Dracula, l'amour plus fort que la mort (18+)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dracula, l'amour plus fort que la mort (18+) » Центр города » Хайгейтское кладбище


Хайгейтское кладбище

Сообщений 31 страница 60 из 60

1

Относительно новое кладбище, но как это не странно звучит, оно быстро стало модным и посещаемым местом. В нем сочетаются надгробия выполнение в викторианском стиле, склепы, мавзолеи с дикими цветами и кустарниками, которые выросли без помощи человека. Величество живой природы, - каменные скульптуры, выполнение искусными мастерами, извилистые тропинки, - создают неповторимую атмосферу тревоги в дуэте с вечным покоем.

0

31

Фигуры расставлены, кто-то уже сделал свой ход, а значит, последняя партия началась. Сейчас она продолжится и приведет, наконец, к единственному итогу. Победа. Любой ценой Дракула стремился только к этому. Сколько можно скрываться от своих преследователей? Да и не было в его привычках скрываться от боя, тем более, когда тебя вызывают на него.
Мина то прижималась к нему ближе, то наоборот пыталась отстраниться, что вызывало у графа лишь легкое раздражение.
"Отпустить? Не сегодня, мисс Мюррей, или лучше сказать миссис Харкер?" - от одной этой мысли становилось противно. Глупышка... все равно выбрать этого изменчивого человека, вместо...
Теперь вампир уже не скрывал оскала и прижал свою жертву к себе, не давая ей отстраниться. Не в этой жизни и не сегодня. Вильгельмина не уйдет отсюда. Или не уйдет прежней и для этого Дракуле нужно лишь выкрасть пару минут для того, чтобы довершить начатое. А начало уже было приложено, раз девушка уже была в его руках, будто птичка в силке.
"А должен ли я подарить ей вечность? Хочу ли, чтобы эта женщина была со мной? Верная своему жениху, будет ли она верна мне? Она не Элизабета, и в этом я теперь точно уверен. Элизабета... моя милая подруга, не смогла жить в этом прогнившем мире. Но зачем и она покинула меня?" - чем больше он размышлял об этом, тем сильнее его охватывала ярость. И ярость эта только сильнее распалялась от атмосферы, повисшей в склепе. Он чувствовал всех разом. И недоумение поклонников Люси, явно не ждавших увидеть ее живой. И холодная готовность Абрахама прикончить злейшего врага. И сомнения самой Люси... как и множество ощущений, охвативших его собственную свиту.
"Успокойся, моя милая, и не действуй без моих приказов. Это может быть опасно, потому что нельзя угадать, что сделают эти люди. Они утверждали, что ты им дорога? Тогда почему пришли убить тебя?" - пожалуй, в этот вечер очень многие пытались сыграть на эмоциях бедной новообращенной вампирши. К сожалению, о том, что она сейчас еще очень нестабильна, знали очень многие.
"Не слушай, что говорят эти люди, Люси. Теперь мы твоя семья и я не дам им убить тебя", - сам же граф не хотел, чтобы его милая куколка сорвалась и наделала глупостей.
Если бы... если бы еще сам граф мог держать себя в руках. В то время как Фобос и Леспри уже перешли в атаку, Дракула переключил свое внимание на свою беглую душу. Сорси же будто и не замечал его.
"Зачем тогда пришел? Только лишь потому, что Фобос приказал ему? О да, этот вампир умеет привести за собой всеми правдами и не правдами. Да только без толку!" - от этих мыслей ярость только сильнее охватила его. Пальцы сами собой сильнее сжались на плечах мисс Мюррей, уже не беспокоясь о том, что причиняет ей боль. Где ей понять, что такое настоящая боль?
"Хочешь уйти? Отлично! Ты даже не пытаешься понять, почему я затеял эту авантюру, Сорси! И теперь уже предал меня! Как и все, кто был мне близок! Даже Элизабета, выбравшая смерть, а не жизнь!" - поддавшись этому порыву, что было, должно быть, с его стороны не лучшим решением, Дракула запустил пальцы в светлые волосы девушки и потянул, заставляя ее склонить голову вбок и открыть шейку, чтобы в следующий момент впиться в нее клыками.

0

32

Все больше происходящее походило и вправду на какой-то спектакль, в котором участниками стали случайно Мина, все поклонники Люси. Как же все было хорошо продумано и рассчитано, и даже можно было бы поверить, что все это лишь чья-то злая шутка. Только вряд ли все это было чьим-то розыгрышем, а вот хорошо продуманным ходом - возможно. В это можно было поверить. Конечно, кто мог знать, что Мина именно сегодня придет сюда? Никто, но, похоже, это было лишь на руку тому, кто все это придумал. Девушка с легкостью смогла понять, кто стоял за всем происходящим,  и это вселяло в ее душу еще большее смятение сейчас.
Как и следовало ожидать, освободиться из рук мужчины, миссис Харкер не удалось. В конечном счете, она добилась только того, что объятия стали сильнее. А стоило тогда вообще сопротивляться? Скорее всего, стоило сейчас привести свои мысли в порядок и продумать все здраво. Все же Мина сейчас была не в той ситуации, когда можно было делать неверные шаги. Может, стоило смириться сейчас и не пытаться убежать из этого капкана пока? Да, если вначале это не так было похоже на западню, то сейчас девушка чувствовала именно ее. За ее спиной стояли, конечно, друзья, но были и те, кто точно бы не дал ей уйти просто так. И что лучше было принять? Остаться рядом с мужчиной, который так крепко держал ее сейчас в своих объятиях или же попасть в руки других, которые вряд ли будут с ней церемониться? Согласитесь, что лучше было подчиниться судьбе и выбрать первый вариант. По крайней мере, сердце подсказывало так в данную секунду. Пусть будет то, что должно случиться. Возможно, что так было суждено судьбой, а с ней редко можно было поспорить.
Вильгельмина была поражена тем, сколько обиды, сколько злости она заметила во взгляде мужчины. Нет, она знала, что все эти эмоции вряд ли вызваны ею одной. Может поэтому эта ненависть не испугала ее, но заставила вдруг дрогнуть сердце. Возможно, что ей показалось, но на секунду вся эта холодность и злость больше стали похожи на маску. А вправду, что было в душе мужчины? Может, что-то было, что не давало ему покоя и терзало его душу? В таком случае Мине хотелось бы хоть чем-то помочь ему. Только вот что она могла сделать сейчас?
Как же не вовремя за спиной раздался выстрел и сбил с мысли девушку. Признаться честно, она конечно не видела (возможно к счастью), что происходило именно в данную секунду и даже краем глаза не успела заметить. Только сердце подсказывало, что ничего хорошего не случилось. В эту же секунду Мина ощутила боль от того, что мужчина сильнее сжал пальцы на ее плечах, и тут же вновь подняла взгляд. О, сколько эмоций было в его взгляде. Даже с трудом верилось в эту секунду, что именно он так был невозмутим и спокоен несколько минут назад.
Вильгельмина чуть улыбнулась.
- Отпустите их. Разве их жизни смогут избавить Вас от всего, что так мучает Вас сейчас? Их жизни вряд ли принесут Вам покой, да и Ваша цель вряд ли в них. Разве я ошибаюсь? Мне не дано, наверное, понять, что Вас привело сюда, но точно не желание лишить жизни этих господ, - спокойно и тихо говорила девушка, все же поддавшись и наклонив голову набок. С таким же спокойствием и даже теплотой она взглянула в глаза незнакомцу, ожидая, что же он хотел сделать. - Вряд ли они откажут даме, если она их об этом попросит.

0

33

Неопределенно мотнув головой на вопрос Куинси, Джек снова обернулся в сторону Люси. Понимать в происходящем, на самом деле, было нечего. В склепе присутствовал новообращенный вампир и его создатель вместе со своими союзниками, которые едва ли собирались сдаваться без боя тем, кто пришел отнять их бессмертные жизни. Хотя изначально женихи мисс Вестенра явились сюда лишь за тем, чтобы избавить несчастную душу Люси от страданий, теперь они, похоже, волей-неволей оказались втянуты в масштабную стычку между людьми и детьми ночи, которая только лишь зачиналась в этом склепе, и кто знает, к чему могла бы привести.
Радушная улыбка девушки, смотрящей поверх голов людей, явно была адресована не ее бывшим возлюбленным, что заставляло признать, как ни прискорбно, полную правоту охотника: Люси уже не была той, что прежде. А еще, они действительно были окружены, и посему их цель от спасения мисс Вестенра весомо расширилась и теперь включала в себя еще и попытку выбраться из склепа живыми, и это не считая того, что Абрахам уже давно охотился за Дракулой и, наверняка, хотел сейчас сражения с ним.
Впрочем, первый ход был сделан одним из пришедших вампиров, однако тот отчего-то бросился не на кого-нибудь, а на свою спутницу. Шум сзади вынудил доктора вновь обернуться, стараясь, впрочем, глядеть в обе стороны, а руки его инстинктивно сжались в кулаки. Мысль о вооружении определенно пришла к нему запоздало. Когда Сьюард только шел к воротам кладбища, он почему-то был уверен, что все необходимое имеется у Ван Хельсинга, потому как никаких инструкций он не давал. Однако даже если это и было так, предугадать приход еще четверых вампиров не мог никто, и теперь кроме численного преимущества на стороне врагов еще был элемент неожиданности, приведший людей в смятение. Но никаких дальнейших активный действий со стороны вампира не последовало: он, похоже, был сторонником разрешения конфликтов путем мирных переговоров. (Хотя по факту каждое его слово лишь раззадоривало пыл собравшихся и усугубляло скопившееся напряжение, независимо от того, какую цель вампир преследовал в свой болтовне.) И если попытки настроить Люси против ее женихов, перемежавшиеся сухой и короткой речью Абрахама, которого вампир тоже старался поддеть, заставляли только скрежетать зубами, то открытое указание на то, что именно те люди, которые любили девушку всем сердцем виновны в ее смерти кольнули Джека слишком сильно, чтобы он смог сдержаться и не вспылить снова, хотя и понимал, что все это – лишь пустые провокации.
- Это вы забрали у нее ту жизнь, которой она жила! Вы, твой хозяин! По собственной прихоти, хотя она могла бы до сих пор быть среди нас! И ты говоришь, что мы предатели, но спросил ли кто-нибудь из вас, желает ли она такой жизни, когда…
Пылкая речь Сьюарда оборвалась выстрелом, который, как ему на миг показалось, прозвучал в его честь. В конце концов, это Джек мог ответить на оскорбительные слова лишь той же монетой, но тот, в чьих руках было оружие, поистине владел ситуацией. Осознав, что пуля попала не в него, а в Куинси, что стоял рядом, Сьюард тут же подхватил его, и именно в этот момент к мужчине пришло понимание того, насколько все это их предприятие было в действительности опасным. Ведь кого-то из них на самом деле могли убить, и счастье, что охотник, судя по беглому осмотру, оказался лишь ранен, однако никто не знал, что произойдет в следующую секунду, и в какую сторону будет обращен следующий выстрел от рук вампира, что и не думал опускать оружие.
- Куинси! Артур, помоги… Абрахам!
Только обернувшись к Ван Хельсингу, чтобы призвать его хоть к какому-нибудь действию, Сьюард вынужден был отпрянуть от Морриса, когда на того накинулась одна из носферату, остервенело вонзив клыки в его шею.
«Просто выпить из него всю кровь? Ну уж нет!»
На миг Джек растерялся: не каждый же день приходится видеть, как кто-то пытается убить человека таким изощренным способом, а потому момент, когда он дернул вампира за плечо, пытаясь оттащить от друга, совпал с тем, как невидимое нечто, на поверку оказавшееся таким же вампиром, отшвырнуло Сьюарда в сторону. Дыхание сразу вылетело из груди; доктор попятился назад, пытаясь удержать равновесие, но запнулся о каменную лестницу и тяжело рухнул на пол в углу, крепко приложившись затылком о выступ. В глазах почернело; размытые очертания все еще плыли перед взором некоторое время, а до слуха доносилось нечеткое эхо, но пару мгновений спустя разумом Джека полностью завладела тьма.

+2

34

Если честно, то этот театр абсурда все больше раздражал Куинси. Он просто прекратил в какой-то момент понимать, что за чертовщина происходит вокруг них. Сначала этот разглагольствующий долго и упорно о том, что это они, женихи Люси, в действительности подлецы и виноваты в ее гибели, напал на свою компаньонку (а именно так ее воспринял Моррис, когда они только пришли), а теперь говорил Люси то, что вызывало в нем бурю противоречивых чувств и эмоций.
Да, Куинси думал о том, что и их вина есть в смерти мисс Вестенра, ибо они обещали ее защитить, а в итоге каждый погрузился в свои проблемы настолько, что банально упустили тот момент, когда все еще можно было исправить. Да, они давали ей свою кровь, каждый оказывался с этим катетером в вене, пока Абрахам перекачивал кровь из них в юную особу. Да, не спали ночами у ее кровати, надеясь, что вскоре она встанет на ноги и сможет легко и привычно сказать, что все хорошо, что все волнения их - не более, чем глупость. Но все же допустили ошибку, когда позволили себе расслабиться, подумав, что беда миновала. Как, как они могли оставить ее одну?! Как так вышло, что не уследили? Конечно, проще всего было списать вину на Хельсинга, который обещал ее спасти, а теперь предлагал вбить кол в сердце, чтобы, как он выражался, спасти ее невинную душу.
Вот только глядя сейчас на Люси, он начинал сомневаться в том, что девушка хотела этого спасения. Ему показалось или мисс Вестенра была даже рада обретенному? Неужто это добровольное решение покинуть их ради...
А ради чего? Вот этого Куинси пока не понимал. Бессмертия? Красоты? Молодости, которая продлится вечность, пока не найдется ее убийца? Но разве она не понимала, что в результате останется совсем одна, совершенно одна! Что все те, кто присутствует здесь (в данном контексте Куинси рассматривал исключительно вампиров) в действительности одиночки, которые устраивают грызню друг между другом даже сейчас. Вот так просто вгрызаясь в глотки, глотая кровь другого такого же...
Моррис передернул было плечами даже, а потом обратил внимание на друга, которого явно задели слова этого вампира с белесыми глазами (которые, надо признаться, немного даже пугали). Вот только сейчас, глядя на Люси, у охотника не было той же уверенности, что и у друга Сьюарда, который столь смело заявлял, будто бы мисс Вестенра не хотела стать такой. А что, если это действительности в полной мере ее добровольное желание? Что, если этому вампиру, держащему Мину в своих руках, удалось убедить каким-то образом девушку в том, что бессмертие куда лучше, что такая жизнь ей подойдет больше?
Впрочем, домыслить все это техасец не успел толком, потому что когда его ненависть выбрала новое направление, послышался выстрел. Если честно, охотник не сразу понял, что именно ему пробило плечо, пока не почувствовал резкую боль, от которой потемнело в глазах. Но нет, он отшатнулся было, схватился за ранение, словно бы это могло действительно помочь, и осоловело посмотрел на Джека, который уже подоспел на помощь. Увы, помощь оная оказалась бесполезной, хотя стоило признаться и поблагодарить, что он хоть эту Леспри оттащил от шеи, что уже безмерно радовало Куинси. Как-то не хотелось становиться ужином сей дамочки. Вот только вскоре (право, как эти существа столь скоро перемещались?) его дорогой друг оказался откинут в сторону, а бедному Моррису только и оставалось, что шататься и надеяться, что сознание его не покинет.
Наклонившись и нащупав прикрепленный к правой ноге под штаниной охотничий нож (право, прекрасная привычка носить с собой хоть какое-то оружие!), он сумел его даже вытащить. Впрочем, наивно было полагать, будто это могло ему действительно помочь.
Отшатнувшись к стене и привалившись спиной, Моррис тяжело дышал. Велика вероятность болевого шока от выстрела, но мужчина стоически терпел, понимая, что не может позволить себе такую роскошь, как умереть столь легко и бросить своих дорогих друзей.
Но перед глазами все предательски поплыло. Он в достаточной мере потерял крови, чтобы ему сейчас стало плохо.
"Но я не отдам свою жизнь, не забрав кого-то с собой!"
Ему хотелось верить в успех этого предприятия, а потому, несмотря на то, что конечности стали неметь, он оттолкнулся от стены и направился в сторону той самой вампирши, удобнее перехватывая нож. В результате всех этих манипуляций, поймав Леспри за плечо и повернув к себе, Куинси с силой всадил ей нож в бок, прижимаясь и удерживаясь в вертикальном положении благодаря ей. Но ноги держали плохо, хотелось уже сейчас позволить себе осесть на пол этого склепа и прикрыть глаза.
"Не сейчас..."
Сильнее вжимая нож ей в бок, охотник старался хоть так вывести временно из борьбы эту вампиршу.

0

35

Больно. Задели. Конечно, слова доктора Ван Хельсинга задели недавно обращенную девушку. Люси обернулась к графу: он обнимал Вильгельмину, прижимал ее к себе, а ведь Мина не понимала, что ей хотят дать, просила отпустить. Как глупо! Мисс Вестенра поджала губы, в ее глазах появились проблески гнева. Ревность новообращенной, неутоленный голод, который становился все менее управляемым после того, как Люси почувствовала кровь (то был Фобос, который решил воспользоваться своей подругой) -  пожалуй, еще немного и девушка бы сделала то, что от нее ждал Ван Хельсинг, совершила бы роковую ошибку, не сдержав себя в руках, и поплатилась бы за нее жизнью, но... Фобос. Он очень вовремя обратил свое внимание на Люси. Мисс Вестенра чуть присела в поклоне, когда к ней подошел мужчина и взял ее за руку. Теперь уже Люси не обращала внимания на "гостей", она интуитивно чувствовала, что Дерзость графа (как представили мужчину в первую их встречу) понимает ее состояние и пытается успокоить ее. Поэтому мисс Вестенра сосредоточилась на его словах. Но что он говорит? Артур? Как может быть Артур связан с этим блондином, которого привел сюда Фобос? Взгляд на одного, на другого. Девушка ничего не понимала. Ей казалось, что об Артуре она знает все. Он обманывал ее? Скрывал что-то? Как он мог?! Как посмел?! О каком предательстве тогда может идти речь?! Он никогда не любил ее. Люси оскалилась, уже не пытаясь скрыть эмоции, что бушевали сейчас у нее внутри: обида, ревность, гнев, все это дополняла жажда крови. Как хотелось мисс Вестенра сейчас вонзить клыки в шею того, за кого собиралась замуж, но... Граф. Люси на тот момент уже не слушала речи Фобоса, мысли графа, врезавшиеся в ее сознание, вернули девушку в реальность. Это была другая жизнь, Артур уже не нужен ей, он ничего не значит. Люси стало все ровно, что было с ее несостоявшимся мужем и что только произойдет. Сейчас у нее новая семья, другие дорогие люди (или не совсем люди, что не особо важно в данной ситуации), ее не должен волновать Холмвуд. Пусть Мина в объятиях графа, пусть сейчас он смотрит на нее, но думает-то он о Люси, он помнит о ней, он обещал защищать ее. На губах мисс Вестенра появилось что-то на подобии торжествующей улыбки, и адресована она была доктору Ван Хельсингу. Он ошибся, он недооценил, насколько передана новообращенная вампирша своему создателю и, возможно, поплатился за это жизнью.
Ход мыслей прервал выстрел. Люси от неожиданности чуть вздрогнула и повернулась на звук - стрелял Фобос, а в кого? Взгляд в другую сторону - Куинси... Девушка замерла, не могла отвести взгляда. Нет, это была не жалость, и не какие-либо другие эмоции не давали девушке обратить взор в другую сторону (например, на Сорси, который в этот момент занялся другим бывшим возлюбленным Люси). Кровь. Кровь, вытекавшая из раны, приковала взгляд мисс Вестенра. Жажда, невыносимая жажда. Вот уже Леспри вонзила свои клыки в охотника, воспользовавшись его ранением, но кровь... Она не отпускала, стойкий запах крови подталкивал Люси к действиям, но наказ графа не позволял девушке следовать инстинкту. Ничего не делать без его слов. Да, она не будет, она понимает, что это для ее же блага, но как тяжело сопротивляться голоду. Мисс Вестенра отступила на пару шагов. Девушка окинула взглядом представшую перед ней картину: раненый Куинси пытается сопротивляться (и это у него даже получается), Джек без сознания, Артур не сводит глаз с блондина, который защищает еще одного человека, граф... Граф наслаждается Вильгельминой, и, наконец, Ван Хельсинг, еще один персонаж, который не сделал свой ход, к нему то и прикован был взгляд Люси, он представляет большую опасность, чем остальные собравшиеся здесь.

0

36

Ван Хельсинг молчаливо наблюдал за происходящим. Ему казалось, что все события замедлились на столько, что стал очевиден буквально каждый кадр этого странного, а точнее сказать страшного фильма, который прокручивался сейчас здесь по воле чудовищного режиссера. Доктор мог разглядеть в каждом кадре все мельчайшие детали. Капельки пота на виске Вильгельмины, которую сжимал в своих объятиях граф. Как раздуваются ноздри Дракулы от запаха живой трепещущей плоти, как с трудом сдерживает себя юная Люси Вестенра, как злятся друг на друга остальные носферату, кроме одного. Его доктор для себя выделил сразу уже тем, что тот появился в обществе молодого человека, который состоял из плоти и крови, как и они сами, а не являлся нежитью. Судя по всему, они явно не ожидали увидеть здесь всех тех, кто находился тут, и это было очевидно. Абрахама поразила та трогательная опека и забота, которой вампир окружал своего спутника, закрывая его своим телом и всячески перемещая того поближе к выходу. Почему-то у доктора возникла ассоциация с чем-то, похожим на материнскую заботу, или заботу старшего брата о младшем. Это открытие приятно удивило доктора, а заодно вдруг раскрыло глаза на тот факт, что носферату, оказывается, не чужды некоторым чувствам. По крайней мере, Ван Хельсинг стал испытывать некоторое подобие приязни к этому светловолосому вампиру. По крайней мере, все представительницы женского пола по непонятным пока для доктора причинам были влюблены в графа. Это было очевидно по тем взглядам, которые они бросали Дракуле и друг в друга. Ван Хельсинг, позволивший себе погрузиться в раздумья, именно этим открытием и вернул сам себя к действительности, ибо эта мысль, как острая бритва, полоснула по застарелой душевной ране, всколыхнув в памяти события той самой страшной в его жизни ночи. Доктор глубоко вздохнул и огляделся. Похоже, что он пропустил что-то, однако он успел заметить тускло блеснувший в лунном свете вороненый ствол пистолета в руках у одного из вампиров. Вот это было самой большой неожиданностью. Предостерегающий крик доктора потонул в грохоте выстрела. Далее события начали развиваться все быстрее и быстрее. Падающий Куинси, рвущийся к нему на помощь Сьюард, бросившаяся на добивание раненой добычи Леспри, начинающаяся потасовка, лежащий без сознания Сьюард, вспоротый слабеющей рукой Куинси бок Леспри. Абрахам взмахнул руками, и в них появились два свежеструганных осиновых кола, до этого надежно прятавшиеся в складках рукавов камзола. Доктор хорошо подготовился к встрече с вампиром. Он сделал выпад вперед и резко вытянул руки с кольями вперед, отсекая вампиров, теряющих остатки самоконтроля от запаха крови, хлещущей из раны в плече Куинси. Запах был настолько силен, что его чувствовал и сам доктор. Он почувствовал, что его колья задели кого-то. А дальше в его ушах зазвучала величественная музыка Баха, и доктор начал свой танец. Он то приседал и размахивал руками, то стремительно вращался, поднимая руки вверх и опуская вниз, то изгибался, то наклонялся. Он расталкивал, расшвыривал, отбрасывал от себя. Со стороны все происходящее в склепе могло показаться каким-то безумным балом. Меньше всего доктору хотелось причинить вред именно тому самому светловолосому вампиру, который и вел себя наименее агрессивно, а стремился защитить своего спутника от своих же коллег. После серии очередных па, Ван Хельсинг снова замер. И тут боковым зрением он заметил движение и сработал на противоходе. Он прекрасно знал о скорости и силе вампиров, но именно к этому он постоянно готовил себя. Один из кольев явно зацепил вампира. Хельсинг резко выпрямился и увидел распростертого на полу склепа именно того, кого меньше всего хотел бы убить.
- Проклятье! - выкрикнул он и склонился над упавшим. Тот был тяжело ранен, но не смертельно. Доктор мысленно поблагодарил господа за поддержку и снова ринулся вперед. Его целью был, конечно же, Дракула.

+1

37

Отступать куда-то… Ренфилд напряженно следил за происходящим, стремясь уловить каждое движение любого из собравшихся: от медленных и каких-то ленивых действий людей, до неуловимых и легких жестов вампиров. Схватка все никак не решалась начаться, словно прячась за громкими словами, и речами, пытаясь обойти чью-то неизбежную гибель. Взгляд Ренфилда метался из стороны в сторону: Дракула, Фобос, огненноволосая девушка, мужчина в плаще перед ней и трое поодаль.
«Глупцы… Зачем они сюда притащились, почему людям не живется спокойно в своих конурах?!»
Сердце билось все чаще, словно предчувствуя кровавый зачин в момент истины, ясной, впрочем, и без этой незатейливой драмы: люди – не ровня вампирам, и никогда они не смогут поравняться с созданиями ночи. Ни в чем. Отступать куда-то…
В очередной раз, когда Сорси заставил Ренфилда сделать шаг назад, мужчина недоуменно воззрился на его спину, так и не вспомнив, что совсем недавно тот говорил ему и, кажется, в первый раз отвлекаясь от происходящего.
- Сорси… - прошипел мужчина, тронув было вампира за плечо, чтобы развернуть к себе, но в тот же миг вздрогнул, так и не коснувшись его.
Прогремел выстрел, и Ренфилд отшатнулся, подняв голову на звук. Снова отступать! Впереди, наконец, развернулось долгожданное действо: одно немного опережая другое, хлынули крики и кровь, мгновенно наполняя душный склеп ароматами страха, боли и четким шлейфом очевидного превосходства, исходящего от каждого из вампиров. Зараженный всем этим, словно стремительно прогрессирующей болезнью, Ренфилд все норовил обступить Сорси, почему-то пятившегося назад и очертя голову кинуться в атаку, и только лишь когда желание действовать стало непреодолимым, мужчина шагнул вперед, наткнувшись на тут же обернувшегося Сорси. Только теперь до Ренфилда, хотя словно в тумане, долетели его слова, и в подкорку закрался даже их щемящий сердце смысл.
«Я не буду стоять в стороне!»
Это было крайне сложным - вести себя благоразумно, кто-то близкий уже бросился в самую гущу этой схватки, открываясь, как показалось, сразу со всех сторон. Это просто не было возможным, когда и без того нездоровому рассудком человеку предлагалось вполне безнаказанно вести себя так, как всегда хотелось: бить и громить всех и вся, убивать, позабыв даже о собственной уязвимости. Оскалившись на подобие того, как это делают вампиры перед укосом, Ренфилд, всего лишь человек, который мнил себя достойным этого темного дара, кинулся в атаку следом.
Игнорируя сцепившихся в клубок Леспри и одного из людей, взаимно кромсающих друг друга, Ренфилд проскочил мимо них прямиком к мужчине, что стоял сразу за спиной Сорси, не намереваясь ждать, пока тот поймет удачливость своего положения и нанесет удар. С разбегу толкнув выбранную жертву плечом, Ренфилд сбил мужчину с ног. По инерции повалившись вместе с ним, смертный тут же забрался на него верхом, придавливая к земле, и дважды крепко съездил ему кулаком по лицу. Несмотря на то, что болезный давно уже был не в самой лучшей свой форме, да и здорово сдал в весе за время заключения в больнице, удары эти едва ли вышли слабыми, учитывая то, сколько ярости было вложено в каждый. Уже плохо осознавая, что происходит вокруг, Ренфилд словно медленно падал в самую пучину безумства, когда остатки разума покидают горящий взгляд, а целью становится каждый, до кого в момент времени можно дотянуться. И только Сорси оставался в глазах смертного ярким пятном, единственным ориентиром. Еще мгновенье назад он определенно точно светил слева и чуть позади, а теперь Ренфилд на мгновенье погрузился во тьму.
Собственный рычащий крик, смешавший в себе страх и ярость, показался Ренфилду звуком чуждым, доносящимся словно издалека, когда он обернулся и увидел лежащего на земле Сорси. В мгновение ока он позабыл о человеке под собой и едва ли не в один прыжок достиг своей следующей цели с двумя окровавленными кольями. Схватив его со спины, Ренфилд крепко стиснул голову мужчины и с силой потянул на себя, стремясь то ли задушить, то ли просто свернуть ему шею.

Отредактировано Renfield (2014-01-02 17:32:23)

0

38

Неровное дыхание. Сердце отсчитывало секунды. В голове не было ни одной ясной мысли. Все как в тумане. И мысли, и образы перед глазами, и голоса, они где-то далеко, они не касаются Артура. А что его касается? Холмвуд осмотрелся по сторонам. Смазанная картинка не придала ясности происходящему. Мужчина пытался вслушиваться в слова, но они проходили сквозь него, не задевая сознания. Он на гране. Уже давно. После бессонных ночей, после кошмаров наяву, после непостигаемых разумом вещей. Когда они шли сюда, Артур знал, что идет по краю пропасти, один толчок - он выпадет из игры, друзья не смогут на него положиться. Но почему продолжил путь? А разве был выбор? Выбора не было, была только видимость, что решение принимает Артур. Все уже решено, решено за него, он должен лишь подчиниться. Да, все так, так, но… Но почему он? Сорси. Холмвуд как будто погрузился в один из своих кошмаров. Его не должно здесь быть. Его вообще не должно быть! Артур думал, что не сможет причинить вред возлюбленной, что он не достаточно силен для этого. Но сейчас. Он не знает, что делать? Он все еще должен ее убить? Но ее ли это «бал»? Сорси. Вот для чего здесь Артур. Он должен разобраться в себе. Вспомнить и пережить это. Но вот только он не достаточно силен. Он измождённый ломался под тяжестью внезапно обрушившихся на него воспоминаний, чувств, что захватывали дух.
Выстрел оглушил затупившиеся сознание, голова пошла кругом. Падающий Куинси, подлетающая к нему вампирша… А Артур где-то в стороне. Где-то далеко. Не здесь. А что если… вдруг все нереально? Очередной сон? Очередное ведение. Ведь такое уже было. Тот ангел не может быть настоящим. Все в ту ночь было так же реалистично, как и сейчас, но это был сон. Да, сон…
Холмвуд запутался. Еще несколько минут назад он был уверен в обратном, а сейчас его разум искал хоть какую-нибудь ниточку, чтобы объяснить невозможное. А если все сон, то все становиться ясно и просто. Всего лишь фантазия, воображение, подсознание, не более. Понятно, что нужно делать. Стоит всего лишь проснуться и все закончится, наступит новый день, когда можно будет начать новую жизнь.
На губах Артура почти появилась улыбка, вызванная гениальной догадкой о происходящем, как его кто-то сбил с ног. Отлетев на незначительное расстояние и не успев прийти в себя, Холмвуд почувствовал, что нападавший явно не удовлетворился, просто оттолкнув мужчину. Удар. Боль… Кровь… Артур не почувствовал боли, что должна была быть от не слабого удара мужчины, но ощутил кровь на своём лице. Так до конца и не осознав, что произошло, Артур, оглушённый выкриком нападавшего, оглянулся в ту сторону, куда рванул мужчина, который еще пару секунд назад точно не собирался его отпускать. Но вот только в глаза бросился блондин, лежащий на земле. Сорси. Его кошмар, его призрак. Вот оно! Вот решение всему! В глазах Артура появился слабый блеск. Смерть. Недолго думая, Холмвуд достал из кармана нож, который он благоразумно захватил с собой, и медленно поднялся на ноги. Каждая секунда промедления равносильна смерти, скоро все кончится, скоро он очнётся, скоро… Не разбирая ничего перед собой, Артур кинулся в сторону, где видел Сорси, и с немым криком вонзил нож, глубоко, насколько мог, вкладывая в этот удар всю оставшуюся силу, все пережитые страхи и сомнения. Все закончится. Сейчас. Обратного пути нет. Кровь? Руки в крови. Холмвуд посмотрел на тело. Это был кто-то другой. Холмвуд, пошатнувшись, отступил. Он не мог оторвать взгляда от деяния рук своих. Тошнота подступала к горлу, еще шаг назад, и мужчина теряет равновесие, падая на пол склепа. Что он сделал? Как так вышло? Почему? Все же должно быть не так… Все неправильно.  Почему опять он?

0

39

"Просто прекрасно... как же этих людей легко вывести из себя, право! И вот один уже бросает обвинения, сам не понимая явно того, чего хотела мисс Вестенра".
На губах появилась привычно-ядовитая улыбка, которая говорила сама за себя. Но нет, он не посчитал нужным смолчать и когда шум от звука выстрела стих, откровенно расхохотался.
- Ах, мистер, Вы правда думаете, что ее кто-то заставил? Мы лишь спасли этот прелестный цветок от увядания рядом с такими, как Вы, - в его тоне читалась нескрываемая насмешка над смертными. Впрочем, разве они виноваты в том, что не заметили очевидного? На их несчастье мисс Вестенра соблазнилась вечностью и поддалась на эту провокацию. Фобос не знал, что обещал ей граф, но, скорее всего, именно то, что озвучил Аурели несколько секунд назад. Женщины никогда не хотят стареть. Они хотят всегда быть красивыми, особенно в глазах таких мужчин, как граф Дракула.
Самое смешное, что опустив пистолет, вампир теперь просто стоял в стороне и наблюдал за развернувшейся симфонией смерти. Вот Леспри бросилась на Куинси, но смертный, который не желал так глупо пасть, достал нож и всадил ей в бок. Конечно, она не умрет от этого ранения, но приятного в этом вряд ли много. Сорси напал на того, с кем совсем недавно Фобос имел честь вести недолгий диалог, но вместо того, чтобы убить, он просто с силой приложил его и человек потерял сознание. Потом вполне ожидаемо вмешался психически больной, которого за собой привел блондин. Почему ожидаемо? Да просто и невооруженным глазом можно было заметить то, каким влюбленным взглядом смотрел Ренфилд. И именно потому он не захотел оставаться в стороне. Аурели это даже позабавило бы, но...
Вот Сорси рухнул на пол склепа и Фобос, кажется, даже затаил дыхание. Душу графа... ранили? В это хотелось верить. Может они и не очень-то ладили с блондином, но все же... все же он тоже был частью их семьи.
Аурели бросил взгляд в сторону графа, а потом снова выстрелил в того, кто столь нагло решил напасть на лежащего. На несчастье Холмвуда, но вампир заметил его, но на неудачу самого Аурели, он снова сплоховал и пуля задела ему только щеку, оставив след после. Чертыхнувшись и обещая самому себе, что обязательно научится метко стрелять. Оставив пистолет в стороне, как особо опасное орудие его промахов, Валентино ринулся вперед, радуясь хоть тому, что главного любителя всаживать в плоть колья задержал Ренфилд в странной попытке оторвать ему голову (со стороны выглядело именно так).
Фобос двигался стремительно и вот он оказался ровно напротив Артура, показывая клыки в хищной улыбке.
- Не сбежишь, падаль, или ты так думал, что кто-то тебе разрешит убить нашего брата безнаказанно? - пальцы вампира легко сомкнулись на шее смертного и с достаточной силой, чтобы можно было услышать хруст его позвонков под таким напором, особенно, когда он дернул его наверх, вынуждая подняться с пола. - Молись, чтобы малыш Сорси оказался живым, мразь, - хотя вряд ли бы у Холмвуда осталось бы время помолиться. Аурели не отличался добротой и жалостью и в отличие от своего "отпрыска" не привязывался к ним никогда (сам Сорси в это число не входил). Еще несколько мгновений взгляда глаза в глаза, после чего вампир в несколько буквально мгновений оказался за спиной Холмвуда. Дальше все так, как он обычно привык делать: ловкое движение рук и вот позвонки хрустнули с характерным звуком перелома. После такого обычно люди не выживали, как показывала практика. А потому Валентино бросил Артура со свернутой шеей обратно на пол, позволяя взгляду судорожно пройтись по присутствующим.
"Сама справится, а этого Хельсинга пока задержат... граф, надо уходить", - Аурели постарался осторожно пройтись к блондину, все еще распростертому на полу, но только лишь для того, чтобы проверить, жив ли вампир. Все же его задели настоящим колом, а не этими детскими ножичками.
- Сорси... - теперь оставалось осторожно поднять его с пола, пачкаясь в крови, и оттащить в сторону из гущи сражения людей и вампиров в склепе. Несмотря на свое нежелание марать руки и лично принимать участие в убийстве кого-либо, Фобос не смог спокойно стоять в стороне, выдавая себя с потрохами, что все-таки дорожил своей семьей, хоть и крайне редко появлялся в замки и выказывал сие.
Привалив блондина к стене в стороне, он подошел к мисс Вестенра и взглядом указал ей на лежащего.
- Присмотрите за моим братцем, он немного ранен, мисс Вестенра. Граф, - теперь он уже обратился к Дракуле, бросая взгляд на него. - Пора.

0

40

Казалось, что все, победа одержана, и вот сейчас этому Куинси придет конец, что в некоторой степени облегчило бы другим вампирам задачу. Да вот только, к ее огромному сожалению, этот смертный оказался живучим.
Вампирша бросила взгляд на Хельсинга, он ее настораживал. Через какую-то долю секунды она заметила в руках Хельсинга осиновые колы, что заставило ее поежиться и на секунду отпрянуть от своей раненой добычи. Стоило ожидать чего-то такого.
Но нет, Леспри не собиралась отпускать свою раненную жертву, поэтому она сейчас собралась и сосредоточилась на Куинси.
Но тут этот раненый всадил нож ей в бок.
"А не так уж я его и ранила... Ишь какой резвый оказался!"
Честно сказать, то этот нож в боку все-таки заставил ее растеряться. На секунду она прикрыла глаза и привалилась к стене. Удар немного лишил ее сил, но, к счастью, ненадолго.
Поэтому она выдернула нож из бока и отбросила от себя, после чего дернула Куинси за запястье на себя, который еще имел наглость практически держаться за нее.
После этого вампирша вонзила клыки в его, и без того уже израненную шею, чтобы позволить себе за счет его крови восстановить силы. Впрочем, пресытившись, она просто теперь удерживала его, позволяя истечь кровью, которая столь соблазнительно сочилась из раны на плече.
Дождавшись, когда его глаза помутнеют, и он навсегда уже закроет глаза, она злобно и с пренебрежением отшвырнула его от себя на пол.
Краем глаза Леспри успела заметить, что кто-то из смертных напал на Сорси. Кто это был конкретно, вампирша не поняла толком, та как сама в то время была занята этим чертовым Куинси.
Только потом она заметила, что это был тот самый смертный, который явно тоже знал блондина и который, казалось бы, наконец-то вышел из оцепенения, охватившего его прежде.
"Так вот значит кто..." - пронеслась в голове эта простая мысль, впрочем, не позволяя ей задержаться дольше. Сражение еще не окончено, а раненые есть с обеих сторон.
Зажимая рану на боку, вампирша подошла поближе к собратьям, остерегаясь Хельсинга с его дурацкими осиновыми колами. Получить еще одну рану она не горела желанием, в конце концов, тогда бы это вывело из строя больше союзников Дракулы и ему бы самому уже пришлось бы вмешаться.

Отредактировано Sorci (2014-01-08 15:38:24)

0

41

Губы Сорси невольно дрогнули в усмешке, когда он услышал обращение графа. Видимо, на таком расстоянии уже не удавалось скрыть их. Впрочем... а стоило ли?
"Предал? - пальцы сжались и разжались и блондин снова позволил себе вольность и повернулся спиной к врагам, смотря на то, как Дракула уже впился клыками в шею своей жертвы. Так легко он окрестил собственную душу предателем, что сие даже задело. - Предай я Вас, то уже бы ушел и оставил самого разбираться с ними! Это Вы нас предали и внесли в семью разлад! Вы поставили жизнь смертной выше жизни своих детей! И после этого говорите, что я Вас предал?! - во взгляде читалась нескрываемая обида. В конце концов, не он тут при графе обнимался и всем своим видом показывал, кто для него важнее. И если бы не сам граф Дракула, то и не случилось бы такого, что Сорси вернулся бы за Ренфилдом. Пальцы сжались в кулаки, о, с каким бы удовольствием сейчас вампир бросился бы на господина, но все же нашел в себе силы сдержаться и не допустить такой глупости. Казалось, в этот момент он вовсе не замечал того, что происходило буквально за ним: ни возни Куинси с Леспри, ни Хельсинга, который ринулся в бой... ему просто неожиданно стало все равно. Сейчас он здесь, помогает тому, кто так легко уже второй раз отрекается от него. - Вы сами меня гоните прочь раз за разом и даже не замечаете этого. Вы прекрасно уже показали мне мое место... могли бы не напоминать снова, что я для Вас ничего не значу. Даже не Ваш ребенок... подобрали бедняжку, да? Что ж, по-моему, я уже расплатился в достаточной мере за Вашу доброту!"
Не стоило поддаваться эмоциям в такой момент, но было уже поздно, и блондин поддался, позволяя злости и обиде захлестнуть себя с головой и ядом отравлять теперь изнутри. Отвернувшись, более не желая наблюдать за картиной, в которой Дракула явно решился завладеть этой смертной (он догадывался, что после он даст ей свою кровь), Сорси только и успел, что широко распахнуть глаза и ахнуть. До него не сразу дошло, что в его плоть вошел один из тех кольев, которыми тут орудовал смертный, столь ловко чуть ли не плясавший. Наверное, это было даже забавно, что после в его глазах отобразилось недоумение. Разве могло произойти такое с душой графа? Но, видимо, такова судьба.
Не зря именно осиновыми кольями боролись против детей ночи, хоть удар и не пришелся в то место, где должно было бы биться сердце, но уже в следующее мгновение блондин рухнул на землю, словно бы его тело парализовало. И если еще лежа на земле несколько секунд он мог видеть то, как Ренфилд ослушался его указа и полез избивать Артура, то уже после сознание стало заволакивать темнотой. Такой непривычной, холодной, чуждой... такой страшной...
"Неужели... я так умру?"
Горькая мысль, которая последней пронеслась в светлой голове, а потом затухла, не оставляя после себя ничего. Наверное, это даже хорошо. Наверное, так действительно должно было быть. Вампиры - бездушные существа и графа это тоже касалось. У него не должно было остаться души, которая пускай и приняла вполне осязаемую оболочку. Его не должно было быть в этом мире. Тогда все правильно, все так, как должно быть.
Вампир лежал недвижимо на полу, а потому и не мог уже видеть происходящего или как-то помочь, потому не сопротивлялся тому, как его тело просто куда-то отволокли и прислонили к стенке. Впрочем, он и не хотел бы ничего этого, где-то в глубине самого себя с тем ударом решив, что именно так и должно все закончиться. Нелепо, глупо... как вся его жизнь после смерти.

0

42

Пожалуй, такого поворота событий граф не ожидал. Его жертва не только не противилась его прикосновениям. Более того - она послушно откинула голову, подставляя шейку под клыки. Но еще большим потрясением было то, что Мина пыталась достучаться до жалости. Но не к себе. Нет, эта милая леди не пыталась умолять отпустить ее, не вырывалась их жестоких объятий. Она просила, чтобы Дракула отпустил других присутствующих в этом склепе.
"Какое благородство", - только ее слова вызвали лишь чуть заметную ухмылку. "Умоляла бы ты о подобном, окажись мы на месте этих людей? Просила бы пощадить детей ночи, чтобы они могли спокойно уйти и жить своей жизнью? Сомневаюсь. А потому сейчас ты станешь одной из нас. Только нет, не сейчас. Ты будешь превращаться в монстра медленно, так, что выжившие в этой битве будут наблюдать твое превращение и не знать, что же им делать. Убить, чтобы предотвратить его, или же дождаться, когда ты перестанешь быть человеком? О да, как это происходило с твоей ненаглядной подругой, от которой ты так легко отказалась сейчас..." - ярость все сильнее охватывала все его существо. Горячая и бьющая в каждой клеточке тела, как кровь, идущая по венам. Они не уйдут. Никто не уйдет просто так из этого склепа. И для кого-то это станет последним пристанищем.
Ее кровь напоминала сухое вино. Как давно был последний раз, когда Дракула пил его? Сколько столетий прошло? Граф сам отказался от этого. Отказался в тот самый горький день, когда отрекся от Бога. И тогда кровь стала единственной жидкостью, что пьянила его тело и разум. Иной раз сладкая, иной раз терпкая как старое вино. Еще пара глотков и Дракула оторвался от шейки девушки, медленно обводя губы кончиком языка.
"О, Мина, встреться мы при других обстоятельствах, кто знает, может все обернулось бы по-другому. Но не сегодня, не в этот день, когда ты будешь лишь орудием моей мести. Мести людям, мести тому самому Богу, за которого я пролил столько крови невинных и теперь будто возвращаю эту кровь, забирая ее себе и своим милым детям..." - продолжая держать девушку одной рукой за талию, он поднес другую к губам, чтобы в следующий миг вонзить клыки в запястье. Собственная кровь совершенно другая по вкусу. Более насыщенная и словно концентрированнее чем кровь людей. Пока Мина не опомнилась, он запустил пальцы в светлые волосы на ее затылке и дернул, заставляя откинуть голову назад, и прижал прокушенное запястье к ее губам.
"Пей, и может, я отпущу их", - что читалось в этот миг во взгляде его горящих яростью глаз? Был ли он серьезен или же пытался обмануть свою жертву? И понимала ли прежняя мисс Мюррей, что от ее решения не будет ничего зависеть? Они все равно умрут и если не в этом склепе, то позже, если попытаются и дальше преследовать графа и его свиту. Сильнее прижав запястье к ее губам, так, чтобы у нее не было возможности сомкнуть губы, вампир буквально заставил ее выпить свою кровь. Она станет вампиром, даже если придется сделать это насильно.
"Месть должна свершиться, Элизабета. И она свершится! - пальцы отпустили светлые волосы и легли на шейку девушки, сжимаясь, будто держа жертву за шкирку как котенка. - А сейчас прочь от меня. Если тебя не убьют твои же "друзья", то ты сама найдешь путь ко мне", - то, что Мина, скорее всего, не слышит его слов, графа мало волновало. Если она такая догадливая, что пытается понять что-то по его взгляду, то пусть сделает это. Отстранив от себя девушку, он чуть ли не впечатал ее в ближайшую стену и теперь уже перевел взгляд на разворачивающееся перед ним сражение.
Мина уже не мешала разобраться в ситуации и потому слова собственной Души прозвучали в сознание графа особенно ярко. И... заставили сильнее сжать зубы, так сильно, что они впились в собственную губу, прокусывая до крови.
"Оставил семью? О чем ты говоришь, Сорси?! Ты знал о моих планах! Тогда почему сбежал с этим смертным? Я не испытываю никакой привязанности к этой женщине! Это месть, как ты не можешь этого понять?!" - это было неприятно. Настолько, что по телу снова пробежали будто мелкие разряды. Нельзя... так нельзя. Дракула не должен расставаться со своей Душой, как и с остальной свитой. Но это происходило и это лишало сил, которые сейчас были так нужны.
И вновь все происходило как в замедленном фильме. Кто-то из смертных уже был на пути к верной гибели, кто-то был без сознания. По-настоящему серьезным противником был его давний враг. О да, Абрахам будто в танце показывал свое искусство боя. Может, этим и можно было залюбоваться, если бы не один крайне неприятный факт. Неудачный выпад и один из кольев пронзает того, кто не должен был быть там.
"Сорси!" - странное чувство, но эта боль пронзила и самого Дракулу. Сорвавшись с места, он будто тень оказался рядом с двумя сцепившимися людьми и быстрым движением оттолкнул Ван Хельсинга дальше, перекрывая тому путь к любому из своих детей. Как же хотелось прямо здесь и сейчас убить этого надоедливого человека и отомстить тем самым за все, что тот сделал ему и его детям. Но нет. Сейчас было кое-что важнее, намного важнее.
"Фобос, Люси, Леспри, быстро сюда! - мысленный приказ. Сам же Дракула не сводил взгляда с охотника на вампиров, готовый в любой момент уничтожить его, если только он попробует прикоснуться еще хоть к одному из его свиты. - Заберите Сорси и уходим отсюда..."

0

43

Со стороны, наверное, казалось, что Мина даже не задумалась о том, как поступает. Насколько это было лишь иллюзией, так как это решение далось очень сложно. Она лишь могла догадываться, что ее ждало, но точно не могла сказать. Это неизвестность еще больше начинала волновать девушку, но она все же пыталась не поддаваться новым  страхам. Разве может теперь быть другой исход? Было понятно уже с самого начала, что Мине просто так отсюда не уйти. Стало ясно в ту минуту, когда мужчина не дал ей уйти отсюда, когда не отпустил, хотя Вильгельмина просила. Все надежды разрушились в один миг, но промелькнула мысль, что хотя бы у других, быть может, была возможность. Многие сказали бы, что девушка поступала неправильно, решая помочь другим, можно сказать незнакомым людям (да и можно ли им было уже помочь, учитывая какой шум царил вокруг?). Все же не так уж много Мина была знакома с поклонниками Люси, чтобы называть их своими хорошими друзьями. Большинство посоветовало бы девушке за себя умолять, пытаться найти способ уйти отсюда, докричаться до жалости и сострадания мужчины. Только по сути все это было унижением. Просить свободы у того, кто дал ясно понять, что не сделает этого, скорее всего, бесполезно. Или же все же возможно было и стоило попытаться? Хотя почему-то казалось, что точно не сегодня стоит пытаться упрашивать. Да и времени на это уже у Вильгельмины не было. Уже в следующую секунду она вздрогнула от того, что в ее шею вонзились клыки. В эту же секунду донеся отрывок фразы, который заставил промелькнуть во взгляде недоумение.
"Граф… Граф? Не может быть... Неужели это тот самый, который... К которому Джонатан..."
Пальцы сжались, и рефлекторно Мина готова была оттолкнуть от себя мужчину. Но разве можно было ей вырваться из таких крепких объятий? Да и сил точно не хватило бы. Тем более сейчас, когда этих сил оставалось все меньше на сопротивления. Вроде бы она хотела крикнуть, но крик так и застыл на губах.
"Неужели все так должно закончиться? Что ждет меня теперь?"
Промелькнуло в голове. Почти сразу же стали появляться отрывки всех тех историй, которые миссис Харкер знала. Только вскоре все эти мысли смешались, и вообще все происходящее вокруг тоже смешалось в одну неразборчивую картину, постепенно приобретая туманные очертания. Как будто все происходило во сне, в очень страшном сне.
Мина не сразу осознала, что несколько упавших капель на ее губы - это кровь. Запоздалое осознание этого, заставило девушку слабо дернуться, попытаться отвернуться, но попытка не увенчалась успехом. Да и вдруг с ужасом Мина поняла, что ей не так уж все это противно, что есть даже что-то притягательное в привкусе крови. Но вот мужчина убрал запястье от ее губ, и лишь сейчас девушка вновь встретилась взглядом с графом. Нет, они виделись не последний раз, и Вильгельмина это чувствовала, так же, что ей не суждено вот так попрощаться с жизнью. Даже не успев еще прийти в себя, девушка до крови прикусила губу от неожиданности, ударившись ощутимо спиной и затылком о стену. Дыхание окончательно перехватило. Перед глазами опять все поплыло и кажется, стало еще хуже, чем раньше. Ноги подкосились, и миссис Харкер осела на пол с тихим стоном. Как бы она не пыталась сосредоточиться на происходящем и прийти в себя немного, ничего из этого не получалось. Лишь еще больше сознание ускользало от нее. То ли дело было в ее встрече со стеной, то ли во всем произошедшем до. И почему именно с ней все это должно было произойти? Почему она не послушала Джонатана, который просил ее пореже одной ходить в такое позднее время? Уверенность, что в Лондоне ничего не случится страшного, что все будет хорошо. Вот причина такого ее поступка. Как она могла так наивно думать, что все плохое осталось далеко, где-то в Трансильвании? Это скорее всего был последний вопрос, который мог еще прийти в голову девушке. А потом она уже потеряла сознание, поддавшись тьме, которая начала окутывать ее.

Отредактировано Mina Murray (2014-01-23 20:49:07)

0

44

Страх, боль, смятение, кровь, опять страх. Сколько различных эмоций, чужих эмоций обрушались на недавно обращённую девушку. Люси смотрела на происходящее, и невольно ее уверенность в их победе, которая появилась с приходом Фобоса, сменялась желанием поскорее убраться отсюда. Граф занят Вильгельминой (что особенно расстраивало), Леспри ранена, Ван Хельсинг действительно вселяет ужас… Нет… Вырвалось бы у девушки, когда охотник задел светловолосого вампира, если бы мисс Вестенра чуть более пяти минут знала жертву. Люси проследила взглядом за Дракулой, бросающимся между Ван Хельсингом и остальными. Как она могла в нем сомневаться? Он никогда не предаст их, не бросит своих детей, как он сам называл созданий ночи. Виноватая улыбка появилась на лице мисс Вестенра, пусть тот, кому она была адресована не заметит ее в разгаре битвы, у Люси будет целая вечность, чтобы доказать графу свою преданность.
Фобос отомстил за блондина, убив Артура. Ничего. Никаких эмоций не испытала девушка, наблюдая, как ее бывшему жениху свернули шею. Хотя, нет. Все же, одна мысль пробежала в голове у мисс Вестенра. Она подумала, что Холмвуд получил по заслугам. На что он наделся, нападая на вампира, окружённого соратниками? Артур был еще один знаком из прошлого, в ком разочаровалась Люси. Еще была Мина. Глупышка Мина. К чему все эти речи в начале? Посмотри сейчас на себя: ты поддалась ему, ты испробовала его крови. Интересно, миссис Харкер до сих пор думает, что она не такая как ее подруга? Что она лучше «предавшей» своих друзей Люси?
Девушка легко кивнула на слова Фобоса и моментально оказалась рядом с раненым вампиром.
«Это конец? Так все кончится для него? Он был дорог Фобосу, дорог графу. Кем он был? Такой конец ждет каждого из нас?»
Подобные мысли крутились в голове у мисс Вестенра, когда она присела над раненым вглядываюсь в его лицо. Осторожным движением девушка провела по волосам вампира.
«Он тоже должен был быть моей новой семьёй? Если бы я только знала, как помочь ему. Ведь я чествую, жизнь не полностью оставила его тело…»
Люси могла бы предположить, что сейчас может придать вампиру сил, но вот только девушка старательно отгоняла от себя всякие мысли о живительном эликсире. Кровь. Ее запах уже пропитал стены склепа. Кровь. Алая жидкость в телах людей. В ней жизнь. В ней смерть. В ней сейчас нуждалась Люси. Каждую ночь граф выводил ее на охоту, каждую ночь девушка пробовала на вкус этот чудесный напиток. Но сегодня все идет иначе. Сегодня нужно владеть собой, нужно сдержать жажду. Это становилось все сложнее. С каждой минутой, с каждой секундой. Но ради Него. Ради человека, которым восхищалась Люси, которого обожала, который был всем миром для девушки, Мисс Вестенра боролось с собой, со своей новой сущностью, которая отчаянно требовала подпитки.
Люси вмиг поднялась на ноги, как только услышала приказ графа. Она перевела взгляд с блондина на Фобоса, показывая тем самым вампиру, что блондина забирать ему. Не пристало благородной девушки, даже в разгар битвы, носить на себе незнакомого мужчину! Еще один миг Люси оказалась за спиной у графа, подчиняясь его указаниям.

0

45

Хельсингу наперерез уже летел тот, кого доктор искал все это время. Дракула был совсем близко, и Ван Хельсинг взмахнул руками, делая полный оборот и выбрасывая колья как можно дальше вперед, чтобы дотянуться до стремительно летящего графа. В музыку боя ворвался чей-то пронзительный крик. И в этот момент сзади на доктора кто-то набросился, впрыгнув на спину и вцепившись руками в голову. В результате выпад Абрахама не достиг своей цели. Дракула просто оттолкнул его со своего пути, отшвырнул, как куклу, валяющуюся под ногами, и встал, загораживая истекающих кровью раненых вампиров. К нему подтягивалась остальная нежить. Доктор может быть в другой момент времени и по достоинству оценил такой поступок графа, но сейчас его взбесило происходящее. Доктор винил себя в неосмотрительности. Он был уверен, что позади не осталось никого из вампиров, но, судя по всему, просчитался. Ему и в голову не могло придти, что кто-то из людей выступит на их стороне. Он сразу не придал значение тому, с какой силой его голову заломили назад. Ведь любой вампир уже бы давно сломал ему шею. Но сейчас он действовал. Времени на раздумья у Хельсинга совсем не оставалось. И он резко вернул обе руки вытянутые вперед в положение вдоль своего туловища, предварительно крутанув колья так, чтобы они смотрели назад и немного внутрь. Сзади снова раздался крик, хватка на шее ослабла, тело скользнуло со спины. Абрахам пригнулся и снова развернул колья вперед, по направлению к Дракуле и его компании. Юная мисс Вестенра уже стояла за спиной Дракулы, остальные вампиры суетились, подбирая раненых. Доктор огляделся. Судя по всему, вампиры собирались уходить. Но кто же тогда напал на него? Ван Хельсинг бросил взгляд назад, и его лицо исказилось от боли и ярости. В луже крови корчился тот худощавый темноволосый юноша, которого так трогательно опекал тот вампир... Хельсинг медленно повернулся к графу. Тот откровенно смеялся над ним. Доктор снова совершил ошибку, страшную ошибку.
- Это тебе с рук не сойдет, запомни это… - Хельсинг беззвучно рыдал. Он кричал про себя и сыпал проклятиями на голову чертового графа. Доктор медленно присел, рядом с этим юношей и попытался перевязать его раны. Дыры от кольев были глубокими. Хельсинг скинул с себя свой кафтан и, разорвав его, приткнул рваные раны. - Мы еще встретимся. Я доберусь до тебя... - шептал Ван Хельсинг. Артур был мертв. Девушка, лежащая у стены, сверкала свежим следом от зубов Дракулы на шее. Неизвестно, был ли жив Сьюард. Все пошло не так. Дракула снова выиграл. Доктор поднял глаза к небу и начал молиться. Он просил Бога дать ему сил и терпения, молил о прощении своих ошибок и благодарил за очередной урок.

0

46

«Убью! - не переставая, стучало в голове, отражаясь от стен вдруг опустевшего склепа, множась, наслаиваясь, путаясь. – Убью!»
Звуки битвы испуганно смолкли под волнами клокочущего эхо, пока Ренфилд все сильнее стискивал голову мужчины. В безумном порыве ему казалось, что он достаточно силен для того, чтобы просто раздавить кости, иной раз по прочности не уступающие камню. За то, что свет померк, за то, что Смерть промелькнула вокруг него сизой тенью. Но пусть она встрепенулась, отзываясь на знакомый сигнал – то всего лишь миг, нужный ей, чтобы понять бесполезность усилий. И в тот же миг, что она отвлеклась, склоняясь над последним падшим, к ее ногам поспешил тот, кто прежде более всего на свете мечтал ее обмануть.
Пальцы скользили от покрывшей кожу нервной испарины и оставляли на лице Хельсинга красные полосы от коротких ногтей. Казалось странным, почему он до сих пор не пал замертво, ведь в этом яростном порыве мести было столько силы, что хватило бы, пожалуй, как минимум на двоих таких же. Или… Все это только казалось?
Колкая боль в боку набросилась неожиданно, едва не сшибая клещом вцепившегося в свою жертву Ренфилда.  В какой-то момент реальность вскинулась перед глазами, плывя медленными размытыми очертаниями. Болезный неосознанно повернул голову в сторону и увидел, как Фобос убивает кого-то, сыпля проклятьями. Губы его шевелились, произнося имя Сорси.
Сердце гулко ухнуло; тело объяла легкая слабость, которую очень хотелось скинуть, тряхнув головой. Впереди мелькнуло бледное лицо Дракулы, чьи глаза, казалось, смотрели на каждого, независимо от его цели. Въевшийся в сознание, этот взгляд  пугал и восхищал одновременно, заставляя душу в панике биться об оцепеневшее тело изнутри, а волю лишая сил даже отвести глаза в сторону. Губы вампира, как виделось Ренфилду, беззвучно шептали что-то на неведомом языке, и чем ближе становилось его лицо, тем явственнее делался шум вокруг, заглушая и без того неслышные слова.
Звуки вновь обрели глубину и громкость, только когда мир резко обернулся вокруг своей оси, и Ренфилд снова почувствовал боль. Деревянные колья, разорвавшие плоть, заставили его кричать, хотя и это мужчина скорее ощутил напряжением связок, услышав уже только отголоски собственного голоса, когда он почти затих. Машинально отпустив Хельсинга в попытке избежать его оружия, Ренфилд сделал несколько шагов назад, отступая, и обвел взглядом склеп. Отсеченные от убийцы графом, за спиной вампира собрались все его дети и с укоризной смотрели на глупого мужчину, что имел наглость покуситься на их бессмертные жизни. Что за блажь… Все ведь знали, как закончится эта трагикомедия. Знал и Ренфилд, только он упустил из виду собственную роль в этой истории. Твердо решив, что он тоже один из детей графа, Ренфилд не сомневался, что в решающий момент окажется под его защитой, как и все остальные. И только тогда осознал свою самую глупую в жизни ошибку, когда сил, покидающих тело с потоками алой крови, осталось слишком мало, чтобы держать человека на ногах. Всего лишь человека…
Каменная крошка впилась в кожу, царапая щеку. Ренфилд рухнул на плиты лицом, и все, что смог сделать -  только повернуть голову, чтобы своими глазами убедится в развязке. Мельтешащий Ван Хельсинг снова туманно поплыл и исчез, а за его спиной забрезжил такой знакомый, теплый, почти родной свет.
«Сорси…»
Что-то внутри болезненно сжалось, и хотя Ренфилду казалось, что он не мог чувствовать боли сильнее той, что парализовало его тело, он сощурился и скривил окровавленные губы, глядя в сторону вампира стремительно мутнеющими глазами. Последняя мысль, мягко коснувшаяся искалеченного разума вместе с лучами все разрастающегося света, была о том, что стоило Фобосу и Леспри пару часов назад всего лишь ошибиться дверью, все могло бы быть совсем, совсем иначе.
Теплые воспоминания о зачинающемся вечере в дешевой комнате квартала красных фонарей заволокли взор и со вспышкой света исчезли.

+1

47

Фобосу не нравилась сложившаяся ситуация. Более того, он буквально чувствовал, что виной всему - размолвки в семье. Потому сейчас они допускали ошибки, потому Сорси рискнул повернуться спиной к врагам, явно отвечая на что-то графу. Не то место они выбрали, чтобы выяснять отношения.
"Сорси, ты только держись, - мысленно воззвал он к блондину. Он не сомневался, что Дракула прикажет забрать Сорси с собой или же... нет, все-таки ему хотелось верить, что господин не настолько потерял рассудок, чтобы бросить собственную Душу. - Право, как он бледен даже для вампира... надеюсь, что рана не окажется для него губительной".
Услышав же указ графа, чтобы они забирали блондина, вампир невольно все же облегченно выдохнул. Кажется, что он даже позабыл о присутствующих в склепе дамах. Весь его мир сузился до единственного ребенка, того, кого он когда-то обратил. Он чувствовал его боль, которая не особо-то помогала сосредоточиться, но Аурели не был бы собой, если бы отвлекался на такие мелочи. Снова оказываясь рядом с Сорси, он ловко подхватил его на руки и прижал к себе, явно не собираясь кому-то другому доверять эту ношу. Ему даже сейчас казалось, что он бы не испугался, если бы неожиданно открылась его тайна, и граф бы узнал о том, что в действительности его Душу обратил именно он, причем так не умело и с такими весьма печальными последствиями.
Когда он уже хотел было двинуться прочь, унося с собой блондина, Фобос ощутимо вздрогнул от столь громкого крика, разнесшегося по всему склепу и отражаясь от потолка, от стен, возвращавшегося к тому, кто воспроизвел оный. Взгляд в сторону того смертного, которого так забавно и даже трогательно оберегал Сорси.
"Ну что за непослушный смертный идиот? Его же отправляли прочь из склепа, но нет, ему надо было полезть и... как я потом объясню это Сорси?" - все эти размышления именно свелось к тому, что в действительности вампир понятия не имел, как потом ему объяснять случившееся. Все еще удерживая блондина на руках и прижимая осторожно его голову к своей груди, Аурели смотрел за тем, как тело смертного покидает жизнь. Быть может, стоило попытаться его спасти и дать вторую попытку, но сейчас вампиру меньше всего хотелось снова рисковать и проводить оную процедуру, а судя по тому, что граф не решился помочь Ренфилду, то такова была его судьба, как бы печально ни звучало сие в данный момент.
"Граф, он может погнаться за нами, а мне с Сорси на руках будет не очень-то удобно обороняться и спасать Вашу Душу", - между делом уже обратился Аурели к Дракуле, понимая, что сейчас надо все-таки как-то нейтрализовать Хельсинга, хотя бы для того, чтобы они могли спокойно уйти. в Конце концов, Фобос не врал о том, что таща на себе тело блондина ему будет совершенно неудобно обороняться от возможных атак этого фанатика, если бы ему захотелось еще поиграться в догонялки напоследок. Валентино опустил взгляд и снова вгляделся в чересчур бледное лицо своего сыночка, явно начиная нервничать из-за задержки. То, что дамы тоже не спешили уходить, настроения не добавляло. Взгляд переместился к распростертому на полу Ренфилду и зацепился за шнурок у него на шее.
Конечно, Фобос не отличался особой сентиментальностью, но вот его давний друг и дорогой сыночек, которого он так бережно сейчас держал на своих руках, что при жизни был достаточно чувствительным, что после смерти остался таким же. Может, именно потому еще Аурели так редко возвращался в замок, боясь в некоторой степени столкнуться с собственным прошлым. Сейчас, глядя на его лицо, он узнавал в нем тогда еще совсем юного и не познавшего жизнь Гаспара, который никому не был нужен, который цеплялся за Валентино, как за веревку, которая могла его спасти из жуткой пропасти. И все было бы хорошо, если бы не его чертовы родные, которые таки довели тогда юное создание, что он сбежал. И все же хорошо, что именно он его нашел первым, а не кто-то другой, кто знает, чтобы тогда могло быть. Жаль только, что тогда господина не оказалось рядом, чтобы обратить Гаспара так, как положено, чтобы его память осталось при нем. Может, тогда бы ему не пришлось с таким упорством избегать и так уже достаточно редких встреч с Душой графа.
Но жизнь жестока и все расставляет так, как только ей угодно. Вот и сейчас она решила, что можно лишить Сорси его столь любимой игрушки (к сожалению, но вампир не верил в искренние чувства блондина по отношению к Ренфилду), которой он даже дорожил.
"Граф, заберите тот камень на шнурке с шеи этого смертного. Думаю, Сорси будет Вам благодарен, если Вы ему отдадите сие, он достаточно сентиментальный, чтобы оценить такой жест с Вашей стороны".
Предложение, подсказка... сие можно было назвать как угодно. Он бы и сам забрал, если бы мог.
- Мисс Вестенра, Леспри, за мной! - скомандовал все же Фобос и поспешил пройти сквозь стену ближайшую стену, чтобы поскорее покинуть этот склеп. А еще лучше - как можно скорее покинуть эту проклятую страну, в которой их потерпел крах. И если граф, быть может, все же выполнил в некоторой степени свою миссию, то Аурели явно негодовал, что, во-первых, сорвался его отдых, во-вторых, пострадали собратья и сестра, а в-третьих, что было действительно важным, он понял то, насколько же они стали уязвимыми, увлекшись своими желаниями и позабыв о том, что нужно всегда стоять спина к спине, чтобы не позволить врагам нанести смертельный удар.
Валентино спешил удалиться с кладбища, уверенный в том, что Леспри с Люси посмеют за ним и не придется их дожидаться. А если не успеют... в конце концов, это уже не его проблемы. Он не мог уследить за всеми, даже если бы действительно хотел оного.

===> Англия, Аббатство Карфакс, Заброшенная часовня

0

48

Что ж, похоже, что полная победа была на стороне вампиров. Это не могло не радовать Леспри. Если она и пришла сюда в каком-то странном рассеянном состоянии, причин и объяснению которому она и сама толком найти не могла, то сейчас ее настроение было крайне оживленным и одухотворенным, тем более после крови этого Куинси. Да и вообще, кто бы мог подумать, что кровь этого смертного, который так раздражал ее недавно, да еще и тогда в том отеле, окажется на деле такой вкусной?
"Какие же все-таки наивные люди. Неужели они и вправду думали о том, что могут вот так просто придти сюда и победить нас? Хотя нет, все-таки Ван Хельсинг подготовился..." - отрицать это было глупо. Чего только стоила его пляска с осиновыми кольями.
После этих мыслей она окинула ненавистным взглядом Хельсинга, а потом ее губы расплылись в торжествующей и совсем не доброй улыбке, ведь победили они, и полное поражение было на стороне людей.
Вампирша окинула людей быстрым холодным взглядом: Куинси, который погиб от ее рук, мертвы Холмвуд и еще Ренфилд. Нет, ей ни капли не было жаль никого из них.
Смертные были сами виноваты в том, что случилось. Не пришли бы сюда выяснять отношения, остались бы живы.
Но нет же! Должно быть, они наивно думали, что могут, если не победить вампиров, то нанести хотя бы серьезный урон.
Хотя... Урон они все же нанесли другой стороне. Хельсинг успел задеть Сорси. Черт бы побрал этого доктора с его дурацкими кольями! Но все же убить они никого не смогли, и вряд ли смогли бы. Это радовало. Да, и вообще, кто такие были люди, и кто такие вампиры? Очевидно же, что силы не равны. Этому Хельсингу еще повезло, что он сам жив остался. Краем глаза Леспри заметила, что граф Дракула дал миссис Харкер свою кровь. Естественно, для нее это не стало неожиданностью, учитывая то, что граф давно уже "охотился" за этой девушкой.
Единственное, что очень радовало вампиршу, так это то, что умер Ренфилд. Что уж тут скрывать, ее этот смертный раздражал больше остальных. Если бы не он, то не пришлось бы им с Фобосом так долго упрашивать Сорси пойти с ними. Хотя... Может, и пришлось бы, кто знает.
Леспри пришлось отвлечься от этих мыслей, услышав приказание графа. Ничуть не медля, она поспешила вслед за Фобосом. Не стоило им больше задерживаться в этом месте.

===> Англия, Аббатство Карфакс, Заброшенная часовня

Отредактировано Sorci (2014-01-18 22:11:20)

0

49

О, что это было за прекрасное ощущение! Граф буквально чувствовал то сожаление, что переполняет Люси, ту жалость к раненым, но только с одним исключением, которое говорило о многом. Прежняя мисс Вестенра переживала бы из-за смерти своего жениха, пусть и смелой, но все равно глупой гибели одного из своих поклонников, волновалась, был ли жив доктор, который тоже так трепетно был влюблен в нее. А главное, скорее всего, кинулась бы на помощь своей лучшей подруге. Но ничего из этого не произошло. Новообращенная вампирша стояла за спиной своего создателя и слушалась каждого его приказа. Теперь это была ее новая семья. Истинная царица ночи. Ей место действительно было среди них и никак иначе.
Черные глаза вампира следили за каждым движением главного врага. Ван Хельсинг перешел в атаку, да только его ошибкой было поддаться эмоциям и не следить за тем, что происходит вокруг.
"Теряешь форму, Абрахам. Или же настолько устал гоняться за мной? Может уже дать тебе то, чего ты хочешь?" - о да, охотник на вампиров давно уже грезил поединком с самим графом Дракулой, потому что именно его считал точкой отсчета. Разве не с его отречения от Бога начался род вампиров? Разве не по его вине носферату постепенно захватывали мир? И может уже захватили бы, если бы Ван Хельсинг и его соратники не истребляли проклятую нечисть, как сорную траву.
Но это сражение Абрахам проиграл. Теперь он был один в окружении вампиров. Они могли легко убить его, но на это не было времени. Просто подойти и свернуть проклятому смертному голову, как только что пытался сделать бедный Ренфилд. Но да, Дракула считал, что такая смерть будет слишком легкой для того, кто уничтожил стольких его прекрасных детей. Граф хотел, чтобы его враг умирал долго и мучительно, так, чтобы у него была возможность вспомнить каждого из убитых им детей ночи. Теперь же, с неким удовольствием, вампир наблюдал за тем, как доктор совершил еще одну ошибку. Один точный взмах и противник было повержен. Вот только единственной ошибкой было то, что этим самым противником оказался один из тех, кого Ван Хельсинг так страстно пытался защищать.
"И какой же итог? Вокруг тебя только смерть. Ты ничем не лучше меня", - Дракула ни говорил, ни слова, лишь на губах его играла зловещая улыбка, что была лучше любых слов. Пусть доктор и не слышал его мысли, но прекрасно должен был понять все без слов. Шаг навстречу, и пальцы Дракулы вцепились в волосы охотника, заставляя откинуть голову назад.
"Встретимся... конечно..." - теперь это читалось в глазах, горящих алыми всполохами. Вампир оттолкнул давнего врага от лежащего на каменном полу Ренфилда и опустился рядом с ним на колени. Да, он слышал просьбу Фобоса и понимал, что стоит выполнить ее. Слишком тяжелым было это сражение. И вампиры тоже пострадали. Граф чувствовал, что его Сорси находится сейчас на той тонкой грани между жизнью и смертью и не мог позволить перейти эту черту. Или... просто боялся этого. Что будет, когда Дракула в этот раз навсегда потеряет свою душу? Чем это грозит?
Отогнув ворот рубашки умирающего, Дракула сдернул с его шеи шнурок и спрятал в сжатой ладони.
"Ренфилд..." - чуть склонив голову набок, вампир всматривался в черты лица того, кто так страстно желал быть одним из них. Так сильно, что потерял рассудок. Вот только, граф знал, или догадывался, что причиной тому была не только жажда бессмертия.
"Тебе удалось получить самое лучшее... то, что важнее какого-то бессмертия..." - поднявшись на ноги, Дракула поднял взгляд на доктора и оскалился.
"Не смей преследовать нас, Абрахам. Не смей, иначе хуже будет и ты пожалеешь, что не пронзил себе сам грудь одним из своих любимых кольев... - граф дожидался пока его свита покинет склеп и до того момента не сводил взгляда со своего верного врага. - Лучше займись теми, кто остался в этом склепе. Теми, кому еще нужна помощь..."
Почему-то Дракула был уверен, что и, не говоря ни слова, Ван Хельсинг поймет его. Самому же графу пора было спешить. Скорее скрыться в аббатстве и подготовиться к тому, чтобы покинуть этот город.

===> Англия, Аббатство Карфакс, Заброшенная часовня

+1

50

Вот и все? Битва закончена. Ван Хельсинг остался один, ему не справится с графом, а ведь сейчас на стороне Дракулы выступает ещё и Фобос. Себя девушка не считала, потому что понимала, она, голодная, незнающая всей силы детей ночи, не помощница, скорее балласт, который и привёл охотников в склеп (но тут надо отметить, что Люси не винила себя в случившимся, граф ни раз говорил о том, что они придут, он знал и бык готов). Леспри была ранена, ей нужно было отдохнуть, она бы тоже не смогла оказать нужного отпора. Благо, этой ночью все возможные силы не понадобились. Битва  выиграна вампирами, Ван Хельсинг проиграл, он переоценил себя и своих друзей – теперь некоторые из них мертвы. Усмешка появилась на губах мисс Вестенра. Сегодня та ночь, которой она поняла, что находится на своём месте, ее место рядом с графом. Она больше не позволит себе ни разу усомниться в нем и в тех, кому он доверяет. Пусть этот жалкий доктор говорит, что хочет, пусть сам граф смотрит на Мину, сейчас Дракула стоит между убийцей и детьми ночи. Он никогда их не предаст, никогда их не бросит, и тот блондин… Люси перевела взгляд на белокурого вампира, которого на руках нёс Фобос. Из-за него Дракула отступает, он знает, как можно помочь ему, поэтому оставляет Ван Хельсинга в живых сейчас, когда он так уязвим. От чего мысль о том, что этого незнакомого вампира еще можно спасти вызвала тёплую улыбку?
«Интересно, кто он? Фобос так аккуратно держит его на руках, как брата или даже как сына. А граф уходит с поля битвы, оставляя выгодную позицию ради него. Да, в этом я уверена, ради него. Убить сейчас Ван Хельсинга ничего не стоит - дело нескольких минут, вот только у блондина нет этих минут. Граф ведь сможет ему помочь…»
Девушка снова перевела взгляд на охотника. Даже сейчас Ван Хельсинг не терял самообладания – достойный соперник графу, но не достаточно. Люси бы не хотела еще одной встречи с этим человеком. Его мастерство владения оружием, меткость (еще чуть-чуть и блондина было бы не спасти) – пугали девушку. Она только что обрела вечную жизнь и расставаться с ней не хотела, она хотела увидеть и испытать все, что ей обещал граф. Сегодня Люси знала, кого благодарить за спасённую жизнь. Это был не Бог, к которому так любят взывать люди, когда случается беда. Это был граф Дракула, тот, кто подарил ей новую жизнь, тот, кто сейчас своей спиной закрывал девушку, тот, за кем готова Люси идти, слепо доверившись ведущей руке или зовущему голосу.
Мисс Вестенра обернулась на голос Фобоса. Минута задержки, взгляд устремился на спину графа. Девушка понимала, что он в любом случае уйдёт последним, но так не хотелось его оставлять. Все, времени не было, мисс Вестенра поспешила за ушедшими вперёд вампирами. Быстро догнав свиту графа, Люси решила идти рядом с Леспри - вдруг, ей тоже понадобиться помощь, пусть нож, скорее всего, не был серебрённым, и девушка успела набраться сил, испив кровь Куинси, но лучше было исключить возможность задержки.
- Как Вы себя чувствуете? - тихо поинтересовалась девушка, ни на шаг не отставая за ведущим «процессию» Фобосом.

===> Англия, Аббатство Карфакс, Заброшенная часовня

0

51

Бой закончился. Доктор, как и все остальные, осматривал поле боя. Мандраж уходил, накатывала усталость и разочарование. Судя по тому, что на ногах из всех людей оставался только он один, бой был проигран. Молодые люди до самого последнего момента не верили, не хотели ему верить. Ван Хельсинг был удручен произошедшим. Конечно, он не предполагал такого исхода. Да и всю эту ситуацию он не предвидел, хотя много раз прокручивал у себя в голове различные варианты событий, которые могли бы произойти здесь, в склепе. Абрахаму не приходило в голову, что тут соберется столько вампиров. Он надеялся застать здесь мисс Люси и самого графа. Ну, быть может, в сопровождении кого-то еще одного. Ну, это в самом худшем случае. Однако реалии были таковыми, что  четверо вампиров уходили отсюда, унося с собой пятого и оставив на поле боя того странного молодого человека, который бился на их стороне и считал себя вампиром. Когда граф подошел вплотную к доктору и схватил за волосы, Абрахам прекрасно ощутил разницу в хватке вампира и того паренька, отдавшего свою жизнь за них. Дракула приблизил свое лицо прямо к лицу доктора, и их взгляды встретились. В глазах Хельсинга не было ни капли страха, ни тени сомнения в том, что он делает. Он спокойно выдержал взгляд своего заклятого врага, прекрасно понимая, что это уже просто завершающий аккорд, показательное выступление перед своими последователями. Поэтому он лишь устало вздохнул, прочитав в его взгляде подтверждение своих слов.
- К сожалению да, - тихо проговорил он и получил сильный толчок. Отшатнувшись в сторону, доктор наблюдал за тем, как граф шагнул к тому темноволосому пареньку, который пришел с ними, а сейчас умирал по его, Ван Хельсинга, вине. Абрахам было подумал, что того сейчас обратят и заберут с собой, но не тут-то было. Дракула сорвал с его шеи какой-то кулон на шнурке и встал, расплываясь в улыбке. Его улыбка больше напоминала оскал хищника, который демонстрирует свою силу и мощь, стремясь унизить и запугать противника. Доктор снова встретился с ним взглядом. - Я стану твоей тенью и буду преследовать тебя, куда бы ты ни пошел, - тихо, но очень решительно проговорил Ван Хельсинг. Слабая искра надежды на то, что все-таки в этой нежити оставалась какая-то капля сострадания, погасла. Судя по всему, этот молодой человек был дорог только тому странному для носферату блондину, которого сейчас уносили на руках вампиры, и которого окружали какой-то странной заботой. - До встречи, - доктор медленно побрел по склепу, тяжело передвигая ноги. Он подходил к каждому из распростертых тел и все больше мрачнел. Куинси и Холмвуд были мертвы. Сьюард и юная леди лежали под разными стенками склепа. Потрогав пульс у обоих, доктор убедился, что они живы. Он порылся в своей сумке и извлек из нее флягу и небольшой мешочек с нюхательной солью. Подвигав им под носом у Сьюарда, Абрахам помог другу приподнять голову. - Дружище, Вам стоит выпить несколько глотков настоя, и Вам станет легче, - Хельсинг сунул открытую флягу под нос молодого доктора и буквально силком влил в того несколько капель жидкости. Периодически он поглядывал в сторону Вильгельмины. Следы клыков графа у нее на шее не давали ему покоя. - Ну нет, ее я просто так не отдам, .- решительно констатировал он, продолжая поддерживать голову Сьюарда. Девушке была нужна специальная врачебная помощь. - Дружище, Вы в состоянии подняться? Нам необходимо тут слегка прибраться перед приездом полиции. А потом я провожу Вас домой, если хотите, - он снова выразительно посмотрел на девушку а потом перевел вопросительный взгляд на Сьюарда.

Отредактировано Dr. Abraham Van Helsing (2014-01-22 15:44:05)

+1

52

Неприятный запах, ударивший в нос, выдернул Джека из тяжелых объятий сгустка тьмы, заставляя дрогнуть плотно сомкнутые веки и зарябить обморочную пелену, неохотно рассеиваясь перед глазами. Слишком резкий, слишком знакомый запах…
Сколько раз сам доктор слышал его, когда приводил в чувства собственных пациентов, не сумевших совладать с тяжелым нервным потрясением или слишком сильно задержавшихся в гостях у Морфея после инъекции, способной вернуть трезвость их измученному рассудку? Десятки и сотни. Психиатрическая больница отнюдь не была намного смирнее обыкновенной, хотя люди, попадавшие туда, зачастую и бывали здоровы телом. Но куда меньше самому Сьюарду приходилось лежать распростертым на полу и вдыхать отвратительно сильный колючий запах. Если задуматься, то, пожалуй, это был первый и единственный раз, когда он вот так лишался сознания по чьей-то чужой воле и теперь был совершенно растерян, не в силах даже точно определить, что он есть такое.
Джек мотнул головой, пытаясь понять, что происходит вокруг. Прямо перед его лицом против тусклого света маячил чей-то размытый силуэт; гулким эхом отзывался в ушах чей-то голос. К губам поднесли что-то холодное, в рот полилась жидкость, и Джек инстинктивно ее проглотил. Силуэт продолжал говорить что-то невнятное, в то время как хоть сколько-нибудь оформленные мысли стали возвращаться в голову доктора только через несколько минут. Впрочем, не одни, а вместе с тупой болью в затылке, которая в первый миг буквально оглушила Джека, заставив его сдавленно зашипеть. Приподнявшись на локте, Сьюард медленно сел, осторожно ощупывая голову. Реальность все еще кружилась, но хотя бы Ван Хельсинг стал походить на самого себя, а не на цветастое пятно.
- Что? – хрипло переспросил доктор, так и не сумев расслышать хоть что-нибудь из обращенной, очевидно, к нему речи.
«Очевидно…»
Когда звон в ушах стих, а попытки осмотреться перестали усиливать эту ноющую боль в затылке, Джек вдруг услышал то, что на самом деле пугало пуще всяких сказок об ужасных вампирах и об их окровавленных жертвах. То, что, судя по всему, присутствовало в склепе уже давно, но лишь сейчас обратило на себя внимание. Он услышал тишину. Здесь, на месте битвы с носферату, он услышал тишину! Воспоминания ударили высокой волной, мгновенно заставляя выступить холодную испарину у Джека на лбу. Переждав гулкий удар сердца, доктор осторожно поднялся, опираясь на стену, и медленно обвел взглядом опустевший склеп.
Мертвы. Все были мертвы. Лежали на камнях – бледны и недвижимы; их в ужасе распахнутые глаза смотрели не иначе как прямо на Джека в немом призыве помочь им, защитить их, спасти, прекратить все это. Словно бы такое все еще было возможным. Едва ли ведущего врача психиатрической больницы можно было назвать слабонервным. Он видел не одну смерть, и едва ли не каждый третий из всех этих случаев умирал в стенах больницы прямо у доктора на руках; порой он заставал и жуткие картины жесточайших самоубийств, но ничто, ничто не могло сравниться с Этим.
Доктор сдавленно застонал и всем весом привалился к стене, не в силах отвести взгляд от тел с их остекленевшими глазами. Артур лежал почти на ступенях у самых дверей. Напряженный, словно до предела натянутая струна, он, казалось, готов был в сей же миг вскочить на ноги, но неестественно вывернутая шея яснее ясного говорила о том, что Холмвуд не поднимется больше никогда. Куинси лежал чуть в стороне, и был единственным из всех, чьи глаза были полуприкрыты. На лице его застыло изможденное выражение, будто он просто слишком устал, но бледность, казавшаяся землисто-серой на фоне окровавленных рук говорило о том, что охотник больше никогда не проснется. Буквально в двух шагах от обескураженного доктора распластался и Ренфилд. Взгляд его был направлен в сторону дверей склепа, будто он готов был ползти за теми, кто так бездушно оставил его здесь умирать. Но со всех сторон его обступила алая жидкость, говоря о том, что он никогда больше не встретится с вампирами, к которым так стремился.
«Нет… Не возможно…»
Никого больше не было в склепе. Только Мина - бедняжка Мина! – по убеждению доктора случайно оказавшаяся здесь, видимо, решив навестить могилу лучшей подруги. И она пала жертвой этой безумной схватки, тяжело осев у стены. Жива ли она? Жив ли в действительности хоть кто-нибудь их тех, чьи сердца здесь еще бились?
- Абрахам… - Сьюард перевел растерянный взгляд на Ван Хельсинга, словно ожидая, что мановением руки он сейчас же все исправит.

0

53

Ван Хельсинг устало посмотрел на молодого друга. Говорить не хотелось, да и о чем можно было здесь говорить? Все было понятно без слов. Полное поражение по всем статьям. И три трупа. А, самое главное, миссис Харкер, обращение которой Абрахам расценивал как плевок в лицо со стороны графа. Ведь ее присутствие в склепе никто не мог предугадать. Случайность, которую Дракула использовал в своих целях. Доктор заскрипел зубами. Говорить все же придется.
- Дружище, как Вы видите, у нас все плохо. Ситуация полностью вышла из-под контроля. Но поверьте, это не последняя наша встреча с графом. Он еще вернется, - Ван Хельсинг выразительно посмотрел на лежащую без сознания девушку. Ей срочно требовалась помощь. Доктор подошел к ней, извлек платок, смочил его жидкостью из фляги и обтер укус. Отверстия от клыков Дракулы начали пениться. Девушка дернулась, но продолжала лежать без сознания. Доктор кивнул и, приподняв ее голову, влил ей в рот немного жидкости из фляги. Немного больше, чем Сьюарду. Потом прошелся по склепу, подбирая колья. На секунду замерев возле тела Ренфилда, Абрахам украдкой вздохнул. Ему было искренне жаль этого юношу, который пал жертвой обмана, доверившись вампирам и ненадолго ощутив себя вампиром. Радовало лишь одно - его душа была чиста. Обманутый и брошенный на Хельсинга в виде пушечного мяса, заблудший в своих ошибках и пороках, сейчас он прошел свое чистилище. - Покойся с миром, - проговорил Ван Хельсинг и осенил его крестным знамением, а затем окропил святой водой. Перейдя к Куинси, доктор невольно испытал уважение к ныне уже бывшему охотнику. Невзирая на то, что он до последней секунды не верил Ван Хельсингу, он мгновенно сориентировался по ситуации и до последнего вздоха дорого продавал свою жизнь. Он сумел нанести серьезную рану той психованной вампирше простым ножом. На его руках до сих пор была ее кровь. А это дорогого стоило. Слишком дорогого. Ценой тяжелой раны вампирши стала его смерть. Он принял ее как герой, как воин, и теперь на его лице лежала печать усталости человека, выполнившего свой долг.
- Покойся с миром, - Ван Хельсинг и его осенил крестом и окропил святой водой. Капли святой воды, попадая на кровь вампирши на руках покойного, начинали пузыриться и чернеть. Перемещаясь по склепу, Абрахам бормотал слова полу заклинания, полу молитвы, осеняя все вокруг крестными знамениями и окропляя святой водой. Следы нечисти исчезали, склеп приобретал свой обычный вид, если не считать наличие еще трех трупов. Постепенно доктор подходил все ближе к выходу. Оказавшись на ступенях возле трупа Артура Холмвуда, Абрахам остановился. Губы автоматически продолжали произносить привычные слова, а голова была сейчас далеко от этого места. Доктор погрузился в воспоминания. Вместе с Холмвудом они провели довольно мало времени, да и общего у них было мало. Вечно угрюмый и озабоченный Хельсинг, и Артур - полная его противоположность. Тот всегда был весел, беззаботен и даже бесшабашен. Именно это в нем и привлекало к нему окружающих. Его умение с головой нырять в приключения и авантюры ни единой секунды не задумываясь, чем это может обернуться, частенько выходили ему боком. Так и сейчас, Ван Хельсинг был уверен, что сюда он шел на чистой воды авантюризме, чтобы доказать всем, что он не боится. Жизнь его закончилась печально и бесславно. Хельсингу было немного жаль этого юношу, потому что он при всем том, у того была впереди вся жизнь, и, вероятно, он мог стать успешным и уважаемым членом общества. Но судьба рассудила иначе. Судя по всему, кого-то там наверху очень развеселили планы на жизнь, которые строил мистер Холмвуд, и там рассудили иначе. - Покойся с миром, - Абрахам проделал тот же ритуал и на пороге обернулся. Если бы не трупы молодых людей, можно было счесть, что они просто заглянули почтить память молодой покойницы. Хельсинг собрал свои атрибуты и подошел к Сьюарду. Молодой доктор был явно в шоке от всего произошедшего. Перехватив его растерянный взгляд, Хельсинг заботливо обнял его за плечи и повел к двери. - Обопритесь на меня, мой юный друг. Вам лучше выйти на воздух, - оказавшись на улице, Хельсинг сам с удовольствием вдохнул предрассветных воздух. - Дружище, постойте тут минуту, а я вынесу миссис Харкер. Ей тоже воздух пойдет на пользу. Надо вызвать кэб и полицию. Госпоже Вильгельмине нужна срочная врачебная помощь, а Вам отдых и покой, - доктор вернулся в склеп и подхватил на руки хрупкую девушку. Снаружи он опустил ее на лавочку и снова влил что-то из своей фляжки ей в рот, а потом снова протер следы укуса. - Это дело чести. Я не смог уберечь мисс Вестенра, но я не отдам миссис Харкер. Любой ценой, - Ван Хельсинг придерживал молодого друга и следил за девушкой. Он был настроен весьма решительно. Откуда только взялись силы?

Отредактировано Dr. Abraham Van Helsing (2014-01-29 17:26:33)

0

54

«Ситуация вышла из-под контроля? Не последняя встреча? О чем он?..»
Джек замер и, казалось, даже прекратил на время дышать, услышав слова доктора. Куинси и Артур были мертвы. Вот так просто, всего лишь из-за того, что Ван Хельсинг решил изловить графа Дракулу, убедив приятелей в том, что их возлюбленная – дитя носферату. И вот все его оправдания: все плохо, ситуация вышла из-под контроля?
Джек провожал Хельсинга, бормочущего молитвы над каждым из тел, все тем же растерянным взглядом, пытаясь понять, действительно ли он услышал и понял все правильно? Действительно ли все, что волнует доктора – это лишь новая встреча с Дракулой, и ради этого он готов не только собственную жизнь поставить на кон, но и жизни тех, кто волей–неволей оказался рядом с ним? Вот так просто?
Занятый этими размышлениями, Сьюард легко принял помощь доктора и вскоре оказался на улице, вновь объятый сизым туманом теперь спокойного кладбища. Свежий воздух и отсутствие буквально под ногами окровавленных тел близких людей действовали отрезвляюще, и наверняка помогли бы Джеку хоть немного успокоиться, если бы Хельсинг не заговорил снова, устроив Мину на скамье.
- Вы сошли с ума? – медленно обернувшись в сторону доктора, произнес Сьюард. Голос дрожал, и было не понятно, готов он сорваться на рыдания или же на крик. – Господи, Абрахам, Вы не видите, что происходит? Погибли люди! На Ваших глазах из-за этой глупой попытки поймать какого-то чертового Дракулу, который на деле – наверняка всего лишь психопат, вообразивший себя этим Вашим носферату, как… Ренфилд, не стало двоих моих друзей и девушки, которая была дорога мне. Вы это понимаете? Вы можете это понять?! И после всего Вы говорите, что продолжать гоняться за этим призраком паранойи – дело чести?! Увольте, я больше принимать в этом участие не собираюсь!
И все же, боль чаще всего находила свой выход в ярости. Так, к концу своей речи, которую доктор сопровождал активной жестикуляцией и мельтешащими передвижениями прямо перед лицом метафизика, то хватая его за плечи и заглядывая в глаза в попытке как можно яснее донести свою мысль, а то резко отстраняясь, он все же перешел почти в крик, что вряд ли могло не вызвать подозрений у тех, кто мог бы оказаться снаружи кладбища в этот миг. Но слишком распалившийся Джек не думал о том, что в склепе за их спинами в любом случае лежат три трупа, и полиция наверняка рано или поздно о них узнает, если не прибудет сейчас же, привлеченная всеми этими воплями. И под подозрение в первую очередь попадут два доктора: ни один здравомыслящий детектив не поверит в россказни о каких-то всемогущих вампирах.
- Чтобы ни сделал с ней этот граф, - переведя дух, продолжил Сьюард, кивнув в сторону Мины, - уколол, укусил, влил ей что-то – с ней произойдет все то же самое, что и с Люси. Это всего лишь какая-то неизвестная науке зараза, а ни какое не обращение в живых мертвецов, как Вы всем пытаетесь доказать. Когда я просил Вас помочь, я полагал, что Вы более продвинулись в изучении этой болезни, чем я, но нет! – Вы подались в какие-то глупые сказки. И вот, чем все это закончилось, Абрахам!
Напоследок ткнув пальцем в склеп, который они только что покинули, Джек задержал взгляд на глазах доктора, пытаясь угадать, достигли ли его слова цели, а потом неловко всплеснул руками и мотнул головой, отворачиваясь и отходя в сторону. Дыхание было тяжелым, а тело била мелкая дрожь. Наконец выговорившись, пожалуй, за всё то время, что прошло с момента первой весточки о болезни дорогой мисс Вестенра, Сьюард вдруг почувствовал, что смертельно устал от всего, и это мгновенно отозвалось накатившей волной ленивой слабости, под напором которой даже стоять ему удавалось с трудом. Однако это не могло помешать мыслям тут же заполонить его голову в хаотичном порядке. С одной стороны, Джек действительно был зол на Ван Хельсинга из-за всего, что произошло, но едва ли он на самом деле имел в виду то, о чем говорил, в конце концов, на счету было слишком много отрицательных эмоций. Но, даже понимая это, пусть и самым краем сознания, доктор не мог, просто не хотел сейчас развеивать собственные полупрозрачные убеждения, предпочитая считать виновным хоть кого-нибудь, чтобы не взвывать лишь к равнодушной пустоте.

0

55

Свежий предутренний воздух подействовал на Сьюарда живительно. Ван Хельсинг погрузился в свои мысли, в пол уха внимая все те обвинения, которые бросал ему в лицо пришедший в себя его молодой коллега. Абрахам мог воспроизвести его слова и фразы буквально дословно, даже не слыша ни единого звука. Это было очевидно и ожидаемо. Понимания и поддержки он не ждал. Все было как всегда. Истерика Сьюарда была полностью объяснима с точки зрения медицины. Психика молодого человека отказывалась адекватно воспринимать произошедшее и сбрасывала накопившийся стресс, ища объяснений произошедшему в понятных и логически объяснимых вещах. Гораздо проще было обвинить во всем произошедшем лично его, Ван Хельсинга, и полностью абстрагироваться от всех событий, считая себя такой же жертвой сумасшествия доктора, как и все остальные. Эмоции, бившие через край, совсем не задевали доктора Хельсинга. Сейчас он раздумывал над тем, что ему делать дальше. Он снова потерял союзников, и дальше ему снова предстояло идти одному. Сегодняшняя ночь показала ему, что в одиночку он не победит, но к его величайшему сожалению, рассчитывать было не на кого. Доктор Сьюард, на которого Абрахам все же в глубине души возлагал какие-то слабые надежды хотя бы на понимание с его стороны, был слишком напуган произошедшим, и рассчитывать на то, что он согласится принять участие в подобной вылазке еще раз, увы, не приходилось, о чем он сейчас очень красноречиво высказался. Абрахам задумчиво кивнул. Упреки сыпались, как из рога изобилия, и конца и края им не было видно. Ван Хельсинг решил, что пора убираться с кладбища. Продолжая согласно кивать в ответ Сьюарду, Хельсинг подошел к Вильгельмине и осмотрел следы клыков вампира на ее шее. Под воздействием настойки из его фляги, они стали заметно бледнее. Ван Хельсинг остался доволен результатом осмотра. Он извлек чистый платок, смочил его жидкостью и приложил к шее девушки. А потом снова влил ей в рот немного жидкости. Судя по ровному дыханию, девушка крепко спала. Нужно было убираться с кладбища. Он шагнул вперед и поднял глаза на Сьюарда, который все это время пытался перехватить его взгляд, и тихо сказал:
- Вы совершенно правы, мне нечего Вам сказать в свое оправдание. И я обещаю Вам, что более ни разу не привлеку Вас к подобному роду действам. Это было большой ошибкой с моей стороны, - сейчас он видел перед собой измученного, напуганного и смертельно уставшего молодого человека, который в свою очередь пытался найти и не нашел в нем самом поддержку и понимание. Ван Хельсинг обнял за плечи и поддержал пошатывающегося Сьюарда. - Пойдемте, коллега. Нам нужно выбраться с кладбища и нанять кэб до того, как тут появятся уборщики и первые посетители, - продолжая придерживать доктора Сьюарда, Хельсинг похлопал по руке сидящую девушку. - Вставайте, миссис Харкер, нам пора, - Абрахам протянул руку девушке, чтобы та могла на нее опереться.

0

56

Джек сокрушенно мотнул головой и тяжело вздохнул. Снова он слышал лишь непоколебимую уверенность в голосе Абрахама, уже действительно отдающую нездоровым рассудком. Ему казалось, что столь объемная гневная триада, в которую Джек воплотил сейчас все накопившиеся эмоции, просто не могла не пошатнуть твердость намерений метафизика; по крайней мере, доктор возлагал на это большие надежды. Он ожидал, что Ван Хельсинг если не откажется, наконец, от своих аморфных идей, то хотя бы задумается об этом, но, кажется, все, что Абрахам понял – это тот факт, что Джек более не союзник ему в этом деле. И если до этих пор Сьюард еще мог подумать о том, что погорячился, высказывая все коллеге, теперь же он просто решил махнуть на это рукой, оставаясь, все-таки, при собственном изначальном мнении.
«Хочется ему и дальше бегать за своими аморфными идеями – вперед. Может, однажды застанет этого Дракулу за тем, как тот прилаживает резиновые клыки к зубам, да успокоится, наконец-то».
Единственное, с чем Джек еще был согласен из слов Хельсинга, - так это с тем, что оставшимся в живых действительно нужно было отсюда уходить, да желательно поскорее. Но даже в этом Сьюард нашел бы с чем поспорить, не будь так отвлечен попытками хоть как-то взять себя в руки. Там, за каменной дверью, лежали не просто три окровавленных трупа, но трое его знакомых, с потерей двоих из которых ему только предстояло смириться. Сейчас понимание их смерти как-то размыто проплывало мимо сознания, задерживаясь лишь фактической информацией, но ничем не оседая в душе, будто бы все это было лишь неясными слухами, а сам Сьюард вовсе не видел их мертвых тел. Однако неужели они их там так и бросят? Не придав земле, от чего бы они ни умерли, просто оставив на волю пытливых умов доморощенных детективов, которые прибудут сюда с полицией, или на ловкие руки могильщиков, что бросят их в одну общую яму, чтобы избежать лишнего шума на месте своей постоянной работы?
Ощутив на плечах руки метафизика, Джек едва заметно вздрогнул и провел ладонью по лицу, смахивая вдруг выступившую испарину. Рассеянно оглянувшись на Мину, которая, похоже, приходила в сознание по мере того как Абрахам периодически поил ее чем-то из своей фляги, Сьюард подумал лишь о том, что ее следует отвезти домой в первую очередь. Если мисс Харкер была поражена тем же недугом, что и Люси, она все равно была обречена на смерть. Как бы ни старался Хельсинг облегчить страдания мисс Вестенра, исход был печален. А в таком случае больше всего Вильгельмине могло помочь внимание ее молодого супруга. А доктора – лишь при условии, что станут проводить все время в лабораториях, пытаясь выяснить природу этой болезни и составить вакцину, а не обвешивать пострадавших цветами чеснока, как это делал Абрахам.
- Я остановлю кэб, - тихо произнес Джек и направился к кладбищенским воротам.
Было слишком много всего. Слишком для того, чтобы задумываться о продолжении погони за Дракулой, слишком, чтобы вновь спорить с Ван Хельсингом, слишком, чтобы успокоиться, слишком, чтобы даже идти ровно. В голове доктора могло роиться множество вопросов, гигантское количество мыслей и предположений начиная от того, что, собственно, произошло в склепе после нападения на него светловолосого вампира, и заканчивая тем, почему, все же, была жива Люси. Но вместо этого там было неприятно пусто, и Джек даже не в каждом движении отдавал себе отчет, шагая скорее от осознания того, что он идет, а не от понимания того, как надо переставлять ноги.
На площади у кладбища стоял одинокий кэб. Махнув кучеру рукой, Сьюард подозвал повозку к себе и кратко изложил извозчику маршрут. Тот легко кивнул, а Джек обернулся в сторону кладбища, ожидая появления друзей.

+3

57

После очередной попытки Ван Хельсинга привести миссис Харкер в себя, она закашлялась от новой порции жидкости. В сознание, конечно же, Мина сразу пришла, но к лучшему ли это было? Слабость стала еще сильнее, а девушке вообще казалось, что у нее начинается лихорадка. Перед глазами плясали еще черные круги, а голова не перестала  кружиться. Находясь без сознания, она хотя бы ничего не ощущала. Лишь темнота, пустота и покой. Никаких мыслей, никаких эмоций. И даже боль чувствовалась какими-то отголосками.
Вильгельмина поморщилась, дотронувшись пальцами руки до шеи в месте укуса. Шея заболела еще сильнее от этого прикосновения, и боль неприятно отдалась по всему телу. Неужели Люси тоже так себя чувствовала? Как же она мучилась, но неужели теперь и Мине придется все это пройти? Миссис Харкер не хотела об этом думать, даже мысли не допускала, что может стать такой же. Никогда не будет забыта доброта, любовь ко всем  близким и на смену не придет злость, надменность и такая холодность. Даже в голове все не укладывалось, что произошло. Как могла Люси так спокойно смотреть на то, как гибнут те, кто дорог был ее сердце совсем недавно, как ее лучшая подруга обрекается на ту же судьбу, что и она? Мимолетная увлеченность, легкая влюбленность и уже все были забыты. 
"Люси, ты всегда влюблялась быстро, а здесь было не сложно это сделать. Разве такой мужчина не может не вызывать симпатии? Но неужели тебе нравится новая жизнь, что ты не возненавидела графа? Ненавижу ли я его сейчас? Смогу ли вообще ненавидеть даже после этого?"
Нет, Мина не могла ненавидеть графа. Впрочем, кто виноват в произошедшем? Лишь она сама. Ненавидеть за то, что случилось с Люси? Нет, это было глупо, так как это был выбор мисс Вестенра и сейчас было ясно, что пока она не жалела об этом. Только вот Мина наоборот сейчас чувствовала душевно себя плохо из-за произошедшего. Не чувствовала радости от перспективы стать подобной своей теперь уже бывшей подруге. Как она теперь взглянет Джонатану в глаза? Что скажет ему? Только ему стало лучше после всего произошедшего с ним и вдруг новое происшествие, связанное все с тем же графом. Наверное, если бы девушка могла сейчас куда-нибудь исчезнуть, то она бы это непременно сделала бы.
Окончательно придя в себя, девушка, наконец, смогла сосредоточиться на том, что говорили рядом и что вообще творилось. Судя по разговору и виду, с которым ходил доктор Сьюард, между мужчинами был разлад. Хотя в данных условиях и после таких событий ничего не было удивительно. Возможно, что Мина попыталась бы вмешаться в разговор и примирить мужчин, но только была сейчас в не том состоянии, чтобы это делать. Да и разговор подошел к концу.
Мина, не медля, встала за Ван Хельсингом, когда тот ее позвал, и взяла его под руку, придерживаясь, чтобы не упасть. Если ранее бледность не была такая явная, то сейчас девушка вновь походила больше на призрака, нежели на живого человека. Со стороны любой прохожий подумал бы, что по кладбищу гуляет неупокоенная душа и ищет себе жертву. А вернее уже нашла, учитывая, что Ван Хельсинг шел рядом, помогая девушке идти.
Медленно, но все же они дошли до нужного места. Половина всего ужаса была уже позади, но впереди было еще много трудностей, и миссис Харкер это чувствовала. Не стоило сейчас конечно думать об этом, поэтому девушка попыталась отогнать от себя мысли о том, что может быть дальше. Вместо этого она не без помощи уже обоих мужчин села в кэб, перед этим осторожно поправив волосы, чтобы они прикрывали место укуса. Конечно вряд ли кучер успел бы углядеть такую мелочь, но все же стоило быть осторожнее, чтобы не вызвать лишних вопросов. Ведь во всей округе находили детей как раз с такими следами на шеи.

+1

58

Девушка оперлась на руку Абрахама. Доктору показалось, что она сделала это с неким внутренним доверием. Но он не стал слишком сильно задумываться об этом, потому что это могло быть простой физиологией. Ведь Вильгельмина сейчас была тяжело больна, и ей явно было очень тяжело идти. Судя по тому, насколько она была бледна, и с каким усилием ей давался каждый шаг, девушке было очень плохо. Но она держалась молодцом, за что заслужила со стороны доктора огромное уважение. Абрахам и представить себе не мог, что в таком хрупком теле таился такой несгибаемый дух, которому мог позавидовать любой мужчина. И он укрепился в своем стремлении любой ценой не отдать ее в руки графа. Доктор приподнял шляпу и склонил голову в поклоне в знак глубокой благодарности перед Джеком, который уже где-то нашел кэб в столь поздний час, и подвел девушку к стоящему экипажу. Ван Хельсинг прекрасно понимал, что его общество сейчас тяготит Сьюарда, поэтому он не стал усугублять ситуацию. Хельсинг не таил обиды на молодого друга. Ведь тот пережил сегодня такое количество потрясений, одного из которых было бы достаточно, чтобы свести с ума любого другого человека. Но Сьюард держался. Потерять в одну ночь друзей, любимую девушку, а так же по сути все то, во что верил раньше, было непросто. А Хельсинг сейчас выступал не просто напоминанием всего произошедшего этой ночью, в глазах молодого коллеги Абрахам видел себя просто ангелом смерти, который привел их всех на заклание. Объясняться и что-то доказывать не имело смысла, а, самое главное, у самого Хельсинга не было желание что-то говорить, а у Сьюарда, скорее всего, отсутствовало желание выслушивать его объяснения. Поэтому Абрахам просто водрузил на голову шляпу и протянул руку Джеку для прощального рукопожатия.
- Джек, я передаю в Ваши надежные руки миссис Харкер. Уверен, что Вы доставите ее домой в целости и сохранности. Я полностью доверяю Вам и ценю Вашу искренность во всем, - он продолжал стоять перед Джеком с протянутой рукой. - Мне было очень приятно работать с Вами и считать Вас своим другом. В свою очередь, если вдруг Вам когда-то потребуется помощь, Вы всегда можете на меня рассчитывать, - Ван Хельсинг снова учтиво приподнял шляпу, одновременно поддерживая другой рукой Вильгельмину, которая явно с трудом, опираясь на руки мужчин, смогла подняться в кэб. Хельсинг быстро достал свою флягу и сунул ее в полумрак кэба вдогонку девушке. - Вот, возьмите. Это лекарство Вам нужно пить по возможности через каждые два часа. И делать компрессы на рану. Вам станет легче сегодня же к вечеру, - он отошел, чтобы пропустить Сьюарда и снова приподнял шляпу. - Всего хорошего, господа. Я остановлюсь в отеле "пятьдесят один Бакингем гейт" и если когда-нибудь понадоблюсь, Вы сможете найти меня там, - он церемонно поклонился и направился в отель. Усталость накатывала свинцовой тяжестью в ногах и руках. Очень хотелось лечь и прикрыть глаза. Доктор вздохнул и продолжил путь. Он думал о том, что надо будет днем вернуться на кладбище и вызвать полицию. Нехорошо оставлять тела молодых людей не погребенными. Он поднял ворот своего камзола и быстро свернул на тихую улицу, ведущую к гостинице. Ночной туман быстро поглотил все силуэты, а вскоре и звуки города.

===> Англия, Центр города, Отель "51 Бакингем гейт"

Отредактировано Sorci (2014-02-07 23:42:24)

0

59

Ожидание не заняло слишком много времени, но Сьюард все равно успел тяжело привалиться к большому колесу кэба, пачкая одежду, но даже не замечая этого. Доктор устало смотрел вперед, и Ван Хельсинг, ведущий под руку Вильгельмину, вдруг показался ему отцом, провожающим свою дочь к алтарю. Серое платье девушки казалось белесым в тумане, а капли влаги, оседавшие на белокурых волосах, обратились фатой.  Изможденный вид миссис Харкер и хмурое лицо Хельсинга на мгновенье исчезли, уступая место теплым и немного грустным улыбкам, а плющ на воротах Хайгейттского кладбища вдруг словно расцвел, обрамляя черные колья кружевным убранством и делая их похожими на ворота церкви.
Несколько секунд разглядывая эту странную картину, Джек не находил в себе сил даже удивиться этому. А потому, когда он несколько раз моргнул и легко тряхнул головой, что заставило наваждение исчезнуть, доктор просто отогнал подальше эти странные ассоциации, решив, что уж чему-чему, но миражам здесь точно не место.
«Не хватало еще увидеть что-нибудь такое, отчего и меня начнут считать сумасшедшим. Достаточно уже и того, что я в эту историю впутался. Нет уж, нет уж, хватит с меня и лечения буйных. А это все – лишь отсветы фонаря в тумане, ничего более».
Выпрямившись, Джек устало вздохнул и открыл дверцу кэба, будучи уверенным, что они не станут больше задерживаться здесь ни для чего. Стоя к метафизику спиной, Джек сперва решил, что Абрахам обращается к извозчику, не считая нужным вслушиваться в эти слова, и уже протянул было руку Мине, когда смысл фраз до него все же долетел. Хотя на них все равно было сложно сосредоточиться, все это звучало так, будто охотник на вампиров действительно внял хотя бы части из того, что доктор произнес на кладбище, и теперь, как Джек этого и хотел, он не собирался более впутывать молодого друга во всякие сомнительные аферы. Это должно было бы успокоить доктора, но на деле от каждого слова метафизика становилось только хуже: они распространяли в душе что-то похожее на чувство вины. Причем не столько перед Ван Хельсингом и не только перед ним, но и перед погибшими друзьями. В конце концов, он считал, что действительно верил во все убеждения Абрахама и пытался убедить в них остальных. А в итоге они получили то, о чем не хотелось даже думать.
И все же Джек пожал протянутую руку Ван Хельсинга, неожиданно опомнившись, ведь отказывать в этом жесте было просто не вежливо (будто это сейчас имело значение), и кивнул в ответ на предложение обращаться за помощью. Не найдя хоть пары слов, чтобы ответить, Сьюард лишь проследил за тем, как Абрахам передал девушке флягу, а затем поднялся в кэб. Вновь кивнув и попытавшись зафиксировать в памяти название отеля, что продиктовал метафизик, Джек бросил извозчику «трогай» и захлопнул дверцу.
Откинувшись на спинку сиденья, доктор снова вздохнул, и в кэбе на какое-то время повисла тишина. Ему не хотелось ни двигаться, ни говорить, ни даже думать, но рядом с Джеком все еще оставался человек, о котором нужно было позаботиться и которого не следовало оставлять в тишине. Ведь Мина тоже пережила немалое сегодня.
- Миссис Харкер, Вы в порядке? Я назвал извозчику Ваш адрес… Вам следует быть осторожной, не выходите из дома и по возможности не оставайтесь в одиночестве. Я…  Мы… Сделаем все возможное, чтобы помочь Вам.
Несмотря на желание хоть как-то поддержать девушку, Джек не смог больше выдавить из себя ни слова. Когда кэб остановился у ее дома, Сьюард помог ей сойти и довел до дверей, после чего, лишь легко сжав ее плечо, вернулся в повозку, которая, наконец, потвезла его домой.

===> Англия, Дома жителей, Дом др. Сьюарда

Отредактировано Jack Seward (2014-02-07 23:45:46)

+2

60

Что-то зловещее и пугающее вдруг стало проглядываться в очертаниях кладбища. Видно дело было в том полумраке, который стоял на улице. Ночь всегда умела даже самые безобидные вещи превратить в чудовищ. Или же просто так выглядеть кладбище стало в глазах девушки после всего, что произошло.
Мина слабо улыбнулась и благодарно кивнула, принимая все инструкции. Более она никак не могла сейчас, да и вообще выразить свою благодарность. Если бы мужчине не пришло в голову прийти именно сегодня с поклонниками Люси, то неизвестно, что стало бы с Вильгельминой. Да и что она делала бы без такой поддержки и заботы? Такое отношение придавало сил и заставляло верить в лучшее.
Миссис Харкер не знала своего отца лично. Лишь рассказы тетушки восполняли эти пробелы, а более ничего и не сохранилось о мужчине. Слова, конечно, мало давали, но существовала фантазия. В мечтах давно уже образ отца жил у Мины. Пусть он был туманен и призрачен, но хранился с трепетом в душе. И вот сейчас чем-то образ отца стал похоже немного на Ван Хельсинга. Пусть они были знакомы не так долго, но девушке уже казалось, что доктор хороший человек и на него можно положиться, как на отца.
"Скорее всего он и к Люси так относился. Заботился о ней, как о дочери".
Девушка настолько поддалась воспоминаниям об отце, о тетушке, матери, настолько задумалась, что даже не заметила, что экипаж тронулся. Возможно, это было хорошо, так как половины дороги пролетела для нее быстро. Из раздумий ее вывел Сьюард, заговорившей с ней. Как же, наверное, ему сейчас было сложно и надо было бы его тоже поддержать в ответ, но Мина не могла подобрать таких слов, которые смогли помочь и не задеть рану. Слишком она была сейчас свежа, чтобы напоминать о ней мужчине. Ведь он не меньше остальных любил мисс Вестенра и даже кажется, делал ей предложение, если память не изменяла Вильгельмине сейчас.
- Мне уже лучше. Не беспокойтесь, Джек, - проговорила девушка, взглянув на Сьюарда. Она почти не соврала ему. Ей не было лучше, но и хуже не становилось, что было хорошим знаком сейчас.
- Хорошо, я буду осторожнее и воспользуюсь всеми Вашими советами. Да и Джонатан вряд ли теперь оставит меня одну, - улыбка появилась на губах Мины, при воспоминании  о муже. - Я очень благодарна Вам и Вашему другу. Даже не сомневаюсь, что обещание будет выполнено, и Вы сделаете все возможное. И чтобы не случилось, я буду знать, что Вы делали все возможное. Но мне кажется, что все будет хорошо. Я в это верю, и Вы тоже верьте, - Мина замолчала и отвела взгляд. Вновь тишина повисла в воздухе, но она не тяготила. Оба собеседника прекрасно понимали, что сегодня было слишком много событий, и тишина была бы лучшим сейчас лекарством от их тревог, боли.
Остальной путь тоже прошел довольно быстро и вот экипаж уже остановился напротив дома, где жила Мина. Даже не верилось, что все же удалось добраться и ничего больше не случилось. Теперь оставалось лишь сделать несколько шагов, и можно было быть в относительной безопасности. Хотя Мине уже начинало казаться, что, скорее всего, нигде ей нельзя быть спокойной и в безопасности.
За спиной раздался стук колес отъезжающего экипажа, и в эту же секунду девушка шагнула в дом.

===> Англия,  Дома жителей,  Дом Мины Мюррей

0


Вы здесь » Dracula, l'amour plus fort que la mort (18+) » Центр города » Хайгейтское кладбище


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC