и об его будущем, которое он с трудом представлял.
- Прости, я не подумал о том, что будет дальше, когда заберу тебя из больницы. Не подумал и о том, чем ты будешь заниматься. Не сидеть же постоянно в четырех стенах, - задумавшись чуть глубже, вампир снова прихватил зубами кожу, оставляя свою метку на шее жертвы, - надо только придумать, чем мой милый Ренфилд может заниматься. У тебя есть какие-нибудь пожелания? Нужно же что-то решать на ближайшее будущее, - клыки коснулись бьющейся жилки на его шее, но Сорси снова не укусил, продолжая дразниться.
"Если только устроить его здесь помогать и заниматься бумагами. Но сможет ли? Насколько сильна его травма? Есть ли вероятность того, что он сможет заниматься своей прежней работой так же хорошо, как делал это раньше?"
- Рен... филд... Рен... - выдохнув в шею человека, вампир поднял голову и посмотрел на болезного, чуть прищуриваясь. - У меня есть одна идея того, чем ты можешь заниматься. Тогда один вопрос сам собой решиться, к тому же ты будешь занят до того момента, пока я не освобожусь. Ты же понимаешь, что сутки напролет я не смогу быть рядом с тобой, - томным шепотом продолжал говорить Сорси, приглушенно мурлыча. Такой вариант показался ему вполне разумным, если сравнивать со всем тем, что прежде крутилось в его светлой голове.
"Быть может, если он увлечется немного работой, я смогу продумать дальнейший план действий. Тем более, если мы хотим все-таки рискнуть уехать прочь. Или же он не захочет и все это видимость?"
Взгляд на его лицо, после чего блондин непринужденно улыбнулся.
- Потому что ты мне нравишься живым. Потому что я чувствовал свою вину за то, что граф отправил тебя прочь из замка, а потом тебя заперли здесь. Разве Рени заслужил такое обращение? - ладонь прошлась по его щеке. Тем Сорси и отличался от других вампиров, что был крайне импульсивен и чаще всего действовал, поддаваясь собственным чувствам, которые испытывал в данную секунду. То, что его настроение могло перемениться радикально уже через секунду, его нисколько не волновало. В конце концов, он же Душа, а не какая-то непонятная часть графа.
- А сейчас нам следует с тобой отдохнуть, милый мой мальчик. Ты же хочешь получить небольшую награду за то, что был таким хорошим и ждал меня, да? - легко соскользнув с постели, Сорси расстегнул свои брюки, а потом стянул их, кинув на ту же тумбу, где была его блуза, после чего, не скрываемый никакими тряпками, вновь вернулся на прежнее место. Конечно, это не самое лучшее решение заняться сексом, когда нужно думать о будущем и проблемах, но вот именно думать и именно сейчас блондин больше не хотел, а потому ему куда проще заняться чем-то таким. Ладонь скользнула по груди смертного до живота, потом он устроил и вторую ладонь на краю полотенца, после проследовав путь наверх, нарочно задевая ногтями его соски. Лукавый взгляд, не менее лукавая улыбка... и абсолютное отсутствие стыда. Именно таким сейчас предстал перед Ренфилдом вампир, который после склонился и накрыл губами его правый сосок, играясь с ним кончиком язычка и иной раз нарочно покусывая, пока тот не затвердел. После он повторил такую же процедуру и со вторым, решив подразнить еще немного своего больного.

0

11

И всё-таки, Сорси зол. Хотя нет, он обижен. Оскорблён, возмущен. И, право, его можно было понять, если всё, о чем он рассказывал, на самом деле имело место быть. Пусть верилось в это и с трудом, но убеждённость вампира заставляла сомнения иссякнуть: граф и правда угрожал своей свите, чья априорная преданность едва ли сопоставлялась с его увлечением некой девушкой, причем, исходя из слов Сорси, живой.
«Живая… На что она ему сгодиться живая? Пить её кровь, смотреть, как она увядает? Как не много… Даже не сотая часть от того, что могли бы сделать для него вампиры. Хотя, граф ведь мог бы…»
Ренфилд распахнул глаза и то, о чем он не подумал раньше, заставило его напрячься всем телом. Граф ведь мог бы сделать её не живой, такой же, как он сам, такой же, как его семья. Ведь он это умеет, Сорси сказал. И тогда она заменит Дракуле их всех, и сможет быть его душой, и чувствами, и разумом и благом. Сорси ведь этого боится? А это уже происходит. Иначе не находился бы вампир здесь, в Богом и Дьяволом позабытой комнатушке дешевого борделя.
- Грустно… - эхом повторил Ренфилд, издав короткий, едва слышный стон, когда вампир слишком заигрался с его кожей над артерией.
От непривычных ощущений волосы на руках встали дыбом, и мужчина обнял Сорси ладонью за шею, попытавшись принудить его к укусу.
- Что угодно, если это поможет нам. Ренфилд всё сделает, ни от чего не откажется. И тогда у нас не будет проблем. Сорси и Рени смогут уехать… В Париж, да. Чем Сорси хочет, чтобы Ренфилд занимался, пока будет ждать его?
Рука мужчины скользнула к плечу вампира, вниз по руке, и он улыбнулся в ответ. О, да, слова Сорси, в которых он признавал, что Ренфилд нравится ему, какое бы значение они не имели на самом деле, определённо ласкали слух. А напоминание о недалеком прошлом, напротив, разжигали те негодование, ярость и жажду мести, что, казалось бы, уже улеглись. Посему сложно было уловить тот момент, когда выражение лица больного от почти счастливого переменилось до озлобленного.
- Нет, - процедил мужчина сквозь сжатые зубы, - он даже не был ни в чем виноват…
Истинная правда. Вся вина Ренфилда заключалась лишь в том, что он слишком сильно был связан с графом и его свитой, в том, что слишком преданно ждал их возвращения, в том, что он так и не позволил врачам отобрать у него всё это.
«Гадкие докторишки! Ничего, им еще воздастся по заслугам. Каждому».
- А сейчас нам следует с тобой отдохнуть…
Ренфилд приподнялся на кровати вслед за Сорси, опираясь на локти и провожая его взглядом. Всё, что могли выловить глаза мужчины в темноте: точеный силуэт, призрачно-серый в отсутствии света. Шорох ткани, движение воздуха, - и ничто не скрывает нагого тела, касаться которого только взором уже было удовольствием.
Больной откинулся на спину, снова ощущая приятную тяжесть веса Сорси, и лицо его разгладилось, стоило лишь наткнуться на взгляд поблескивающих глаз вампира. Взгляд, обещающий, что в ближайшее время ни один из них даже и не помыслит о том, чтобы вспоминать о насущных делах. Ренфилд ухмыльнулся, долго, довольно и опустил глаза, следя за Сорси из-под полуопущенных век. Действительно, достойная награда за ожидание. Мужчина блаженно выдохнул, машинально возвращая руку к волосам Сорси и зарываясь пальцами в пряди.
«”Если подвернется случай, спроси его, чем он зарабатывал в Лондоне, - пронеслась вдруг в голове фраза одного из врачей больницы, который утверждал, что он знал Сорси и познакомился с ним здесь. – Иди ты к чёрту, Вуд. Иди ты к чёрту».

0

12

И все же долю умиления Ренфилд вызывал у Сорси, особенно тогда, когда утверждал, что вампир не виноват в том, что его отправили прочь из замка.
"Нет, мой милый. Не увлекайся я тогда тобой так сильно, граф бы не разозлился и не тронул бы тебя. Верней, не выслал бы прочь. Трогать... трогали мы его довольно-таки часто и за разные места. Но граф не любит, когда кто-то из нас увлекается живыми. Нет, на это у него запрет, который нарушать себе дороже. Впрочем, что толку сейчас об этом думать? Смысла никакого, я не могу повернуть время вспять, чтобы исключить такую досадную ошибку, которая привела к таким последствиям. Я разрушил жизнь этого смертного, а он и не прочь. Как глупо... к чему это, Ренфилд?"
Вслух он ничего не отвечает, да и зачем? Все разговоры пора бы было оставить так же в прошлом. По крайней мере, до утра. А там он уже и расскажет о том, чем придется заниматься Ренфилду в ближайшем будущем до того, как вампир придумает, что делать. Сейчас же... сейчас хотелось просто хотя бы ненадолго забыть. Выкинуть все лишнее из головы. Вот только блондин прекрасно понимал то, что это сделать будет не так-то просто, даже если рядом практически любимая игрушка-человек.
- Ты еще не забыл о том, что такое секс? - последнее слово вампир произнес с придыханием, поднимаясь и касаясь практически губ болезного, практически, но оставаясь буквально в миллиметре от оных, чтобы опалять их могильным холодом, который напоминал об истинной природе эдакого змея-искусителя. Выгибаясь, прижимаясь, а потом проводя кончиком язычка по щеке Ренфилда, делая все это нарочито медлительно, обманчиво. Этот обман в каждом жесте: когда Сорси практически ласково проводит по щеке болезного ладонью, потом спускает ее на грудь, скользя теперь ногтями и все же целуя, но столь легко, что этот поцелуй можно было бы назвать довольно-таки невинным, если бы вампир не был самим собой. Нет, слово "невинность" давно забыто им, как нечто неподобающее вампиру, который ради своей жизни отнимает чужую, который живет только для того, чтобы пить кровь.
"Кровь - это жизнь", - эхом в памяти прозвучали слова графа, который каждый раз это повторял. Ничего нет ценнее крови, ничего нет важнее крови для того, кому предстоит жить целую вечность на этой проклятой Богом земле. Как-то некстати вспомнился и тот ангел, которого он с особым удовольствием выкинул из окна, зная, что его хозяин ничего не сделает, не поможет своему верному приверженцу не испытать настоящую боль. Как неосмотрительно позволять ангелу-хранителю спускаться к людям в человеческом облике! Как опасно для них! И как соблазнительно для того, чтобы заставить страдать.
Ладонь вампира скользнула дальше по груди смертного, прошлась по низу живота, оглаживая, а потом ниже, пока холодные пальцы не коснулись обнаженного члена Ренфилда, а сам он чуть сдвинулся ближе к коленям. Интересно, тот помнил, каково это заниматься сексом с вечно холодным? С тем, кто никогда не сможет сгорать в объятиях?
Пальцы заскользили по длине, чтобы заставить человека возбудиться, иной раз оттягивая с головки крайнюю плоть, оголяя оную. Что он сейчас испытывает, когда Сорси так дразнится в своих прикосновениях и ласках, когда его губы касаются шеи, проходятся поцелуями по ключицам, спускаясь к груди и проводя между ними кончиком язычка, оставляя влажную дорожку. Как же хорошо, что в комнате было темно, и эта тьма способствовала пробуждению некоторых привычек блондина.
Пальцы продолжали свою игру, вампир же повторил путь языка теперь поцелуями. Ему хотелось увидеть реакцию своего смертного, а потому он наблюдал из-под полуопущенных ресниц за ним, ожидая, что тот уже вскоре проявит себя. Он помнил, как тогда Ренфилд стонал в их с графом руках, помнил, как сгорал от нетерпения, когда они с графом устраивали показательное шоу, в котором смертному отводилась роль только зрителя и не более. Тогда Сорси эти игры нравились, да вот только теперь он вспоминал о них с некой озлобленностью и тоской. Теперь такое больше не повторится. Прежняя жизнь закончилась и началась новая, которая ставила уже сейчас свои условия игры.

0

13

Приоткрыв рот, Ренфилд попытался урвать новый поцелуй Сорси, такой желанный, но тот лишь дразнил, подчиняя игру своим собственным правилам – как и всегда. Вытянув язык, мужчина коснулся им губ вампира, пытаясь вовлечь его в поцелуй, но тот легко ускользнул, не позволяя чему-либо идти не так, как ему бы того хотелось. Прикосновения вместо этого - тело к телу, пробуждая желание обнять почти хрупкого Сорси, что легко можно было сделать даже одной рукой. О, как же обманчива его внешность… Светлые волосы, точеные линии, будто умелым мастером он вырезан из слоновой кости. Почти ангельский вид, и кто бы заподозрил под этой личиной кого-то столь страстного, столь искусного, даже изысканного в своих пороках?
Вампир тронул его грудь рукой, а губы – коротким поцелуем, и мужчина почувствовал, как замаршировали мурашки по его спине и локтям. Каждое прикосновение Сорси – словно таковое чистого льда, и, пожалуй, в пору было бы хвататься за одеяло, но это был вызов. Как тогда, так и сейчас Ренфилд был полон решимости доказать вампиру, что в холоде нет ничего неприятного, и к нему, несмотря на любые утверждения, тоже можно привыкнуть, его тоже можно любить. А кроме того… Что привлекало Сорси в Ренфилде прежде всего даже сейчас, когда он почти являлся отражением собственной тени? Его внешняя привлекательность? Его реакция? Его странно-крепкая, почти маниакальная преданность? Возможно. Но что более – причина, по которой вампир не хотел бы его убивать, – его жизнь, его бьющееся сердце, которое гонит по жилам тепло. Такое естественное, такое приятное, такое… забытое.
На губах больного заиграла странная улыбка, вдруг прерываемая судорожным вдохом, когда Сорси коснулся его плоти, вызывая первую волну возбуждения, только усиливающегося, казалось, от контраста температур. Мужчина чуть прогнулся, следуя своим ощущениям, и заёрзал под Сорси, находя теперь невозможным оставаться спокойным. Поцелуи, на которые вампир оказался так щедр этой ночью, срывали с уст мужчины тихие, еще сдержанные сладостные стоны, а умелые пальцы заставляли то улыбаться, то покусывать губы, чуть хмурясь.
Близость Сорси пьянила разум. Как давно уже Ренфилд не испытывал подобного? Ничего подобного, ровно с тех пор, как оказался выслан из замка. Это было столько времени назад, что весь этот однообразный промежуток от последней его встречи с Сорси до этой невозможно было расставить в памяти по дням. Мужчина видел теперь лишь нынешний вечер, да те недели, что он провел с графом и его свитой. И пусть образы уже не были такими четкими, а звуки – смазались, забыть это, по-настоящему забыть - невозможно.
Ренфилд помнил, и его отзывчивое тело легко реагировало на все уловки вампира, как оно уже делало это прежде. Прикосновения к коже, пусть и холодные, разжигали внутри знакомый жар. Теперь будто погружаясь в такие же моменты из прошлого, мужчина почти перестал осознавать, где он находился. Кроме Сорси над собой и постели под ними, Ренфилд не видел и не ощущал ничего. Он слышал дыхание вампира, чувствовал, как собственное становится глубоким и частым, и ему грезилось, что комнату наполняют запахи ветра, воска и крови, всегда витающие в замке.
Ренфилд распахнул глаза, охотно подставляясь под ласки и снова зарываясь пальцами в волосы Сорси в надежде, что это вернет ему хоть какое-то ощущение реальности. Воспоминания, нахлынувшие на него, отослали мужчину к тому моменту, когда он еще не был окончательно помешан и терзался желанием отдаться вампирам, сулящим так много соблазнов, и равносильным этому страхом за своё собственное сознание и даже жизнь. Странно, но единственно, чего он не помнил – это переломного момента, когда сущность его всё же взяла верх над рассудком, заставив того навеки замолкнуть. А теперь долгожданный Сорси, наконец вернувшийся, мог снова повторить всё это.
- Как… я… ждал… - Ренфилд опустил на Сорси свой прежний полубезумный взгляд.

Отредактировано Renfield (2013-09-21 13:36:37)

0

14

Как он ждал? На губах вампира снова заиграла легкая улыбка. Да, смертный ждал. Ждал, как верный пес ждет хозяина у ворот, он ждал и надеялся, что однажды кто-то за ним придет. Вот только одно но: никто не собирался за ним возвращаться. Даже Сорси. Это просто стечение обстоятельств, вынудившее сбежать вампира и которой не придумал ничего лучшего, как вернуться к тому, кто всегда был рад его видеть.
Ведь Ренфилд рад?
Пальцы упорно массировали головку члена смертного, чтобы тот не расслаблялся сильно и не забывал о том, где он и что с ним происходит. Увы, но блондин не мог не заметить то, что Ренфилд словно попытался ускользнуть в собственные воспоминания, а это его, увы, но совсем не порадовало. Нет, больной должен быть здесь, с ним, в его руках... что за глупость иначе? Жить только воспоминаниями...
Впрочем, а что еще оставалось Ренфилду, которого все бросили и которого заперли в психиатрической больнице? Он-то прекрасно понимал, что у бедного смертного просто не оставалось другого выхода, кроме как сбегать от реальности в мир грез и воспоминаний. Да что уж там скрывать... Сорси тоже иногда это делал.
Теперь пальцы скользнули по всей длине, но только для того, чтобы погладить у самого основания, чуть царапнуть ногтем. Он продолжал эту игру в дразнилки, не собираясь давать все и сразу Ренфилду. О, нет, тому бы стоило прочувствовать момент... момент их воссоединения, если так можно выразиться. В конце концов, это практически праздник! Не хватало только бутылки хорошего вина, фруктов и...
"Забудь, ты же уже не живой", - пришлось одернуть самого себя. Сорси слишком часто в последнее время думал о том, а что было бы, если бы он остался живым. Встретил бы он однажды графа? Или же та встреча - роковая случайность? Может, просто вся его жизнь состояла из этих вот случайностей?
"Сначала кто-то сделал меня вампиром, потом я встретил графа и вот теперь вернулся в тот город, куда уже один раз сбегал от него. Иногда мне кажется, что я повторяю одни и те же ошибки, только в этот раз есть небольшое отличие: он тут не ради меня, а рани нее".
Мина, Мина, Мина... о, Сорси уже проклинал это имя только за то, что оно существовало. А девушке желал скорейшей смерти, желательно довольно-таки мучительной. Только вот, когда он ногтями другой руки, которую уже переместил на бок человека, впился так, что в воздухе появился запах крови, блондин опомнился. Ах да, он в дешевой комнатке борделя со своим дорогим и практически любимым Ренфилдом. Такой покорной игрушкой, с которой можно вытворять буквально все и он не будет против.
Тряхнув головой, вампир приглушенно рассмеялся, а потом посмотрел на болезного, встречаясь с его безумным взглядом своим не менее неадекватным. Казалось, что они сейчас оба были примерно на одной волне, только вот у каждого из них своя причина некого безумия.
- Прости, я поцарапал тебя... - нет, ни капли сожалений об содеянном. Это тоже часть игры и не более. Блондин извернулся, а потом прильнул губами к тому месту, из которого от ран от ногтей скатились капли крови. Что ж, вкус уже не тот, как раньше, но сгодился бы, если бы вампир действительно проголодался и не нашел бы альтернативу.
После он прошелся по этим ранкам кончиком язычка, а под конец завершил процедуру поцелуем. Знаете, обычно мамаши так целуют детям ушибленное место, говоря о том, что так быстрее пройдет. Вот и Сорси, вспомнив об этом, решил немного позабавиться.
- Теперь оно быстрее заживет, - хищная улыбка на губах. Впрочем, он уже долго медлит, а неизвестно ведь, сможет ли этот смертный до конца продержаться хотя бы один раунд. Потому блондин легко пересел обратно на бедра Ренфилда, обхватывая пальцами его плоть и направляя, отчего головка вскоре уперлась в кольцо мышц, медленно проникая по мере того, как сам вампир опускался на член смертного. Что ж, стоит признаться, что ощущения не хуже, чем в тот раз с месье Харкером. Единственное различие, что в данном случае ситуацией правил Сорси, а не смертный.
Когда же он опустился полностью на член Ренфилда, с его губ сорвался приглушенный стон. Все же, как считал блондин, иногда воздержание стоило того, чтобы ощущения потом были столь яркими и волнующими.

0

15

Каждое новое прикосновение вампира получало отклик, и в какой-то момент Ренфилд едва не взвыл, сильнее прогнувшись. Мысли спутались, он отвлёкся от тех картин, что мелькали перед глазами, и сфокусировал взгляд на Сорси, вдруг вогнавшего ему под кожу свои остро подточенные ноготки. Что это было: неосторожность, предупреждение, часть игры? Стоило бы выяснить это, но первые будоражащие ощущения схлынули слишком быстро, оставляя странно-приятное послевкусие, захватившее его так, что мужчина негромко застонал от удовольствия.
Ухмылка в ответ на извинения, принесённые лишь для того, чтобы в игре был смысл, была логика. Оба они знали, что Ренфилд скорее даже рад почувствовать эту боль, дразнящую своей невесомостью, слабостью. И запах крови – на сей раз настоящий, и темные, черные в темноте густые капли, щекочущие кожу наравне с потом. Немного неожиданно (кажется, Сорси сделал это не нарочно), когда Ренфилд был более сосредоточен на собственных ощущениях, сбивчивым эхом отдающихся в голове, но это вернуло его в реальность, оказавшуюся, на практике, не менее волнующей, чем воспоминания.
«Нет, - мужчина шумно выдохнул, облизнув губы. – Пусть лучше не заживает».
Пусть они лучше останутся, это несколько маленьких меток. Пусть напоминают об этой ночи, явственно давая понять, что это не бред и не сон: сначала саднящей болью, затем тупой, если случится сделать неосторожное движение, и, наконец, едва заметными светлыми шрамами. Пусть у него останется хоть что-то настоящее. Вернее – что-то осязаемое. Ведь память – она настоящая тоже, но что такое былые мысли для человека, которого каждый день пытались заставить не только забыть о том, что с ним случилось, но и отказаться от этого? Заставляли принимать ложь за правду и придуманные факты за реальность. О, как рад был Ренфилд, что он смог противостоять этому! Но как же он боялся, что однажды сдастся. Уступит и навсегда потеряет нить, связующую его и Трансильванию, его и замок графа Дракулы, его и Сорси. А потому он готов был кого угодно молить, чтобы, в предупреждение этого, ему оставили что-то еще кроме ненадежной памяти, что-то кроме пугливых ощущений.
Что-то кроме этого голоса, так иначе звучащего в стонах. Ренфилд закусил губу и откинул голову, подавшись навстречу Сорси. Внутри него было так же холодно, совсем не нормально, совсем не естественно. Но это пленило, по-своему, когда жар, выступивший на лбу мужчины капельками пота, распространялся от этого холода до самых кончиков пальцев. Руки больного сами собой опустились на бедра вампира, слегка придерживая его. Беглый взгляд, вернувшийся от потолка к Сорси, замер на его лице, и Ренфилд довольно улыбнулся, наслаждаясь возможностью наблюдать такое его состояние. Всё-таки, мужчина не ошибся: уже один вид вампира мог внушить жгучее желание, и Ренфилд снова приподнялся в нетерпении.
- Сорси…
Свистящий шепот прозвучал предупреждающе; сжав одну руку на бедре вампира, второй мужчина легко прошелся по животу нынешнего любовника, ненадолго задержавшись внизу перед тем, как скользнуть к его плоти и, обхватив пальцами, чуть сдавить. Нет, Ренфилд не хотел оставаться у Сорси в долгу: если вампир колебался перед возвращением, то не должен разочароваться хотя бы в этом. Над остальным у больного еще будет время потрудиться, сейчас же он провел пальцами снизу вверх, едва сдерживаясь о того, чтобы его движения не выходили резкими, как того бы хотелось.
Продолжая поглаживать и массировать, иной раз всё же совершая какие-то судорожные, нервные движения, Ренфилд не сводил взгляда с вампира, ловя любое изменение в нем: лицо, движения, поза – ничто не ускользало.

0

16

О, как же завораживающе звучит собственно имя на чужих губах! Хотелось посмаковать сие, а потому вампир приглушенно сам произнес свое имя, словно пробуя на вкус. Прелестно короткое имя, которое так легко произносить на выдохе! Интересно, кто его так назвал? Ах да, кажется тот вампир... как его... Себастьян? Вроде именно так звали того странного парня, который и привел Дракулу к Сорси.
Блондин ухмыльнулся, бросая взгляд на любовника, ощущая его ладони на своих бедрах. Как это знакомо, почти привычно. Но все-таки чувствовать горячие ладони куда приятнее, чем...
Ан нет, здесь Сорси лукавил. Ощущать ладони графа на собственных бедрах было не менее будоражаще. Может от того, что они были связаны куда более сильно, чем остальные? Может именно потому прикосновения Дракулы заставляли трепетать блондина, даже если граф душил его за очередную проказу. Как в тот день приезда гостя. Или это было перед? Впрочем, неважно.
Но все-таки вампир постарался не отвлекаться на мысли о том, чьи прикосновения ему приятнее. Ответ все же очевиден, здесь не надо и к гадалке ходить. Вот только сам блондин на данный момент очень уж не хотел признавать этого. Просто потому, что обижен. Потому, что считает графа в данном случае не правым. Но ему ли судить? Как бы сам Сорси поступил, если бы встретил после столь долгой разлуки того, кто был столь дорог сердцу?
"Скорее всего, постарался бы тоже оградить от бед и даже от своих близких, если бы они попытались навредить. Только это не меняет дела. Он угрожал нам..."
Угрожал потому, что они перешли грань, потому что ослушались. Сами виноваты, но разве кто-то готов так легко признать собственную вину? Увы, но нет. Это казалось чем-то не реальным, потусторонним. Чьей-то глупой шуткой. Нет-нет, вампиры не умеют признавать свою вину, по крайней мере, в этом блондин убедился за то время, что провел в замке графа Дракулы.
Но нет, он снова отвлекся, а это совсем не хорошо. Приглушенно рыкнув, он скользнул ногтями по груди Ренфилда, подаваясь немного вперед и в итоге упираясь после ладонью. Нужна опора, чтобы было удобно двигаться в такой позе, чтобы мучительно долго измываться над собой и своим любовником. Выдох... немного судорожной с полубезумной улыбкой на губах, когда пальцы больного оказались на плоти вампира.
- Хороший мальчик... еще не забыл, как это делается... - немного ехидства, но не для того, чтобы действительно обидеть, или задеть Ренфилда. Скорее от того, что просто Сорси не умел говорить иначе даже в такие вот интимные моменты. Медленно... он нарочно двигался медленно, то приподнимаясь и позволяя члену болезного практически выскальзывать из собственного нутра, то потом снова опускаясь, чтобы погрузить в холодное лоно. Интересно, что сейчас испытывает смертный? Какие ощущения появляются у него от этого ледяного плена? Впрочем, а почему бы и не спросить напрямую? Именно это и решился сделать блондин, выгибаясь, словно кот, прогибая красиво спинку и продолжая упираться ладонью любовнику в грудь, не давая, таким образом, Ренфилду приподняться.
- Мне всегда было интересно... что ты испытываешь, когда находишься во мне, милый? Расскажи мне... я хочу услышать все в мельчайших подробностях... опиши мне то, что ощущаешь, - мурлыча, тихо выговаривал блондин, чуть щурясь и мягко улыбаясь ему. Действительно, что он чувствует? Разве его не пугает этот холод?
Но посмотрев в очередной раз на Ренфилда, Сорси хмыкнул. Нет, болезного этот холод могилы только привлекал и будоражил, а может даже пьянил не хуже дорогого вина.
Ногти снова врезались в кожу смертного, но теперь уже на груди, царапая, оставляя красные следы. Вампир не собирался сдерживаться и отказывать себе в своей привычке оставлять такого рода метки. Разве не мило ходить расцарапанным, словно ночь провел в клетке с диким зверем? Разве это плохо желать добавить остроты в эти столь пленительные ощущения? Сорси так не считал, а потому и продолжал царапаться в такт медлительным собственным движениям, продолжая то приподниматься, то снова опускаться.

0

17

Не важно, какой прекрасной казалась эта ночь со стороны. Неважно, что так страстно звуки складывались в обожаемое имя, шелестящее в густеющем воздухе, и что наслаждение здесь находило себя в терпкой боли, превращающейся почти в нежность или даже любовь от того лишь, как плавно, как неотвратимо она наносилась, не позволяя ни единой своей частице потеряться где-то в других ощущениях.
Не так уж и важно, потому что оба они находили моменты и достаточно времени на то, чтобы умчаться мыслями куда-то в другой уголок сознания, где всё происходящие казалось либо неправильным, либо ирреальным – кому что.
И если Сорси очевидно не нравилось даже частичное, кратковременное отсутствие своего любовника здесь и сейчас, то Ренфилд, хотя, возможно, и чувствовал некоторую отстраненность вампира в какие-то мгновения, просто не хотел, не мог себе позволить обращать на это внимания, достаточного для того, чтобы снова отвлечься.
Всё, что он оставил для себя важным на данный момент времени – продолжать наблюдать за Сорси, и вот вампир уже улыбается, словами, что как раз в его духе, вызывая ответную ухмылку, впрочем, тут же оказавшуюся стертой волной новых ощущений, провоцируемых размеренными движениями вампира. Но снова её нужно было сдержать, не без некоторого усилия на этот раз, довольно приятного, как бы то ни было. Ренфилд ненадолго прикрыл глаза, уголки его губ задрожали в нервной улыбке.
«Как же медленно…» - мысленно мужчина ухмыльнулся.
Только сейчас он осознал, какую именно Сорси выбрал для него пытку. После такой долгой разлуки, когда большее, чего Ренфилд хотел – это заполучить вампира в свои объятия целиком и полностью, ни секунды не медля, тянуть время – вот, что было бы самым хлестким бичом для мужчины. И Сорси выбрал именно его, теперь упираясь ладонью в грудь своего любовника, от чего тому казалось, будто стало сложнее дышать. Но глупо было бы предполагать, что вампир выбрал лишь одну сторону развлечения: кроме того, что он дразнил Ренфилда, он еще и растягивал собственное удовольствие, удваивающееся в таком случае.
Мужчина не смог сдержать новой ухмылки, подумав об этом и из-под опущенных ресниц наблюдая теперь, как красиво выгибается вампир, ведомый собственными ощущениями. Продолжая ласкать одной рукой его плоть, вторую ладонь Ренфилд опустил чуть ниже, поглаживая.
Только вопрос – такой странный, - что задал Сорси, давно уже отзвучал, и вампир ждал ответа, а мужчина всё не мог собраться с мыслями даже для того, чтобы правильно истолковать эту просьбу. Что он чувствует? – такой простой вопрос, предполагающий, казалось бы, самый обычный ответ. Но нет, не тут то было. Ренфилд на мгновенье задумался. Как вообще можно подобрать слова, чтобы описать это? На каком-таком неведомом языке они должны были звучать, чтобы в нем нашлось достаточно красных эпитетов и средств выражения? Даже если таковой и существовал, мужчина определенно не владел им, довольствуясь лишь родным для себя английским, который вдруг стал необычайно скудным, ломким и совсем не красивым. Может быть, французский более сгодился бы для этой цели, недаром ведь его называют языком любви. Увы, и это мурчащее наречие было Ренфилду незнакомо, а продолжать отмалчиваться уже было нельзя.
- О, Сорси… - вздохнул мужчина, подбирая слова. – Я ощущаю… Холод. Как ты и говорил: всегда холодное тело. Это было сперва так странно… Пугало. Но теперь, я знаю, я могу согреть его. С каждым разом внутри будет всё теплее, теплее… Ты ведь чувствуешь? Здесь жарко…
Едва договорив, Ренфилд инстинктивно сморщился, почувствовав, как ногти Сорси впились в кожу на его груди. Но вместо того, чтобы попытаться остановить вампира, он лишь откинул голову назад, блаженно улыбаясь, и эта боль, возбуждающая только еще сильнее, заставляя мужчину почувствовать, что у него осталось не так много времени.

0

18

Улыбки, пускай и нервные, но все же принадлежали полностью вампиру. И он с жадностью наблюдал за лицом Ренфилда, отмечая малейшие изменения в нем, словно желая считать все его истинные эмоции. Быть может, это некая одержимость? Не хуже той, что страдал сам болезный и от которой никак не мог избавиться. Впрочем, если бы такое случилось, и Ренфилд излечился бы... то захотел бы он снова видеться со своими мучителями? Вряд ли. Скорее всего, он бы возненавидел их и возжелал бы смерти всем им. Что ж, достойная отплата за всю ту боль и унижения, что ему пришлось перенести. Вот только блондин пока что не хотел платить по счетам и уж точно отвечать за то, что они сотворили с этим смертным. В конце концов, он сам выбрал этот путь и влюбился столь бездумно в них.
Впрочем, тряхнув головой, словно смахивая капли пота со лба и виска (как жаль, что теперь оные не проступали, как могло бы быть при смертной жизни!), блондин постарался так же отогнать прочь от себя все ненужные на данный момент размышления. Так странно, но его мысли метались то к графу, то снова к Ренфилду. И он никак не мог полностью остановить свой выбор на болезном, хоть и находился сейчас рядом с ним, а не где-то, черт знает где.
Снова приподняться и опуститься, чтобы с губ сорвался стон с его именем. Немного потешить самолюбие больного ведь можно, да? После же Сорси внимательно слушал ответ своего ненаглядного, что столь мило распластался под ним, не делая ничего более, чем нужно от него.
"Он может согреть... именно, Ренфилд. Ты можешь согреть меня, я могу греться в твоих руках. Могу чувствовать то тепло, которого лишен давно сам. Именно потому... да, именно поэтому я так и не хочу, чтобы становился одним из нас. Иначе я навеки потеряю это прекрасное и живое тепло".
Но он не стал произносить все это вслух, одарив смертного новой улыбкой, практически ласковой и любовной, которую не так-то часто доводилось кому-то видеть на губах вампира.
- Более красивого ответа я не слышал... - снова скользнув ногтями по его груди, но потом, спустив ладонь на живот человека, блондин посмотрел тому прямо в глаза. - Стоит тебя наградить за это, - аккуратно перехватив руку больного и выпрямившись, он прижался поцелуем к его ладони, а потом снова выгнулся, продолжая движения, не позволяя Ренфилду покинуть его своего тела. Сорси и впрямь чувствовал то, как от трения внутри постепенно передается и его холодному телу тепло, как от этого даже дыхание перехватывает. Как же приятно чувствовать, действительно чувствовать, а не пытаться вспомнить то, что когда-то раньше испытывал.
Все еще не отпуская ладони смертного, но теперь прижимаясь щекой, вампир все-таки стал немного быстрее двигаться, чуть резче опускаясь на член Ренфилда, отчего иной раз звучали характерные шлепки. Он мог бы сказать, что это звучит пошло, но нет. Это словно стало дополнением к той музыке стонов, вдохов и выдохов, негромких разговоров, от которых хотелось прикрыть глаза и просто слушать, наслаждаясь. Но нет, все-таки Сорси не позволял себе сделать этого по нескольким причинам: во-первых, он был сам возбужден, и разрядка ему требовалась не меньше, чем Ренфилду, во-вторых, можно было заняться чем-то более интересным, чем просто слушать все это.
И все-таки отпустив руку болезного, блондин хитро улыбнулся, а потом прильнул всем телом к человеку, соскочив с его плоти.
- Мой милый мальчик, давай сменим немного позицию? Ты же еще не забыл, как делать это? Я хочу, чтобы ты сам выбрал темп движений, который бы куда больше принес тебе удовольствие, - томно зашептал Сорси, касаясь ушка Ренфилда, проводя по краю кончиком язычка, а потом завершая сей неприличный жест прикусыванием мочки. Стоило бы предложить варианты развития событий, но все же вампиру куда интереснее то, что выберет сам болезный. В конце концов, разве это не возбуждает еще больше, когда не знаешь точно, что выберет твой партнер? Захочет ли он взять его сзади, поставив на четвереньки, или же будет столь сентиментален, что захочет быть лицом к лицу?

0

19

Он улыбался. Так красиво, тепло, даже нежно. Достаточно ли было того, что сказал Ренфилд для появления такого редкого гостя на губах вампира? Очевидно, Сорси посчитал именно так, и мужчина только и мог, что снова улыбнуться в ответ, наслаждаясь этим видом. Все же, умиротворенное выражение лица подходило Сорси куда больше, чем хмурые брови или злобный оскал. По крайней мере, мужчине нравилось видеть его таким, а не обиженным или оскорблённым.
«Ты ведь знал, граф, кого отталкиваешь, знал ведь, чего себя лишаешь. Как же ты позволил ему уйти?»
Этакая оплошность, как считал Ренфилд, со стороны Дракулы в какой-то мере даже радовала мужчину. И хотя он не хотел, чтобы Сорси чувствовал себя некомфортно по какой-либо причине, он не мог отрицать, что счастлив быть сейчас с ним, чего, стоило признать, могло и не произойти, если бы граф не сделал того, что сделал.
Откинув прочие мысли, Ренфилд провел пальцами по щеке вампира, когда тот взял его ладонь в свою холодную руку, и снова чуть приподнялся, стоило Сорси начал двигаться быстрее. Только покидать его тело, находясь практически на пике, не хотелось. Но где спорить с этой лукавой улыбкой, с этим хитрым огоньком в глазах, который даже смерть не способна была задушить, всего лишь обернув его пламенем синим, холодным? Где возражать этому жаркому шёпоту на ухо, говорящему, к слову, о том, чему противоречить не было ни нужды, ни смысла?
Ренфилд довольно улыбнулся, заурчал и вжался в простыни, словно пытаясь утонуть в них, как в спонтанно охвативших его трепетных чувствах, взявшихся из ниоткуда, но нашедших выход лишь в объятиях, которые он подарил Сорси. Прижимая к себе всё еще холодное, будто бы просто озябшее тело вампира, мужчина провел ладонями по его спине, силясь согреть и словно смахнуть этот холод. Тем человеческим и душевно здоровым, что в Ренфилде еще осталось, он краем сознания ощущал, что ему ужасно не хватает покрытой мурашками мраморной кожи Сорси и его мелкой дрожи, хотя ни то, ни другое уже вовсе не являлось для вампира теми обычными рефлекторными реакциями, какими обладали люди, все без исключения.
Но, не вдаваясь, впрочем, в такие подробности, мужчина удовлетворился и тем, что перестал дышать на пару мгновений, когда всем телом, разгоряченным этой ночью, почувствовал резкий контраст прикосновения Сорси. Поймав лицо вампира в свои руки, Ренфилд снова улыбнулся и с наслаждением прижался своими губами к его. После, оставив ряд коротких поцелуев на шее вампира, он осторожно выскользнул из-под него и, стараясь оставаться как можно ближе, прильнул к Сорси, оказываясь сверху. Упираясь одной рукой в постель, другой мужчина мягко провел по его плечу, спине, пояснице, скользнув по ложбинке позвоночника, по ягодицам, наслаждаясь каждой неровностью, каждым изгибом тела, что попадались ему под пальцы. Подхватив вампира под колено, Ренфилд вынудил его подняться, одновременно прокладывая дорожку из поцелуев к шее Сорси.
- Сорси… - прозвучало над самым его ухом каким-то шипением, и мужчина вновь проник в тело вампира, быстро, но не резко, на всю длину.
Обронив короткий стон и прижавшись к любовнику всем телом, Ренфилд низко склонил голову, вдыхая аромат его волос и кожи, целуя, а затем и кусая Сорси где-то у основания шеи, с силой, но не до крови. От избытка ли чувств, в отместку ли за отказ обращения, или просто чтобы напомнить каково это – быть живым и теплым, ожидая, когда же последует ядовитый укус, способный отнять и то, и другое. Придерживая Сорси одной рукой за бедро, другой он скользнул к возбужденной плоти вампира, массируя. Кончиком языка обведя следы собственных зубов на коже любовника, Ренфилд чуть отстранился, продолжая двигаться сперва методично, а затем всё ускоряясь, пока, наконец, не впал в исступление, теряя контроль, и не излился внутрь Сорси.
Голову сразу же охватил сумбур; Ренфилд издал неожиданно громкий стон, склонившись и прижавшись лбом к плечу вампира. Из сотен воспоминаний и фраз, крутившихся в мыслях безумным вихрем, мужчина выловил лишь одно, что повторялось чаще остальных. Как это произносится он, конечно, тоже когда-то слышал, но значение было знакомо ему даже слишком хорошо, чтобы решиться сказать вслух.
- Сорси…
«Je t'aime*».

* Я люблю тебя. (фр.)

0

20

Поцелуи... сколько этих поцелуев было за ночь? Сколько раз он сам тянулся к губам Ренфилда? Наверное, не так-то много и часто, но сейчас он сбился со счету, просто наслаждаясь этой близостью. Больших трудов блондину стоило отключить свою голову и просто начать тонуть в ощущениях от близости с живым человеком, который к тому же оказался так страстно влюблен в него.
Нет, конечно, Сорси и раньше это знал, но именно сейчас это давало ему какую-то уверенность в завтрашнем дне, хоть и призрачную и такую слабую. Вампир хотел верить в то, что его любовник никуда не денется, что он не променяет его на какую-то... девчонку. Для Ренфилда этот блондин - объект страстного желания, причем как сексуального, так и другого. Вампир успел убедиться в оном за время их знакомства и совместного времяпрепровождения.
"Если бы ты только знал, Ренфилд, как много сейчас значат твои слова для меня. Только, боюсь, если я скажу тебе об этом, то весь смысл потеряется. Лучше тебе не знать, как же важно для меня было знать то, что ты действительно все это время ждал моего возвращения".
Но от размышлений пришлось отвлечься, когда поцелуй оказался прерван, а сам болезный начал перемещения, чтобы выполнить просьбу блондина о смене позы. Он выгибался, чувствуя то, как Ренфилд ведет ладонью по его спине. Надо признаться, что и это приносило определенное удовольствие. Вроде ничего такого, а все равно приятно.
Дальше Сорси снова подчинился воле болезного и потому приподнялся, уже не прижимаясь к постели, но довольно-таки неприлично теперь стоя на ней практически в коленно-локтевой позе, оттопырив немного свою попу, буквально всем своим видом призывая смертного продолжить то, что они прервали по воли блондина.
После с губ сорвался стон, когда он снова почувствовал в себе плоть человека, все еще теплую (он именно ощущал ее теплой из-за собственного холода тела) и такую желанную. Хотелось полностью отдаться в обладание Ренфилда, но все-таки не стоило перешагивать некоторые черты. Пока им и так хорошо.
Сорси стонал, стонал довольно-таки откровенно, получая истинное удовольствие от происходящего и чувствуя, как его собственное тело, казалось бы, немного стало согреваться. Конечно, скорее всего, это самообман, но довольно-таки сладкий и такой нужный блондину.
- Ренфилд... - томно и с придыханием вампир произнес это имя, представляя то, что это должно порадовать болезного. Все-таки всегда приятно слышать то, как любовник стонет твое имя. В этом Сорси убедился, когда работал еще в борделе во Франции.
Каждая новая фрикция смертного заставляла блондина то рычать, то шипеть, но все это - проявление того, что вампир получает удовольствие. Что уж говорить, с новой жизнью у него появились вот такие вот странные привычки, которые проявлялись, когда он действительно получал удовольствие, а не просто выполнял работу. Вот только одна разочаровывало: всему всегда приходит конец рано или поздно. И вот он почувствовал горячее семя Ренфилда в себя, которое растекалось внутри. Теперь можно было вполне свободно уткнуться лицом практически в подушку, впрочем, не опираясь теперь только на локти, но в общем сохраняя позу. Пальцы вскоре переплелись с пальцами смертного на собственном члене, задавая определенный ритм, чтобы и самому все-таки достигнуть столь желанного оргазма.
По-настоящему Ренфилду просто повезло, что у блондина столько дней было воздержание, а потому вскоре он перепачкал и свои пальцы, и пальцы болезного в собственной сперме, довольно улыбаясь. И такая приятная дрожь по телу после испытанного удовольствия...
Теперь расслабленно устроившись на постели и обняв подушку, на которой Сорси устроил тут же голову, блондин блаженно прикрыл глаза, все еще пребывая в некоторой неге после случившегося. Хотелось еще немного насладиться этими ощущениями тепла и расслабленности, пока была еще возможность.
Голос смертного все-таки вернул вампира обратно в реальность, и он тихо выдохнул, стараясь не создавать лишнего шума.
- Иди ко мне, милый. Ты постарался на славу, позже я обязательно отблагодарю тебя. А сейчас нам с тобой стоит немного отдохнуть. Завтра нас ожидает новый день и новые заботы, а потому сегодняшним стоит насладиться вдоволь в плане отдыха, - чуть ли не мурлыкая, словно большой кот, проговорил блондин, даже и не думая открывать глаз. Слишком хорошо, чтобы нарушать собственное состояние.
"Небольшая передышка, а ближе к утру ты получишь от меня новый подарок, мой милый смертный. Я же знаю, что нужно тебе помимо бессмертия. Плотские утехи с вампиром... ты получишь их вдоволь, раз уж я тебя нашел".

0

21

Ренфилд довольно улыбнулся, все так же не открывая глаз и пытаясь восстановить дыхание, когда почувствовал на своих пальцах прохладную вязкую жидкость. Проведя свободной рукой по спине вампира, мужчина отстранился от него, опустившись позади на колени и наблюдая за тем, как его любовник вытягивается на постели. Как и многое из произошедшего сегодня, зрелище представало крайне привлекательное, однако забываться не стоило, о чем напомнил тихий шепот.
- Вампиру не нужен отдых, - повторил Ренфилд слова Сорси, произнесенные им некоторое время назад.
Но едва ли этим он по-настоящему желал отвратить вампира от такой приятной перспективы, как провести остаток ночи в объятиях Ренфилда. Даже если сон и оставался всего лишь привычкой для бессмертного и неутомимого существа, почему бы не уступить ей на этот раз, когда она не только не могла навредить, но даже должна была доставить некоторое удовольствие? Мужчина улыбнулся. Опустившись на кровать рядом с вампиром, Ренфилд обнял его, прижимая к себе. Каким же трепетным наслаждением было касаться его… Таким желанным было в руках его тело, и единственное, с чем могло сравниться ощущение этого – надежда на то, что оно продлится долго, долго, как можно дольше. Обдавая горячим дыханием плечо Сорси, Ренфилд слегка касался его кожи губами, устремив взгляд в стену напротив.
Время. Сколько прошло уже с момента их встречи, с тех самых первых секунд, когда, находясь еще в стенах больницы, он едва не воспринял вампира за видение, усомнившись в собственных ощущениях? Сколько прошло с той молчаливой прогулки под холодным дождем сырого промозглого Лондона и сколько миновало с жарких поцелуев здесь, в комнате борделя? Миллионы секунд, и Ренфилд жалел теперь, что по разным причинам не мог наслаждаться именно каждой. В конце концов, доподлинно неизвестно, как надолго останется с ним Сорси в этот раз. О, да, он планировал вернуться в Париж. Да, он даже придумал, что станет делать Ренфилд, пока вампир будет заниматься тем, что у него так хорошо получается. Но много ли правды было в этом? Точнее – много ли веры? Так ли уверен Сорси в том, что всё действительно пройдет по его плану и уверен ли вообще в том, что он хочет этого? Может быть, Ренфилда всё это и не должно было волновать, но он никак не мог убедить себя в том, что происходящее на самом деле реально и в том, что это может продолжиться именно так, как он и мечтал.
А впрочем, новый день и новые заботы, которые упомянул вампир, отчего-то весьма успокаивали, и казалось, будто завтра начнется другая жизнь, новая для каждого и, как бы странно это ни звучало, для них вместе. Что же оставалось делать сейчас? Терзаться сомнениями? Думать о будущем? Копаться в прошлом? Наслаждаться близостью любимого человека, когда-то ставшего одним из детей ночи?
- Пожалуй… - Ренфилд прищурился и снова улыбнулся, кажется, даже не заметив, что на свои мысли ответил вслух.
Телом быстро овладела приятная усталость, веки заметно отяжелели. Свист тишины в комнате, нарушенный единственным коротким словом, загудел вновь, сопровождаемый мерным дыханием вампира, к которому и прислушивался мужчина всё это время. Приятно было уже то, что он мог, наконец, слышать чьи-то такие спокойные вдохи и выдохи рядом вместо обычного тяжелого сопения санитаров или собственных нервных хрипов во время очередной искусственной дремы. Интересно, достанет ли ему смелости на сей раз уснуть просто от того, что ему так хорошо сейчас? От того, что тело Сорси приятно холодит его разгоряченную кожу, постепенно становясь при этом всё более теплым; от того, что он действительно не желал сейчас ничего более, просто заснуть, потому что оказался слишком утомлен впечатлениями, такими разными, такими настоящими, такими яркими по сравнению с тем однообразием, какое он испытывал в последнее время?
Ренфилд глубоко вздохнул. Пред мысленным взором его плыли картины нынешней ночи, а в ушах до сих пор стоял сладкий голос Сорси, что-то страстно шепчущий на ухо или стонущий его имя. Все эти звуки, запахи, ощущения до сих пор дурманили разум, даря мужчине надежду на сны более приятные, чем тем, что приходили ему раньше. Если, конечно, он всё же решится так надолго закрыть глаза.

0

22

Память Ренфилда не подводила, раз он запомнил то, что не так давно говорил сам вампир. Впрочем, он довольно-таки часто повторял эту фразу в силу привычки. Может и для того, чтобы напомнить самому себе о том, что ему не обязательно ночами спать, когда время можно потратить куда более полезно.
- Мой дорогой, может вампиру и не нужен отдых, а мне нужен после всех этих переживаний, - эти слова скорее относились даже не к тому, что ему пришлось уехать из Трансильвании, нарушив свой привычной образ жизни, а к тому, что потратил время на то, чтобы разыскать в чужом городе этого смертного. Благо, что его сомнительная затея все же закончилась хорошо и практически без жертв, не считая того санитара и доктора, которому Ренфилд столь неаккуратно поставил укол.
Оказавшись в объятиях смертного, вампир некоторое время молча лежал, а потом решил удобнее устроиться, результатом чего стало то, что Сорси обнял болезного, прижимаясь к нему до неприличия близко, стараясь сократить любое возможное расстояние между их телами.
Теперь они лежали оба молча, но вампир чувствовал, что его смертный не спит, впрочем, как и он сам. У каждого были свои тревожные мысли, которые не давали покоя. Только вот Сорси больше беспокоило насущное. Уж слишком долго он жил в борделе, чтобы снова возвращаться к такому жалкому существованию после того, как узнал лучшую жизнь рядом с графом. А, значит, ему придется приложить немалые усилия, чтобы не оставаться в этой яме.
Мысли текли медленно в его светлой голове. Он думал о том, что, конечно, работай они с Ренфилдом вместе, то у них бы появилось куда больше шансов вскоре уехать отсюда. Насколько блондин помнил, то смертный соображал хорошо и, скорее всего, усади его снова за рутинную работу, то непроизвольно бы вспомнил, что и как делается. На это оставалось только надеяться просто потому, что другого варианта у бедного вампира не было.
Ну, хорошо, стал бы Ренфилд работать и зарабатывать примерно столько же, сколько бы зарабатывал вампир, продавая свое тело. Это обеспечило бы им существование, но явно не того уровня, к которому Сорси уже успел привыкнуть. Значит, нужно было искать еще какие-то варианты. Найти себе снова какого-нибудь богатенького покровителя, который бы не отказался содержать его?
"Только сомневаюсь, что он согласится содержать и сошедшего с ума человека. Скорее вернет его обратно в лечебницу, но нет, это недопустимо. Ренфилд и так слишком долго там был".
Чуть заметно нахмурившись, блондин проскользнул кончиками пальцев вдоль позвоночника смертного. Забрав с собой болезного, он взял на себя и определенную ответственность, от которой теперь нельзя отказываться. Просто лишь потому, что это слишком было бы подло с его стороны. А хоть вампиры (большинство из них) не отличались благородством, Сорси иногда являлся исключением. Уж привык доводить начатое дело до конца. Даже если оно и было связано с тем, что теперь придется искать варианты того, что делать дальше, чтобы облегчить себе жизнь.
"Конечно, проще всего просто избавиться от Ренфилда. И для него это было бы куда большим благом, чем жить с несбыточными мечтами. Неужели он действительно до сих пор верит в то, что граф собирался выполнить свое обещание и подарить ему вечную жизнь? Хах... граф ведь обращает только тех, кто его привлекает. А в тебе, милый мой, не ничего такого, что могло бы привлечь его. Меня - да, но не самого Дракулу со столь изысканным вкусом".
Уткнувшись в какой-то момент носом смертному в шею, блондин тихо выдохнул, прислушиваясь после к дыханию своего любовника, греясь в его столь приятных и теплых объятиях. Кто знает, сколько еще продлится это беззаботная возможность наслаждаться его живым теплом? Кто знает, когда люди поймут, кто на самом деле Сорси...
"Боюсь, что они-то не обрадуются тому, что я вампир. Граф прав, когда говорит, что люди боятся всего того, что отличается от них. Ренфилд - это забавное исключение, не более. Он сумел влюбиться в нас и стать одним из самых преданных людей... как жаль, мой дорогой, что я не могу исполнить твою мечту. Пускай здесь примешано и личное".
Он старался дышать так же ровно, как если бы спал. В конце концов, зачем болезному знать, что вампиру сегодня не спится? Пускай отдыхает себе в свое удовольствие.

К сожалению, Сорси ошибался. Все же усталость брала свое, и уже вскоре он погрузился в сон. Кто бы и что не говорил, но все же даже бессмертные иногда отдыхали от собственной жизни. Пускай и таким вот простым и банальным образом, более подходящим для тех, кому сон действительно нужен.

0

23

Странно было заметить, что вампир заснул быстрее человека. В этом, наверное, дети ночи ничем не отличаются от смертных: перед Морфеем, вот, перед кем все равны. Не перед Творцом, что делит людей на святых и грешников, не перед Дьяволом, что использует падшие души как валюту разного достоинства. Лишь бог сновидений милосердно приглушает сознание каждого: уставшего, печального, больного или измученного, даруя ему покой безвозмездно.
Но только ли этим ограничиваются все сходства живых и мертвых? Мысли, навеянные спокойствием Сорси, что прижимался к нему, натолкнули Ренфилда на вывод, что он, в общем-то, почти ничего и не знал о том, что такое есть вампиры. Чрезвычайно быстры и сильны, передвигаются бесшумно, проходят сквозь стены, словно бестелесные. Вот и всё, что довелось мужчине узнать, да и то – лишь на собственном примере, когда он еще был так недальновиден, что считал их странными и вздрагивал каждый раз, когда слышал за спиной чей-то голос, находясь в наглухо запертой комнате. Неудивительно, что люди обычно считают вампиров вымыслом, они просто неспособны поверить, что кто-то может быть настолько выше, чем они. Настолько ближе к их душам, к их самым сокровенным мыслям…
О, сколько раз Ренфилду казалось, будто вовсе не он один знает о том, что вертится у него в голове! Когда неожиданно вполне мирный, насколько это было возможным, разговор, вдруг обращался именно к той теме, которой мужчина хотел бы избежать, или кто-то  вдруг совершенно случайно, как бы между прочим, отвечал именно на тот вопрос, что так интересовал Ренфилда, но который он боялся задать. А может быть - не казалось? Бывали моменты, когда мужчине приходилось наблюдать безмолвный диалог, но лишь между графом и членам его свиты. Глубокий, пронзительный взгляд, ничего более, но это был на самом деле диалог, в котором один говорил, а другой внимал и отвечал, проявляя при этом весь спектр эмоций. Даже жестикуляция порой присутствовала, но в основном при ссорах, когда, не смотря на тишину, в молчании воображались крики, а от тех искр, что метали их глаза, хотелось укрыться во избежание пожара.
Умиротворенно и глубоко вздохнув, Ренфилд прикрыл глаза. Совсем не надолго, нет, только чтобы исчезла эта навязчивая сухость.
«Они иные. Но как же так получается, что они происходят от тех же людей, на которых так не похожи? Тот, кто обращает… Он выбирает из особенных. Из самых сильных, самых умных или самых красивых? Каков же критерий? Ох, почему Рени не подумал узнать об этом раньше, почему он никого не спросил? Если только это не большая тайна, ведь даже Сорси её не знает. Что должен сделать человек, чтобы получить этот дар, как он должен доказать, что заслуживает его?»
Увы, вопросы эти не имели ответа, по крайней мере - сейчас, когда из всех данных задачи имелся один лишь Сорси, спящий в его объятиях. Единственное, на чём Ренфилд смог остановить свои мысли  - это то, чем ему предстоит заниматься теперь, положим, с завтрашнего дня. Уверен ли Сорси в собственном будущем – вопрос второй. Если он точно знает, что им предстоит делать грядущим утром, Ренфилд должен постараться не подвести его, что бы вампир ни задумал.
Совсем скоро мысли мужчины стали путаться, отказываясь выстраиваться в связную цепь. Он продолжал еще размышлять о вампирах, о Сорси и Дракуле, о Лондоне и Трансильвании и об оставленной там частице своей души, но с каждой минутой более и более отстранённо, всё глубже погружаясь в сон. Находясь где-то на грани, Ренфилд выдергивал себя из дремы несколько раз, но в один из моментов он просто не смог больше открыть глаза и, наконец, тоже уснул, успев, всё-таки, напоследок удивиться, насколько же сильно кроме всего прочего, ему не хватало этого обычного спокойного отдыха без шприцов и криков, без тянущей и давящей неудобной смирительной рубашки.
Хотя бы одну-единственную ночь.

0

24

Вот уже более недели эта комната в борделе, где произошло их воссоединение, столь долгожданное, по крайней мере, одной из сторон, оставалась домом для Сорси и Ренфилда, с легкой руки первого теперь уверенного, что они будут существовать совместно и неразделимо друг от друга. Ах, эти сладкие мечты о Франции, об уединении, о спокойной, ни от кого независящей жизни. Никаких санитаров с их грубой силой, никаких врачей с их клетками и запретами, никакого графа, что однажды так неразумно отпустил свою Душу, а теперь и вовсе упустил её.
Да, именно так представлялось Ренфилду совсем недалекое будущее, когда он перебирал бумаги борделя и выискивал лазейки, как сэкономить побольше денег таким способом, чтобы не заиметь проблем с властью и привлечь при этом еще больше клиентов. Задача сама по себе не из легких, а уж тем более для человека, который по известным причинам не обладает достаточной ясностью разума, а, следовательно, – усидчивостью и терпением. Те деньги, что Ренфилд зарабатывал для них с Сорси, действительно давались больному нелегко. Несмотря на то, что у него почти никогда не случалось ошибок или неточностей, ему частенько бывало крайне сложно собраться и усидеть на месте, чтобы продолжить заниматься той рутинной работой, перед которой его поставили. Но, стоило признать, это единственное, с чем он хоть так, но мог справиться, и это выходило у него гораздо лучше, чем если бы они с Сорси вдруг поменялись местами. А у того была совсем иная работа и совсем иные взгляды на дальнейшую жизнь.
Правда, об этом они редко разговаривали. Всё больше вверх брала какая-то усталость, и даже не столько физическая (для Ренфилда, по крайней мере), сколько моральная – одинаковый темп, вид и условия работы, - всё это элементарно наводило скуку, и хотя иного выхода, кроме как продолжать вести такую жизнь у них не было, обоим хотелось бы чего-то большего, чего-то иного, даром, что каждому – своего.
Однако, некоторые общие стремления у них всё же были. И вот сейчас, например, в свои права вступала их выходная ночь, что обозначало, что весь день они провели в сладком сне, а теперь могли быть предоставлены самим себе и заниматься тем, к чему только душа ни ляжет. Правда, прямо сейчас Ренфилду не хотелось ничего, кроме того, чтобы немного подольше понежиться в кровати их комнаты, которая до сих пор казалась больному самой мягкой периной, и окончательно проснуться. Сорси лежал рядом, и даже несмотря на то, что говорил, будто отдых вампиру не нужен, снова забылся вполне человеческим сном. За то время, пока они спали, вампир всегда успевал согреваться от тепла тела Ренфилда, а потому сейчас, если бы кто-то застал их, едва ли смог бы определить в Сорси не-человека. Раскрыть свою истинную сущность – это то, чего вампир боялся на данный момент больше всего, хотя до сих пор ни у кого не появилось никаких подозрений. Они оба успешно исполняли свой шаткий, на ходу придуманный план, и считали (как минимум Ренфилд считал), что всё складывается как нельзя более лучшим образом. Оставалось лишь продолжать в таком духе до тех пор, пока у них не будет достаточно средств, чтобы покинуть это место и отправиться куда-нибудь еще. Ведь мир велик, и если Сорси пугало еще то, что его могут опознать во Франции, они могли посетить и другую страну – куда дотянутся руки и куда хватит денег.
Прекрасные, светлые мечты. Глупые, конечно, но о чем вообще можно думать, когда, открывая глаза, держишь в объятиях столь страстно любимого человека?

Отредактировано Renfield (2013-11-04 22:28:31)

0

25

Что ж, стоит признаться честно, но Фобос явно не думал о том, что его воссоединение с графом продлится столь долго. Вампир планировал практически сразу куда-нибудь опять отправиться, но в итоге после пробуждения Люси и принесения ей первой жертвы, он задержался. Потому что так хотел кто? Правильно, великий граф Дракула. Нет, конечно, Аурели не имел ничего против общения с дорогим и любимым графом, даже иной раз подшучивал над ним и его положением в последнее время, рискуя своим положением. Но...
"Все это, черт возьми, безумно скучно", - в очередной раз подумал про себя вампир, вздыхая и поглядывая то на небо, то на прохожих. Ему не улыбалась перспектива тащиться в грязный квартал красных фонарей, где обязательно какая-нибудь потаскуха испачкала бы его дорогой наряд. А это уже казалось самым настоящим преступлением для Аурели! Но... спорить с графом, который пребывал в последнее время не всегда в лучшем расположении духа - самоубийство даже для вампира.
Конечно, Фобос мог бы в привычной манере просто взять и сбежать прочь, но однажды ему бы все равно пришлось бы встретиться с кем-то из детей Дракулы. А те бы, хоть и не специально, но выдали бы его местонахождения. Да и иногда сентиментальность брала вверх в нем, и он любил вернуться в уже родную Трансильванию.
От этих размышлений его отвлек чей-то неприлично громкий смех. Валентино буквально скривился, а потом фыркнул.
"Какая мерзость и вульгарность. Никакой утонченности у этих людей. А все потому, что приезжие из бедных деревушек, ищущих лучшую жизнь. Идиоты. И Сорси идиот, раз думает, что может вот так взять и сбежать. И каждый раз история одна и та же: он сбегает, а граф возвращает. Хотя... нет, в этот раз я сам иду за своим блудным сыночком, который уже несколько дней благополучно живет и работает в борделе. И как ему не противно? Вспоминая того прелестного мальчика, я с трудом узнаю в Сорси его. Как жизнь его изменила".
Конечно, думать о том, что именно он сам виноват в этом, Фобос совсем не хотел, а потому в какой-то момент бросил взгляд на свою невольную спутницу - Разум графа.
"Тоже хороша. Граф поделился тем, что даже она умудрилась в кого-то там влюбиться и витать в облаках. Похоже, что вампиры стали сходить с ума. Интересно, кто следующий на очереди?"
Свою кандидатуру Аурели не рассматривал. Ему все слишком быстро наскучивало, причем настолько, что он даже не скрывал свое отвращение к тому, к кому уже потерял интерес.
Когда вампиры подошли к кварталу красных фонарей, Валентино с тоской подумал о том, что обязательно какая-нибудь тварь испортит его пиджак своей дешевой помадой и вещь придется выкинуть, хотя он впервые ее надел. Но выхода другого не было и он, бросив взгляд на Леспри, хмыкнул.
- Что ж, идемте вперед, мисс Леспри. Нас ожидает не самая приятная работенка на сегодняшний день, а главное - абсолютно неблагодарная. Да, предупреждаю: граф запретил вредить Сорси, впрочем, как и всегда. Этим он займется лично. А вот с его дружком можно делать все, что хочешь, если он позволит, меня сумасшедшие не привлекают, - Аурели хмыкнул и двинулся в сторону довольно-таки популярного в здешних местах борделя, напевая про себя незамысловатую песенку на родном языке.
Вскоре они оказались в борделе, вампир, заплатив за информацию, узнал о том, где точно находится Сорси и, заверив хозяйку в том, что они его старые друзья, и он безумно будет рад их увидеть, пошел наверх.
"Конечно, он будет так рад нас видеть, что обязательно сделает какую-нибудь глупость".
Постучавшись в дверь, Фобос ожидал. Войти-то без разрешения куда сложнее, чем с оным. Ох уж эти дурацкие правила детей ночи...

+2

26

Настроение Леспри после охоты было более чем удовлетворенным. Даже можно сказать, что хорошим. В голове все еще прокручивались воспоминания охоты. Какая же горячая кровь была у этого юноши! Словно какой-то сладкий и очень редкий нектар! Сейчас ей, возможно, хотелось бы пойти искать другие развлечения. Возможно, стоило бы завести новое знакомство с кем-нибудь... Ведь случай с Крисом Одли показал, что смертные могут быть вполне забавны...
Но мечты так и остались мечтами, так как к ней явился Фобос и сказал, что нужно вернуть графу его потерянную душу. Если честно, это обстоятельство Леспри совсем не удивило. Сколько раз уже Сорси убегал, а граф возвращал его обратно. Как уже говорилось, вампирше сейчас хотелось бы поискать каких-нибудь развлечений, но что уж тут поделать? Раз надо, значит надо. Хотя Леспри не смогла удержаться от того, чтобы не скривиться.
Они вышли к кварталу красных фонарей. Вампирша слегка поморщилась, оказавшись здесь. Не привлекали ее такие вульгарные места, что уж тут поделать. Мерзко... Мерзко и низко.
Голос дерзости графа отвлек Леспри от своих размышлений. Да уж, верно сказано, работенка не из приятных.
"Ох, скорее бы это закончилось".
Оставалось только ждать. Ждать, пока граф завершит все дела, чтобы потом вернуться в Трансильванию.
- Меня тоже не привлекают сумасшедшие, - фыркнула девушка. - Хотя им можно утолить жажду, но я недавно делала это, так что сейчас не собираюсь. Что касается Сорси, ему я вредить и не собиралась.
Войдя в бордель, вампирша с каким-то безразличием смотрела на то, как Фобос узнавал нахождение Сорси. Но, узнав, наконец, они направились в жилую комнату. Фобос постучал в дверь. Теперь оставалось только ждать, когда дверь откроется...

0

27

Время имеет такое омерзительное свойство, как протекать достаточно незаметно, особенно, когда оказывается так много дел.
Сорси не мог признаться в том, что в некоторой степени буквально торжествовал. Да, он получил свободу, он показал, что может жить самостоятельно. Ну, практически самостоятельно, если не считать того, что в данный момент со своим финансовым положением ему помогал справиться Ренфилд. Как вампир и предполагал, смертный оказался достаточно способным, а потому, несмотря на тяжесть работы, справлялся с ней, что не могло не радовать.
Конечно, было тяжело первое время. Банально не хотелось никуда выбираться из кровати, а уж тем более что-то делать. Нет, право, это истинная пытка! Он только решал полениться, как вспоминал о желании уехать и что-то ему не давало после этого уснуть. И приходилось спускаться в холл борделя, принарядившись в полупрозрачную блузу, чтобы привлечь к своей персоне внимание. Обычно им интересовались только мужчины, женщины пугались возможности развлекаться с гермафродитом. Впрочем, один клиент заказал его и еще одну девицу, заставив потом заниматься сексом друг с другом. Оказалось, что он любитель только наблюдать и заниматься самоудовлетворением. Зато заплатил щедро за молчание, чему остались все рады.

Так проходили вечера Сорси. Конечно, вечер и ночь для борделя - самое рабочее время, когда люди идут домой или куда-то развлечься. Конечно, жаждущих продажной любви оказывалось не так много, но работы хватало. Несколько раз приходил старый знакомый вампира - Алекс Вуд, который явно оказался поражен возвращением блондина в Лондон. Конечно, тратить время на разговоры они не решались: Алекс всего лишь местный врач, у которого не бесконечное множество денег на подобного рода развлечения. Потому и был-то он за это время всего раза два платно и, о да, за молчание, что Ренфилд здесь - еще раз бесплатно. После этого доктор больше не приходил, видимо, деньги все-таки закончились.

Но сегодня самый приятный день для вампира - законный выходной. Это тот прекрасный день, когда хозяйка уезжала с парочкой девиц на какие-то особые приемы, где девушки ублажали богатых господ в их разных извращенных желаниях.
После принятия душа и проклятий на голову тех, кто использовал всю горячую воду, блондин прошмыгнул незаметной тенью в комнату, где благополучно и так уже привычно устроился рядом со своим больным... Сорси так и не подобрал правильного определения для Ренфилда. Так вот, он расположился у него под боком перед сном, прижался к такому приятному теплу и прикрыл глаза. О, как же приятно засыпать рядом с тем, в ком еще теплится жизнь...
Сон довольно-таки быстро забрал его в свое царство и вампир бессовестно уснул, даже и не думая заниматься чем-либо по их временному пристанищу (а то, что оно временное, блондин не сомневался ни на минуту).

И все бы было хорошо, если бы не одно но: даже сквозь сон он услышал этот надоедливый звук. Кто-то стучался к ним в дверь и, судя по тому, что не слышалось верещания, пожара не было. Следовательно, либо нашелся очередной извращенец, пожелавший уговорить вампира поработать и сегодняшней ночью, или же просто кто-то решил покончить жизнь самоубийством. Будить Сорси в его законный выходной - не лучшая идея, ох не лучшая... и неважно, что он и так спал весь день.
С трудом продрав глаза, блондин посмотрел на спящего человека, потом все-таки приподнялся на локте и бросил совершенно негодующий взгляд на дверь: кто бы там мог быть? Еще немного помедлив, он все-таки поднялся с постели, скользнув ладонью по боку смертного, после чего взглядом отыскал брюки. Конечно, он не разбрасывал вещи, где ни попадя, но иной раз после сна вспомнить их местонахождение удавалось не сразу. Впрочем, лень снова брала вверх над совестью и приличием, а потому, прихватив только полотенце, оставленное на спинке кровати, он повязал его на бедра и прошел к двери.
- Кого еще черт принес в то время, когда нормальные люди спят? - открыв дверь, поинтересовался блондин, но, увидев гостей за оной, тут же закрыл, явно решив, что это спросонья привиделось.

0

28

Стук в дверь вкрадывался в пелену еще господствующего над разумом сна и одним только резким звуком своего существования вызывал явственное раздражение. Но нежелание просыпаться окончательно шло вразрез с мыслями о том, чтобы поотрывать руки этим барабанщикам по ту сторону комнаты, и в итоге Ренфилд так и остался лежать, питая слабую надежду на то, что, в конце концов, незваные гости оставят свои безуспешные попытки и уйдут, если ничего не делать.
Но Сорси, разбуженный тем же самым стуком, явно был иного мнения и не собирался долго это терпеть. Любое утро – вернее, то время суток, когда вампиру приходилось отрываться от отдыха, - проходило для него тяжело, особенно, те из них, что начинались не по его собственному усмотрению, а таких, по крайней мере, за ту неделю, что они уже здесь жили, было подавляющее большинство. Не трудно вообразить, с каким настроением и каким усилием Сорси заставил себя подняться, и всё-таки подойти к двери, даже не удосужившись при этом одеться во что-то кроме полотенца, едва закрепленного на бедрах.
Глядя ему в спину, Ренфилд подобрался и сел на постели, слушая мерзкий стук, который даже почти не менял частоты. На самом деле, такое явление, как гости в этой комнате случалось нечасто, а потому вполне справедливо вызывало некоторые опасения: мало ли кто это мог быть. На самом деле Ренфилд всё еще опасался (хотя и намного меньше сейчас), что врачи больницы каким-то образом вычислят его и нагрянут сюда, чтобы изловить больного и снова запереть его в тесной зарешеченной клетке с одним маленьким окном. Причем нагрянут в таком количестве, что даже вампиру будет не по силам справиться с ними. И к слову, относительно Сорси Ренфилд боялся примерно того же самого, только вместо санитаров в качестве визитера неизменно выступал сам граф Дракула, пусть столь обожаемый больным, но от того не менее безжалостный и к нему самому и к своей Душе.
Однако, выглянув в коридор из-за плеча вампира, Ренфилд заметил в проёме только лишь темноволосого мужчину, которого точно не встречал прежде.  И не успел тот вымолвить хоть слово, как Сорси быстро захлопнул дверь перед его лицом, словно увидел призрака.
- Кто это? – тут же спросил больной, и всю его сонливость как рукой сняло.
Спрыгнув с постели, он натянул свою одежду, в замен больничной робы найденную тут же, в борделе. Может быть, когда-то она и была бы  Ренфилду по размеру, но сейчас все вещи были едва ли не в два раза больше его, однако оба – и больной, и вампир, - единогласно решили, что даже так – это лучше, чем то, что было. Рядом, на соседнем стуле лежала одежда Сорси, подхватив которую, Ренфилд подошел к вампиру.
- Чего они хотели? – с долей настороженности поинтересовался Ренфилд, протягивая вещи.
Хотя больной не видел, чтобы вампир и мужчина за дверью говорили о чем-либо, он не мог ручаться, что разговора не состоялось в принципе. В конце концов, это могла быть и та безмолвная связь, с помощью которой граф так часто переговаривался со своей свитой в замке. Но мысли об обнаружении их с Сорси укрытия всё никак не хотели отпускать Ренфилда, и он не мог оставить причину появления неопознанных гостей на пороге их комнаты в борделе просто так, без внимания. И ему хотелось бы быть уверенным, что кто-то всего лишь ошибся дверью, и всё продолжает идти по заранее продуманному плану, однако что-то подсказывало больному, что их недолгое относительное спокойствие имело высокую вероятность закончиться прямо сейчас, отчего больной лишь сильнее хмурил брови.
«Кто бы там ни был, лучше исчезни».

Отредактировано Renfield (2013-11-07 21:58:44)

+2

29

- Вот мы и пришли, а нам не открывают, - протянул недовольно Фобос, продолжая стучать кулаком в дверь, ожидая хоть какой-то реакции на это. - Знаешь, Леспри, я думаю, что это совсем некультурно с их стороны - игнорировать нас, - он только и успел это произнести прежде, чем дверь так резко открылась и он чуть не ввалился в комнату, а потом столь же неожиданно закрылась. Бедный вампир так и замер с открытым ртом и явно недоумевая, как же так произошло?
"Нет, ну это не в какие рамки не идет! Мы пришли за ним от графа, а он дверь перед нами захлопывает! Совсем обнаглел!"
Аурели даже задохнулся от этой выходки. Бросив взгляд на свою спутницу, он повел плечами, а потом снова постучался. Нет, это не лезло ни в какие рамки приличия! Хотя... вампир и приличие - понятия не совместимые. По крайней мере, так искренне считал сам Фобос.
- Мой дорогой Сорси! Бесполезно прятаться за дверью! - возвестил достаточно громко Валентино, чуть прищуриваясь, а потом, снова немного помедлив, с силой ударил по двери. Он мог бы вполне вынести ее, если бы захотел, да только одно большое и существенное но мешала оному: тогда бы он обязательно оставил на своей коже некрасивый след, который бы напоминал об этом невольном деле и его последствиях.
"Нет, это не для меня, увольте. Я предпочитаю всегда выглядеть наилучшим образом, а не как побитая собачонка".
Замерев на долю секунды, потом Фобос прижался ухом к двери, прислушиваясь к тому, что происходило в комнате. Он услышал голос, но тот явно принадлежал смертному. Ну, нахождение Сорси в комнате не подвергалось сомнению - тот сам открыл дверь и появился ненадолго в одном полотенце на пороге.
- Леспри, представляешь, они не рады нас видеть! Ни этот неблагодарный смертный, ни наш дорогой и горячо любимый Сорси! Нет, не порядок, он совсем отбился от рук! Ему явно не хватает порки! - похоже, в какой-то момент Аурели начал откровенно веселиться из-за этой ситуации. Конечно, с одной стороны такое поведение блондина ему не понравилось, но с другой давало почву для этой пустой болтовни практически с самим собой.
Впрочем, как и бывало обычно, вскоре ему надоело развлекать самого себя. Став серьезным, вампир снова с силой ударил по двери, отчего казалось, что она вот-вот слетит с петель.
- Сорси, не зли меня! Ты же знаешь, что все равно все будет так, как он хочет! Какой смысл сопротивляться сейчас, если потом все равно помиритесь?! - от очередного удара дверь захрустела, явно собираясь сломаться под нечеловеческим напором. А Фобос и не думал отступать: ему не хотелось потом выслушивать нравоучения графа и не дай Бог ему бы потом запретили эти прелестные путешествия!
"Хотя... чего уж тут скрывать, я не особо-то и спрашиваю разрешения. Просто собираюсь и ухожу тогда, когда хочу. Другое дело, что ссориться с графом - не лучшая идея, тем более тогда, когда я и так достаточно виноват пред ним. О, если когда-нибудь граф узнает эту правду, то, боюсь, моя вечная жизнь на этом оборвется не самым приятным для меня образом".
Наверное, только потому Аурели и решил все-таки выполнить поручение графа, если учитывать, что в принципе вечность пришлась ему по вкусу тем, что он мог узнавать все новое в разное время.
- Что ж, дорогая моя спутница, похоже, что нам совсем не рады и дверь добровольно никто не откроет. Так что же тогда мы будем делать? Ну, не ломать же дверь, в самом деле! Мне бы не хотелось заниматься столь неподобающим делом, да и это привлечет излишнее внимание... представляешь, сколько будет шума, если кто-то из смертных узнает о том, что у них тут живет вампир? - Фобос бросил взгляд на дверь и после постучал исключительно пальцами, словно раздумывал над чем-то. - Сорси, Сорси, Сорси, что за детское поведение? Тебя там ждет граф. Он хочет снова с тобой встретиться и ожидает нас. Он просит прощения за то, что позволил тебе подумать о том, что тебя бросили. Пойдем с нами к графу, и ты услышишь это, ну, не из его уст, но услышишь. Открывай дверь и идем. Давай не будем больше глупить.

0

30

Да уж, пожалуй, чего-то такого и следовало ожидать. Дверь не открывалась. Впрочем, это было и неудивительно, зная Сорси. В конце концов, мало ли чем он там занимался с этим смертным?
"Тьфу, даже подумать противно".
Вполне возможно, что стук могли не услышать.
- Не просто некультурно, а переходит все границы, - фыркнула Леспри.
Хотя чего можно было ожидать, в принципе? Того, что Сорси кинется к ним в объятия и пойдет за ними к графу? Сомнительное предположение. Но все же Сорси не заставил себя долго ждать, и дверь, наконец, открылась. Да только вот стоявший за ней вампир явно не ожидал гостей, судя по тому, что дверь сразу захлопнулась. Это заставило Леспри фыркнуть и закатить глаза. И во что они только ввязались?
- Думаю, порка ему не поможет.
"Ну что за детский сад?! Неужели придется вытаскивать его оттуда за шкирку силой? Вот уж сомнительное удовольствие!"
Нет, естественно вампирша не собиралась сразу переходить к таким радикальным мерам, но если в ближайшее время дверь не откроется, то... Оставалось надеяться на то, что Сорси все же одумается и пропустит их в комнату. Леспри обратила внимание на Фобоса, который так колотил дверь, что оставалось только удивляться, как она до сих пор не слетела с петель. Разум подошла к Фобосу и буквально оттащила его от двери. Не стоило так громко стучать, ведь тут же лишние уши!
- Не надо ломать дверь. Зачем создавать лишнюю шумиху? Сюда же может кто-то явиться на шум. Дверь он все равно откроет, не будут же они вечность там сидеть, - вздохнула Леспри.
"Ну и работка же выдалась на сегодняшний день. Кошмар!"
Леспри подошла ближе к двери и, легонько оттолкнув Фобоса, сама не удержалась от того, чтобы стукнуть кулаком по ней.
- Сорси! - начала она. - Ну к чему этот детский сад? Немедленно открывай! Ты же понимаешь, что мы никуда отсюда не уйдем без тебя.

0


Вы здесь » Dracula, l'amour plus fort que la mort (18+) » Кингс-Кросс » Квартал красных фонарей. Жилые комнаты


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC