Dracula, l'amour plus fort que la mort (18+)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dracula, l'amour plus fort que la mort (18+) » Дома жителей » Дом др. Сьюарда


Дом др. Сьюарда

Сообщений 1 страница 30 из 35

1

Весьма скромный особняк, выдержанный в благородных древесных тонах. Включает в себя кухню, гостиную, столовую и веранду на первом этаже; рабочий кабинет, спальню, комнату для гостей и ванную - на втором. Обстановка не может похвастаться особенным шиком, но производит весьма достойное впечатление.

0

2

Прошла неделя с того момента, как кризис в состоянии Люси миновал. Когда жизни девушки перестала угрожать ежесекундная опасность, Ван Хельсинг отослал по домам всех, кто вместе с ним занимался мисс Вестенра по причине, с которой сложно было поспорить. Все то время, что мужчины посменно провели у постели девушки, каждый раз оставляя ее с тяжелым сердцем и возвращаясь с надеждой и страхом, изрядно измотало каждого из них. И дело было даже не столько в физической усталости, продиктованной отсутствием сна и необходимостью переливая крови, сколько в душевной. Ни для кого не тайна, что Артур, Куинси и даже сам доктор Джек беспокоились о благополучии Люси Вестенра вовсе не из простого человеческого сострадания или не подолгу службы. Постоянные терзания и опасения вполне реальной возможности потери возлюбленной делали свое дело гораздо эффективнее и опытнее любых истязаний, неизменно прибавляя морщин и седых волос. Посему, мотивируя это отсутствием необходимости дальнейшего надзора за Люси, Абрахам настоял на том, чтобы все покинули дом Вестенра и дали себе достаточно времени отдохнуть.
И вот, с тех пор миновало семь дней. Семь мучительно долгих дней, скупых на события, но крайне богатых на переживания. Все трое продолжали навещать Люси едва ли не каждый день, радуясь тому, что Ван Хельсинг, оставшийся с девушкой, не констатирует ухудшений, и одновременно печалясь от того, что доктор не говорит и об улучшениях. Лишь Джек не мог отдавать мисс Вестенра столько времени, сколько хотел бы, но отчасти был тому даже благодарен. Работа в больнице, которой скопилось достаточно за упущенное время, требовала большой концентрации внимания от доктора, и он охотно предавался тем занятиям, которые никогда не вызывали в нем никаких чувств, кроме скуки. Причина подобного рвения была проста и банальна, может быть, ее можно было бы даже стыдиться такому реалисту, каким являлся Джек, но, тем не менее, доктор прибег именно к такому выходу из сложившейся ситуации: чем меньше он думал о болезни Люси, тем меньше это заставляло его волноваться. Иными словами, вместо того, чтобы каким бы то ни было образом решать проблему (например, попытаться найти новые методы лечения или средства, которые могли бы помочь девушке), Джек предпочел от нее сбежать, прикрываясь (хоть и небезосновательно) тем, что есть люди, которым он действительно может помочь, и прямо сейчас.
Однако и его кабинет в больнице не даровал Джеку возможности почувствовать хоть некоторое облегчение. Относительное спокойствие он ощущал лишь в собственном доме, где помогают, как известно, даже стены, и потому старался не задерживаться на рабочем месте больше, чем нужно, забирая с собой всю ту работу, которую мог выполнить у себя. Обычно это бывала бумажная волокита: больничные карты, составление рекомендаций, выписка рецептов, словом, все то, чему не могла помешать чашка травяного чая и уютное потрескивание дров камина. Хотя весна подходила к концу, и в свои права готовилось вступить лето, майские ночи в Англии все равно были достаточно холодны. А, впрочем, Лондон – не то место, где часто бывает жарко и солнечно, и потому сейчас, на исходе седьмого дня, в очаге кабинета доктора Сьюарда, расположенного на втором этаже его особняка, тлели поленья, наполняя комнату приятным теплом и тонким запахом, смешивающимся с ароматом еще горячего напитка в белой фарфоровой чашке на краю стола.
Утомленный работой, которую, как и в течение нескольких дней до этого, в большом количестве, забрал из больницы с собой, доктор откинулся на спинку кресла, устало потирая глаза. На сегодня он почти закончил, но перед тем, как окончательно оторваться от бумаг, Джек решил сделать небольшой перерыв, чувствуя, что в противном случае просто заснет над всей этой рутиной. Но как только доктор позволил себе отвлечься, в голову тут же полезли тяжелые мысли, заставившие его нахмуриться.
Из дома Вестенра по-прежнему не приходило никаких вестей, ни плохих, ни хороших. А это могло означить лишь одно: то подвешенное состояние, в котором находились, наверное, все, кто был близок с Люси, никуда не исчезнет, продолжая дразнить и пытать неизвестностью. Но Джек ничего не мог изменить; как и остальным, ему приходилось лишь ждать, покорно опустив голову под гнетом обыденной жизни, ставшей вдруг невообразимо тяжелой.

0

3

Обычная неделя в его жизни всегда пролетала незаметно. Лорд Холмвуд вставал чуть раньше полудня, позволяя камердинеру приводить себя в порядок, затем спускался вниз, где за завтраком читал свежую газету и только что принесенные мальчишкой-посыльным письма, поднимался в кабинет, чтобы немного поработать, а после избирал приглашение, которое примет этим вечером... Каждый новый день был похож на предыдущий, избирая легкие вариации, чтобы хоть как-то разнообразить досуг, а жизнь в общем и целом не выходила из зоны комфорта. Не выходила до недавних пор.
Артура и прежде мучили кошмары. Например, в детстве, когда ему снился маленький лысый мальчик с красными глазами, который хотел зарезать его метательным ножичком. Или в юности, когда во снах соперник на дуэли за сердце прелестной девушки попадал ему прямо в голову. Но ничто не могло даже сравниться с тем, что терзало и мучило аристократа в последние недели, стремительно превращая молодого цветущего мужчину в нервного, уставшего от жизни человека без блеска в глазах. Быть может, Холмвуду даже удалось бы справиться с этим, если бы не внезапное несчастье, приключившееся с его возлюбленной невестой. Поддаваясь волнению, мужчина всё хуже спал, а, засыпая, вновь видел фантомные образы, которые способны были довести его до безумия. Вновь и вновь просыпаясь в холодном поту, со слезами на глазах и сердцем, готовым выпрыгнуть из груди, Артур настойчиво боролся с мыслью о том, что без гипноза, о котором говорил его добрый приятель Джек, с этим никак не справится. Однако так устроены люди, что, ощущая боль, они способны сделать всё, что угодно, лишь бы избавить себя от адских ощущений.
Было около шести часов вечера. За окном моросил мелкий дождик, которому предшествовал мощный ливень. Лорд вздрогнул и открыл глаза. Тело против его воли била сильная дрожь, по коже, покрытой холодным потом, вытанцовывая тарантеллу проносились мурашки. Грудь сдавливало от надвигающейся истерики, которая не могла найти достойный выход и потому засела внутри, почти лишая чувств. Ему хватило нескольких минут для осознания, что он умудрился уснуть в библиотеке за попыткой отвлечься от невзгод в компании неплохого романа.
- Вы вновь повторяли это странное имя, сэр, - чеканя слова, произнес неизвестно откуда возникший дворецкий, стараясь скрыть нотки волнения, и поставил на стол поднос с чаем.
- Я знаю, знаю... - пробормотал Артур, залпом выпивая горячий напиток, и с дикими глазами уставился на слугу.
- Быть может мне стоит отправить за врачом? - тяжело вздохнув, изрек мужчина, потерпев сильнейшее сомнение насчет психического здоровья господина.
- Врач? Нет. Я сам поеду, - не думая ответил он, спешно поднимаясь и стремительно направляясь к двери, прежде чем осознать, что это неплохая идея. Терпеть ночные кошмары... Нет, правильнее будет назвать их видениями, не было больше никаких сил, и Холмвуду хотелось схватиться за единственный известный ему способ избавиться от этого, как за спасательный круг. Ему нравилось верить, что именно это способно помочь.
Не прошло и часа, как лорд, трижды постучав, стоял у дверей доктора Сьюарда.

0

4

Снова углубившись в изучение бумаг, Джек увлекся одним из интересных случаев. Этот пациент поступил в начале прошлой недели, и, хотя и не творил таких странностей, как Ренфилд, все же заставлял доктора в который раз перечитывать историю его болезни, задумчиво качая головой. Казалось бы – все просто, и этому человеку подойдет один из уже проработанных методов лечения, но время от времени в клинике проявлялись некоторые весьма значительные нюансы, наличие которых мешало Сьюарду поставить верный диагноз.
Тройной стук во входную дверь не сумел вывести Джека из раздумий. Остановившись на задворках сознания, этот звук заставил доктора лишь машинально прислушаться к тому, что происходит внизу и уловить легкие шаги горничной, скрип двери, мелкую дробь дождя, ставшую на момент чуть яснее. Затем приглушенные голоса и снова – легкая поступь, на сей раз приближающаяся к дверям кабинета.
- Мистер Сьюард, - постучавшись и приоткрыв дверь, позвала горничная. – К Вам прибыл лорд Холмвуд, он ожидает Вас в гостиной.
«Артур? - Джек удивленно вскинул брови. – Зачем он здесь так поздно? Что-то случилось с Люси? Хотя в этом случае Ван Хельсинг скорее оповестил бы меня первым…»
- Подай гостю чай, - распорядился Сьюард, откладывая бумаги. – Я спускаюсь.
Горничная кивнула и удалилась, а Джек не медля поднялся со своего места и торопливо спустился в гостиную.
Лорд Холмвуд уже располагался в одном из кресел, что, по-видимому, ему предложила сделать горничная. И, судя хотя бы по тому, что он просто сидел, а не метался из стороны в сторону, дело его не требовало особенной спешки и едва ли касалось Люси. Но и на простой дружеский визит столь позднее появление Артура тоже не походило.
- Здравствуй, Артур, - начал Джек спокойно и даже с улыбкой. - Я, безусловно, рад видеть тебя в любое время, но что же привело тебя в такой поздний час, да еще в такую погоду?
Доктор никак не желал делиться с другом теми переживаниями по поводу Люси, что испытывал сейчас. Несомненно, тревога не могла покинуть никого из друзей, но как знать, быть может, Артуру удалось хоть немного отвлечься от всего этого за прошедшую неделю, и потому Джек старался вести себя как можно более спокойно и непринужденно, чтобы не наталкивать друга на тяжелые мысли. Стоит заметить, что это выходило у Сьюарда весьма неплохо, пока он подходил к лорду и перебирал в уме как можно более отвлеченные темы для того, чтобы завязать разговор. Но, увы, как только Джек обошел Артура и повернулся к нему лицом, все это напускное спокойствие как рукой сняло.
Бледное лицо друга выражало смесь испуга, усталости и, может быть, даже блики безумства померещились доктору в его широко распахнутых глазах. Что бы ни произошло сегодня с Холмвудом, это было явно большим, чем то, с чем он смог бы справиться самостоятельно. Словно только что увидевший призрака, Артур сидел в кресле перед Джеком, заставляя и его душу наполняться волнением.
- Господи, Артур, что случилось? – Сьюард опустился в кресло рядом с другом и наклонился к нему. – На тебе лица нет.
Вышедшая из кухни горничная негромко звякнула ложкой о фарфоровые приборы и поставила поднос с чаем на столик у кресел. Кивнув девушке, Джек буквально впихнул одну из чашек в руки Холмвуда, перебирая в уме самое разнообразное множество причин, по которым Артур мог бы прийти сюда в таком состоянии. Конечно, тот разговор в кофейне о голосах и кошмарах все еще был достаточно свеж в памяти Сьюарда, но он вовсе не стоял на первом месте в списке того, что уже успел передумать Джек.

0

5

Мужчина нервно постукивал по подлокотнику кончиками пальцев. Только сейчас, оказавшись в гостиной друга, он осознал, насколько эгоистичным жестом с его стороны был этот спонтанный визит. В то время как весь круг его знакомых с замиранием ожидал разрешения судьбы несчастной Люси Вестенра, он, Артур, её жених, примчался в дом друга, думая исключительно о себе. Что ж, такова в первозданной своей природе человеческая натура. Люди не властны над тем, что в них заложено, а у истоков гадкого эгоизма стоит обыкновенный инстинкт самосохранения.
Коротко кивнув головой в знак приветствия, Холмвуд не сразу понял, как одно действие сменилось другим, и в его руках оказалась чашка, потому что всё это время обдумывал, в какой форме лучше преподнести Сьюарду ту первоначальную мысль, с которой он мчался сюда через весь Лондон. Лишь обеспокоенный тон друга и вполне разумное замечание заставили лорда вспомнить о том, что он, черт возьми, аристократ, джентльмен и должен держаться сдержанно и хладнокровно - глупо, если вспомнить о том, что Артур прибыл сюда с отчаянной просьбой о помощи.
- Мой дорогой друг, - деликатно покашляв, начал мужчина, отставляя чашечку чая в сторону, с огромным усилием ничего не расплескав из-за дрожи в руках. - Вероятно, причина моего визита вызовет у тебя ехидную улыбку, однако я вынужден изменить свое решение и согласиться с тобой. Надеюсь, ты помнишь тот разговор, что произошел между нами в том премилом кафе на углу, - Холмвуд всё же потянулся за чаем, чтобы сделать судорожный глоток, а затем выронить фарфоровую чашку, которая вдребезги разбилась о пол, орошая остатками напитка край его брюк и ковёр доктора Сьюарда.
- Я приношу свои извинения... Я не знаю, что со мной происходит. Я стою у обрыва безумия, с каждым днём всё сильнее приближаясь к тому, чтобы сорваться. Иногда мне кажется, что я даже хочу этого. Я запутался, Джек. Я перестаю различать видение и реальность. Я слышу голос, но не помню его, не помню того, что он хочет сказать мне. Я постоянно повторяю одно и то же слово. Французское. Мне кажется, что это чьё-то имя, но это не укладывается в пределы разумного, потому что такого имени не существует. Я не могу спать. Я не могу бодрствовать. Я не могу жить, Джек. И с позором я вынужден признать, что был глупцом, когда не доверился твоему опыту, отказав в гипнозе. Мне нужна твоя помощь. Джек...

0

6

И все же. Все же продолжением именной той престранной беседы в кафе, о которой Джек подумал бы в последнюю очередь, и явился этот неожиданный визит Артура. Признаться честно, особого значения видениям друга и нарушениям его сна Джек не придал тогда, мысленно списав все это на банальное переутомление и отделавшись всего лишь названием снотворного, которое легко можно было купить у фармацевта. Из того, что Артур отказался от любого другого вида помощи, доктор сделал вывод, что проблема не слишком-то беспокоила Холмвуда, а потому и сам не стал долго морочить себе голову этим, к тому же, на тот момент у него было довольно собственных дел, требующих немалой доли его внимания.
И сейчас, не будь Артур так взволнован, Джек действительно не упустил бы возможности подтвердить свою правоту, но, учитывая состояние друга, при котором любые шутки в его адрес были явно излишни и даже грубы, Сьюард только неопределенно мотнул головой, нахмурившись, и кивнул Холмвуду, чтобы тот скорее продолжал и объяснил, наконец, всю ситуацию. Но вместо подрагивающего голоса друга, гостиную вдруг наполнил короткий резкий звон лопнувшего фарфора, и осколки керамики разлетелись в стороны, оставляя на месте удара белый порошок, тут же размытый расплескавшимся чаем.
- Ничего, ничего, - непроизвольно охнув, пробормотал Джек, не желая прерывать Артура, и подобрал те крупные части, до которых смог дотянуться, лишь дважды за это время отводя взгляд от друга.
То, как он говорил, нравилось Сьюарду еще меньше, чем то, о чем он говорил. Снова Артур перечислял все то, что так отравляло ему жизнь: снова видения, снова голос, снова имя. Снова он почти окрестил себя безумцем, и, казалось, при любом, даже самом незначительном факте, которой, в его понимании, склонил бы чашу весов в сторону душевной болезни, готов был едва ли не собственноручно завести на себя амбулаторную карту. И в целом подобное стремление было вполне понятным, объяснимым и даже логичным: человек никогда не задумывается о лечении до тех пор, пока чувствует себя абсолютно здоровым. Но как только его начинает мучить боль, а следом – и неизбежный страх, он готов полмира перевернуть в поисках кого угодно, кто поможет ему избавиться от навязчивых ощущений. Непременно, именно это и происходило сейчас с Артуром: настал тот момент, когда собственное состояние стало пугать его настолько, что он был готов даже на самые отчаянные шаги, какие выбраковывались им в трезвом уме. И все же, несмотря на эти резонные оправдания, Сьюард не мог не отметить и еще кое-что, столь же для него очевидное.
«Ты паникер, Артур. Слишком много паники».
Доктор не подумал о том, что, вообще-то, паникерами ему кажутся многие, если не все пациенты из тех, кто самостоятельно обращается к нему за помощью. Может быть, такое восприятие – следствие наработанного Джеком врачебного скептицизма, который он уже перестал замечать, но сперва ему всегда хотелось успокоить пациента, ибо лишние эмоции изрядно мешали вникнуть в суть проблемы и добиться от человека прямых ответов на нужные вопросы. А потому на речь друга Сьюард лишь поднял руки в примирительном жесте.
- Хорошо, я понял, я понял, - Джек отложил собранные осколки на столик и вкрадчиво взглянул другу в лицо. – Я попытаюсь помочь тебе, Артур, но только при условии, что ты возьмешь себя в руки и станешь со мной разговаривать, без утайки. И, пожалуйста, не нужно самому себе ставить диагнозы раньше времени, право, ты слишком себя накручиваешь. Ничего страшного еще не случилось. В конце концов, ты сам пришел, тебя не привели сюда в смирительной рубашке, - последняя фраза предназначалась для того, чтобы немного разрядить обстановку, и потому Сьюард позволил себе коротко улыбнуться. – Итак, если ты уверен, что тебе нужна моя помощь, я думаю, нам лучше продолжить в кабинете.
Легко похлопав друга по плечу, Джек встал и жестом указал на лестницу, приглашая Артура следовать вперед.

0

7

Одиночество. Только в такие моменты действительно понимаешь, насколько одинок. Артур внимательно, насколько это вообще было возможно в его состоянии, слушал товарища, внимая его взволнованным и одновременно полным скептицизма словам. Возможно, Джек хотел приободрить его, всерьёз веря в то, что случай не представляет из себя ничего страшного, или хотя бы пытаясь преподнести это таким образом. Однако чем больше приятель говорил, тем сильнее аристократ убеждал себя в том, что тот его не понимает, не понимает и никогда не сможет понять. Никто и никогда не сможет понять то, что чувствует другой человек. Все лицемерные заявления о сочувствии - наглая, бесстыдная ложь. Разве они могут понимать?
Сняв пиджак, Холмвуд устало откинулся на спинку кресла в просторном кабинете доктора, осматриваясь. Кто бы мог подумать, что он, баловень судьбы, окажется когда-то здесь, напуганный и сходящий с ума от собственных кошмаров.
- Пообещай мне, - вдруг заговорил мужчина неожиданно отчетливо и совершенно не свойственно для себя серьёзно. - Пообещай, что вне зависимости от того, что ты узнаешь, когда я буду под гипнозом, оно не выберется за пределы этого кабинета. Пообещай, что забудешь о том, что знаешь близких мне людей, которых, возможно, стоило бы известить о моем состоянии. Пообещай о том, что даже взглядом не покажешь это Люси, - в его глазах вспыхнул огонь, и на миг могло показаться, что Артур действительно, как это говорят, одержим бесами.

0

8

Джек запер за собой дверь кабинета. И хотя он был уверен, что никто из его немногочисленной прислуги не потревожит его без веской на то причины, гипноз (а именно об этом просил Артур) – штука тонкая, и любые посторонние звуки, а тем более – действия во время сеанса были крайне нежелательны. Привычным жестом доктор щелкнул затвором замка и прошел к столу, сгребая в стопку все те бумаги, что были разложены на нем в кажущемся беспорядке. В общем-то, они ничем не могли помешать Джеку. Но то ли от того, что неаккуратность претила Сьюарду где-то на подсознательном уровне, то ли от выбившей из колеи внезапности появления Холмвуда с его сомнениями в здравии собственного рассудка, доктор, сам того не замечая, просто тянул время, рассеяно выравнивая стопку в руках.
Собираясь с мыслями и заготавливая в уме фразы, с которых ему предстояло начать, Джек еще некоторое время крутился возле стола, сосредоточено разглядывая какие-то пометки под стеклом, пока голос Артура, какой-то слишком холодный, не привлек его внимание. 
- Разумеется, - коротко ответил Сьюард, наконец становясь серьезным. –  Не волнуйся об этом. Я обязан хранить врачебные тайны.
Похоже, Артур действительно опасался чего-то ужасного. Но ведь сумасшествие не наступает на пустом месте, а чем таким могла похвастаться хроника его ближайшего прошлого, что можно было бы задать точкой отсчета? Даже болезнь невесты не могла бы сразить его за столь короткий промежуток времени, учитывая, что при первом их подобном разговоре Люси еще была в порядке. Но полно домыслов и раздумий, пора было начинать сеанс, в ходе которого всё, надеялся Джек, встанет на свои места.
Сьюард опустился на высокий стул с резной спинкой, который поставил напротив кресла Артура едва ли на расстоянии метра. Предупредив: «Начнем» и наказав Холмвуду откинуться в кресле и расслабиться, Джек вздохнул, откашлялся и устремил в глаза друга спокойный уверенный взгляд.
- Ты чувствуешь давление спинки кресла на твою голову, твой затылок и твои плечи, - без выражения, монотонно, но внятно заговорил доктор, - ты чувствуешь, что кресло поддерживает всю твою спину, твои ноги, оно поддерживает все твое тело. Ты очень расслаблен, твое тело углубилось в кресло, полностью. Представь, что ты дома или в любой другой спокойной и уютной обстановке, где приятнее всего засыпать. Ты дышишь редко и глубоко, твое тело мягко и расслабленно. Теперь можно заснуть. Спи спокойно, глубоко и спокойно. Ты засыпаешь все глубже, и глубже, и глубже. Спи и слушай мой голос. Спи спокойно, глубоко.
По мере продолжения своей речи Джек говорил все более умиротворенно и тихо, наблюдая, как постепенно тяжелеют веки Артура и закрываются его глаза. Замолчав, доктор несколько минут выжидающе смотрел на своего нынешнего пациента, надеясь, что нечастая практика подобного рода медицинской помощи не скажется на результате этого сеанса, и попытка ввести Артура в транс пройдет успешно. Переждав еще некоторое время, чтобы убедиться в эффективности своих действий, Джек продолжил негромко:
- Ты глубоко спишь, ничто не тревожит твой сон, но ты можешь отвечать на мои вопросы. Ты слышишь тот же самый голос, что мучает тебя в твоих снах, и он называет имя, французское слово. Какое? Ты точно знаешь, что слышал этот голос, он знаком тебе. Тебе ничто не мешает вспомнить его обладателя. Твоя память сохранила его образ в полной мере, и ты начинаешь улавливать его очертания. Опиши его.

0

9

Слова Джека успокаивали и вселяли надежду. Конечно, Джек не воспользуется полученной информацией в своих интересах, чтобы заполучить Люси. По крайней мере, в это хотелось верить. Да и что ему еще оставалось делать, когда эти кошмары все сильнее затягивали в себя, не давая возможности спокойно спать?
- Хорошо, - тише проговорил Артур, а потом потер переносицу. Он боялся, но чего боялся больше? Того, что откроется какая-то страшная правда, от которой пряталось столько времени собственное сознание? Нет, вряд ли. Тогда что же мучает его столько времени, окончательно лишив покоя и подводя к той опасной грани, когда недалеко и до безумия.
Устроившись удобнее в кресле и подчиняясь тем самым другу, Холмвуд постарался расслабиться настолько, насколько позволяло его состояние тревоги, которое даже сейчас ни на секунду не хотело отступать, напоминая о том, почему же он все-таки пришел к Сьюарду. Вдох, выдох... после этого он все-таки прислушался к тому, что стал говорить Джек, сосредотачиваясь на пару мгновений на его словах.

Не так много прошло времени, как Артур и сам не заметил, что стал погружать в сон, слушая столь ровный и монотонный голос доктора. Вот так вот просто он оказался спящим, слыша фоном голос доктора Сьюарда, который продолжал говорить и говорить, уводя сознание в другие места, далекие от комнаты друга.
И вот вскоре слова Джека подошли к тому, что и тревожило Холмвуда. Сердце в груди забилось быстрее, а дыхание на долю секунды сбилось до судорожно вдоха и выдоха. Этот голос, преследующий его в кошмарах... голос того, кто называл его раз за разом по имени... этот хриплый голос принадлежал мужчине и звучал мурлычаще.
- Сорси... - тихо повторил имя Артур, которое снова зазвучало в голове, но теперь так, словно сам Артур его неоднократно повторял. Но могло ли быть такое на самом деле? Вряд ли. По крайней мере, Артур оного не помнил вовсе. - Сорси... - даже в столь расслабленном состоянии он все-таки сжимает пальцы на подлокотниках кресла, но потом ослабляет хватку. Как он выглядел? Как выглядел этот проклятый Сорси, который мучил его столько времени?
В голове стал вырисовываться образ, но столь смутный, что вряд ли бы ему удалось определить обладателя оного. Светлая кожа, светлые волосы, но не более... ничего более точного.
- Он похож на ангела... столь светлый... он не похож на всех тех, кто окружает нас, - выдохнул все-таки Артур, стараясь уловить больше деталей в этом мутном образе. Но нет, Сорси буквально исчезал, словно кто-то или что-то становилось помехой, не желая показывать его. Горестный выдох непроизвольно сорвался с его губ. Кто-то мешал! Кто-то не давал вспомнить его, этого ночного демона, который мешал ему трезво мыслить и делал из него такого эгоиста, который посмел свои проблемы поставить выше того, что творилось с его невестой.
- Сорси, Сорси, Сорси... о, демон! Сорси... - снова судорожный выдох, а после он поджал губы, расстраиваясь даже в таком состоянии транса. О, как же судьба жестока, что не давала ему наконец-то разгадать эту треклятую загадку, связанную с обладателем этого имени! Как же хотелось просто хотя бы избавиться от этих призраков, которые не отставляли в покое ни на минуту, преследуя, мучая... мучая тем, что он до сих пор не узнал его.
- Не могу вспомнить... не могу... - застонал все-таки Холмвуд, чувствуя собственное бессилие в данной ситуации. Чего уж греха таить, но именно это и расстраивало его больше всего в данную минуту.

0

10

Участившееся дыхание друга и его подрагивающие веки убедили доктора в удачном начале сеанса задолго до того, как Артур заговорил. И хотя такая реакция тела не выходила за рамки нормы, Джек насторожился и заерзал на стуле, теперь, когда зрительный контакт уже не был нужен, позволяя себе принять более удобную позу. Стоило внимательнее следить за другом: грань, за которой транс мог оборваться, была слишком расплывчатой, а Сьюард не мог допустить, чтобы это произошло сейчас.
- Спокойнее… - на всякий случай подкорректировал доктор состояние Артура. – Дыши ровно и глубоко. Ровно и глубоко. Тревоги нет. Ты абсолютно спокоен.
Различив сперва только движение губ Артура, но, не уловив звучание незнакомого имени, Джек подался вперед, обращаясь в слух. Выжидающе глядя на друга, он гадал, когда Холмвуд заговорит снова, словно готовый ловить каждое слово, как какого-то диковинного зверька, сбежавшего из своей клетки.
- Сорси, - неслышно повторил доктор, откидываясь на спинку стула.
«Сорси. Странное имя. Возможно, прозвище… Но оно было знакомо Артуру и без гипноза, и новой информации в нем нет. Зато его можно использовать как нить к дальнейшим воспоминаниям. Знает имя, значит – проассоциирует с ним и образ. А после, возможно, и события, связанные с этим, если мне удастся удержать его в стабильном состоянии, и мы сможем зайти сегодня так далеко. Черт… Стоило предупредить его, что одного сеанса, скорее всего, не хватит. Но кто знает, согласился бы он на следующие? Нужно попытаться вытянуть из сегодняшнего как можно больше…»
Снова заговорив, Холмвуд заставил Джека, задумчиво потирающего рукой подбородок, поднять взгляд, прислушиваясь. В словах друга Сьюард искал не столько прямой смысл, сколько возможность толкования, но только безупречно верного, чтобы задавать наводящие вопросы и постараться подвести Артура как можно ближе к сути.
Что могло означать «он похож на ангела»? Светлый и не такой, как другие… Светлая одежда, кожа, волосы? Или светлая душа? К сожалению, находясь, фактически, в сознании друга и имея возможность даже управлять им сейчас, Джек не мог ответить на эти вопросы. Зато, - пришла ему в голову такая мысль, - он мог спросить об этом Артура, заставляя его лишь глубже копаться в своих воспоминаниях, что тоже могло дать какой-то результат. Но еще некоторое время доктор молчал, подготавливая в уме всё, что собирался сказать – тихо и уверенно, почти на одном дыхании.
- Сорси очень светлый, - начал Джек, будто соглашаясь с тем, что сказал Артур. – Он зовет тебя, этот светлый человек, так отличающийся от других. Но что в нем светлого? Его образ? Его натура? Это плавает на поверхности, Артур.
Обождав еще некоторое время, Сьюард продолжал наблюдать за другом. Холмвуд все еще находился в трансе, но сон его сделался поверхностным и беспокойным, и даже попытки Джека внушить другу состояние безмятежности не работали. Нервно постукивая подушечками пальцев по колену, доктор теперь не исключал, что от новых вопросов Артур мог и вовсе очнуться. Складывалось впечатление, будто кто-то намерено заблокировал его воспоминания, применяя подобные же методы гипноза.
«Но тогда я вообще понятия не имею, в какую такую историю он мог вляпаться, чтобы его еще и заставили это забыть. Надеюсь, он не совершил ничего противозаконного…»
Но Сьюард решил не отступать так просто перед следами чьего-то чужого воздействия на сознание друга. Сначала ему нужно было убедить самого Холмвуда, что воспоминания, связанные с этим Сорси, не представляют для него опасности, что и вызывало, по сути, их блок. Но для этого было необходимо, что бы доводы Джека оказались сильнее тех, что были приведены Артуру прежде, а, следовательно, чтобы и его воля оказалась сильнее.
- Сорси – светлый человек. Он не сделал тебе зла. Твое сознание напрасно отгородилось от него, тебе не нужно было его забывать, чтобы жить в покое. Твоя память чиста и свежа, будто вы виделись накануне. Вот, он мелькает у тебя перед глазами. Ты видишь?

Отредактировано Jack Seward (2013-08-25 21:57:42)

0

11

Чем дольше продолжался транс, тем менее чётко Артур видел образ, что всплывал в его памяти. И без того слишком расплывчатый, непонятный, недостаточный, чтобы вспомнить, но такой желанный, он становился все менее уловимым, и вот когда силуэт почти пропал, когда почти воцарилась кромешная тьма в сознании, Артур услышал голос, принадлежавший человеку, который ввёл молодого человека в состояние гипноза, голос друга.
- Сорси очень светлый, - эхом отозвались слова доктора в голове Холмвуда. Да, светлый, да, отличается от других, непохож на всех… Особенный?! Именно особенный. Это правильное слово, оно идеально подходит для Сорси. Откуда такая уверенность?
- Сорси, - на выдохе Артур в очередной раз повторил это проклятое имя, которое не давало ему покоя не один день, не одну ночь. Он опять мог уловить некое подобие очертания фигуры, светлой, почти прозрачной, но очень не четкой. Как хотелось разглядеть больше! При этом Холмвуд еще сильнее сжал подлокотники кресла - сейчас не отпустить, не потерять, так близко, вот-вот все решится. У Артура участилось сердцебиение, на мгновение ему показалось, что он может разглядеть лицо. Но нет, силуэт вновь, словно призрак, начал растворяться в темноте, отнимая надежду на избавление от неизвестности. Неужели опять? Неужели нет надежды узнать правду? Неужели не стоило даже пытаться, ведь должно быть хоть что-то, что-то, что прояснит историю, что поможет подобраться к правде?
- …Вот, он мелькает у тебя перед глазами. Ты видишь? – опять голос друга прозвучал в сознании Артура, но на этот раз образ не вернулся. Нет, он не видел ничего, голос просто растворился в темноте, в темноте неизвестности перед  исчезающим образом. Холмвуд инстинктивно подался вперед, чтобы еще хоть на мгновение удержать  ведение. Но нет, оно исчезало, растворялось во тьме. И как бы Артур не пытался сосредоточиться на нем, как бы сильно не старался Джек помочь другу наводящими вопросами, все не приносило никаких плодов. Одно разочарование, и раздражение от собственного бессилия. Артур не мог, как бы ни хотел, не мог удержаться за образ. Или не давали? Холмвуд был уверен, что не давали, что кто-то не хотел, чтобы эти воспоминания всплыли в сознании.
- Сорси, - еще раз слетело имя с губ Артура, и ведение исчезло. На долю секунды в сознании воцарилась абсолютная тьма, а Холмвуда охватила паника, на какую-то долю секунды, пока транс полностью не спал. Приоткрыв глаза, еще полностью не осознавая, что он видел, что произошло, Артур понимал одно: это бесполезно. Ему не дадут вспомнить Сорси, сегодня будет еще одна ночь, когда он будет повторять это имя. Все напрасно. И как он мог надеяться, что Джек поможет ему? Мог, хотел, верил. Но сейчас стало ясно, что от желаний самого Артура ничего не зависит, так же, как и от стараний друга. Неужели надо просто смириться и ждать, что, может быть однажды, он получит ответы на свои вопросы?

0

12

- Сорси.
Артур вздрогнул еще раз и успокоился. Транс был прерван. Сеанс окончен. Джек выдохнул и откинулся на спинку стула, ненадолго прикрыв глаза. Поражение. Да, предсказуемое. Даже ожидаемое. Но от осознания этого было вовсе не легче принять тот факт, что Сьюард не только не смог помочь другу – хоть сколько-нибудь ощутимо, - он лишь растревожил те обрывки воспоминаний, которые сохранились у Артура, и теперь они с высокой долей вероятности могли начать третировать Холмвуда с новой силой. С одной стороны – это не было таким уж плохим исходом: чем более яркие образы стали бы преследовать его, тем большей была бы возможность скорейшего восстановления памяти. Но с другой стороны – долго ли он мог продержаться под таким напором, учитывая, что уже сейчас находился на грани нервного расстройства?
«Если бы это только зависело от меня…»
По привычке Джек рассуждал о состоянии друга как о состоянии любого из своих пациентов: он назначал лечение и, в зависимости от наблюдаемой динамики, он его и корректировал. В случае же с Артуром доктор, в сущности, не мог сделать ничего. И понимание этого, пришедшее как-то вдруг, неприятно кольнуло сердце. Увы, всё, что было в силах  Джека – продолжать сеансы гипноза, если Артур согласился бы на таковые, или, в противном случае, снова заглушать его воспоминания медикаментами – более сильными на сей раз, – с которыми Бог знает, когда ему пришлось бы расстаться и что они к тому времени могли бы с ним сотворить.
- Всё закончилось, Артур, - проговорил Сьюард, скорее пытаясь отвлечь себя от размышлений, чем донести информацию до друга, а потом поднял взгляд. – Ты меня слышишь?
Отчего-то в этот момент велико было желание спросить: «Как всё прошло?», «Ты что-то вспомнил?» или еще что-нибудь в таком духе. Эти по-детски наивные вопросы, полные нескрываемого любопытства, столь неподходящего доктору, буквально вертелись у него на языке, хотя Джек прекрасно понимал их бессмысленность и неуместность. Однако у Сьюарда сполна имелось, что еще сказать и кроме этого. Он должен был поделиться с другом тем, что ему, всё же, удалось узнать за этот сеанс и попытаться убедить в необходимости дополнительных, хотя доктор почему-то был уверен, что с этим могут возникнуть проблемы.
- Как я понял, тебе даже не удалось зафиксировать его образ, верно? – резюмировал Джек, выпрямляясь и потирая переносицу. Сьюард посчитал, что, узнай Артур, наконец, этого треклятого Сорси, он сказал бы много больше, чем только имя. – Похоже, будто некто нарочно заставил тебя забыть что-то, а потому – успокою – ты не сходишь с ума. Таким образом начинает восстанавливаться заблокированная память. Могу предположить, - продолжил Джек, помолчав немного и задумчиво нахмурившись, - что Сорси, кем бы он ни был, многое значил для тебя, и потому воспоминания о нем не исчезли так просто. К сожалению, помочь здесь ничем нельзя. Либо ждать, когда всё произойдет само собой, либо, что значительно облегчит процесс, продолжать сеансы гипноза. Выбор за тобой.
Как врач и как друг Сьюард, конечно же, настаивал бы на последнем. Но как человек он не мог принудить кого-то к чему-либо. К тому же, если Артур откажется, не притаскивать же его силком в кабинет и не привязывать к креслу.

0

13

Артур надеялся, что нескольких минут ему хватит, чтобы прийти в себя после транса. Но и тут он ошибся: ни минут, ни часов, ни дней. Он так ничего не смог узнать, понять. Кто-то сыграл с ним злую шутку, и за нее теперь расплачивается Холмвуд. Постепенно приходя в себя, Артур неподвижно сидел в кресле. Ему казалась, что все тело стало невероятно тяжелым: что было этому причиной транс или расстройство от неудачи? Наверное, все сыграло роль, но от этого становилось не легче. Артур взъерошил волосы, а после с глубоким вдохом попытался встать. Попытка удалась. Чуть постояв, он сделал пару шагов, на заднем плане что-то говорил Джек, но Артур почти его не слушал, он ничего не слышал и не видел вокруг себя.
Хоть что-то. Должно быть хоть что-то, что подтолкнёт его к разгадке, все не может быть столь безнадёжно! Шаги становились увереннее, темп ускорялся. От кресла к окну, от окна к креслу и обратно, и еще раз, и еще. Надо что-то понять, что-то должно быть. Холмвуд не мог смериться с поражением, что-то есть, он просто упустил, что-то есть. В метаниях прошло не более двух минут, но они порядком истощили еще не окрепший организм Артура. Издав разочарованный стон, Холмвуд вернулся в кресло. Ему пришлось принять тот факт, что кем бы ни был противник, сегодня победа на его стороне, а Холмвуда ждет еще не одна череда ночных кошмаров.
- Да, я тебя слышу, - наконец отозвался Артур, сейчас он мог воспринять то, что скажет доктор, правда, часть он пропустил… Ну и Бог с ней.
- Не схожу с ума, - медленно повторил Артур, - да, пусть так, но, Джек, что если… если это сведет меня с ума, что если… - и тут Холмвуд осекся. И правда, что если после гипноза его сны изменятся? Артур был согласен с другом, что что-то мешает ему вспомнить, он это прочувствовал на себе. Что если после того, как они растревожили сознание, сны станут еще ужаснее, еще не выносимее? Артур и так доведен практически до изнеможения: его невеста умирает, сам он стал жертвой какого-то воздействия, гипноз, вампиры – что происходит вокруг? Холмвуд тяжело вздохнул и, пододвигаясь ближе к доктору, почти переходя на шепот, сообщил свои опасения:
- Что если после вмешательства кошмары усилится? Сколько я смогу так продержаться? – Артур очень надеялся, что после этих слов, Джек не переменит точку зрения и не отправит друга в больницу для душевно больных прямо сейчас. Хотя на взгляд Холмвуда все признаки у него были или он просто смертельно устал? Да, он устал. Может хотя бы после пережитого сегодня он сможет поспать спокойно без ведений? Как же неправдоподобно, но желанно звучали эти слова. Ночь отдыха, вот все что ему сейчас надо, глубокий сон и Артур Холмвуд придет в норму, но насколько это возможно?
- Сорси! Я уже ненавижу это имя! Ждать. Я не могу ждать. Не хочу ждать! Пойми, Джек, я устал от происходящего от всего, - чуть выпустив пар и успокоившись, Артур продолжил, - что ты мне посоветуешь, ты тут доктор. Есть смысл продолжать? Ты говоришь, что кто-то заставил меня забыть, я согласен с тобой, у меня возникало чувство, что мне кто-то мешает подойти ближе. У нас есть шанс разрушить его преграду? Ты сможешь мне в этом помочь? - облокотившись на спинку кресла с какой-то еле уловимой надеждой, спросил Холмвуд.

0

14

Опасения Артура были естественными, и они вторили мыслям Джека. Только если Холмвуд отождествлял их с наихудшим вариантом развития событий, изо всех сил надеясь, что всё хотя бы останется как есть, если не исчезнет совсем, то доктор, напротив, был уверен, что другу стоит пережить это, чтобы избавиться от видений окончательно. Но Артур – и эта мысль настойчиво билась в висках – не только не хотел более переживать свои ночные кошмары, он вполне серьезно полагал, что они способны столкнуть его в пучину безумия. Может, так оно на самом деле и было, но Сьюард отказывался в это верить. Как друг он искренне надеялся, что Холмвуду эта напасть окажется по силам. Но как врач, с прискорбием вынужден был признать, что не может сказать наверняка. С одной стороны казалась невероятной мысль о том, что человек, которого Джек так хорошо знал и к которому так тепло относился, несмотря на возникающие порой разногласия, в одночасье мог лишиться рассудка из-за какой-то вещи, которую он даже не помнил. Особенно жутко было представить Артура в качестве одного из пациентов собственной больницы. Ведь Джек сполна уже насмотрелся на то, как может изменять, калечить, уродовать человека его собственный разум. И потому то, в чем Холмвуд, кажется, уже абсолютно уверовал, оставалось для Сьюарда ирреальным. С другой стороны, Артур действительно был слишком измотан всем происходящим с ним, чтобы продолжать борьбу. Ведь кроме кошмаров его преследовал еще и призрак беды: болезнь Люси, которую он и без того воспринимал острее прочих, сейчас, должно быть, давила на него во много раз сильнее.
Но друг настойчиво просил помощи, и Сьюард впервые задумался о том, а что же он, все-таки, может. Взяв предательскую паузу, доктор опустил взгляд. Что же он на самом деле может? Одно дело – преодолевать те блоки, что выставляет собственное сознание человека, в попытке защитить себя от губительного влияния воспоминаний. И совсем другое – вслепую тягаться с неизвестным противником, единственное оружие против которого – самонадеянная уверенность в превосходстве по силам. Но мог ли Джек считать самого себя сильнее того, кто поставил его друга в такое шаткое положение? Едва ли. А мог ли быть достаточно могущественным тот, чей щит не выдержал даже чувств человека, чья память была скована?
Сьюард вздохнул и обратил взгляд на Артура. Предстояло честно и прямо сказать ему обо всех перспективах дальнейшего действия или бездействия. На чем бы в итоге не сошлись сегодня двое друзей, оба варианта будут одинаково непросты и оба приведут к решению проблемы, правда лишь один – к окончательному.
- Чем более сильные и яркие образы начнут преследовать тебя, тем больше вероятность, что память восстановится, - озвучил Джек свои мысли. – Кто бы ни заставил тебя забыть что-то и каким бы образом он это ни сделал, никто и ничто не может помешать естественному ходу вещей. Если часть воспоминаний всплыла – блок уже начинает рушиться. Когда он сдастся окончательно – это лишь вопрос времени, и с этим я ничего не могу поделать. Гипноз может ускорить и облегчить это, как я уже сказал, но намного ли – я не знаю. Ждать придется в любом случае, Артур. И в любом случае потребуются усилия.
Джек ненадолго замолчал, раздумывая, стоит ли вообще оговаривать подробнее второй вариант развития событий. Не будь он врачом от сути своей до профессии, он и смолчал бы, но долг не позволил.
- Не хотелось бы ничем смазывать впечатления от сеанса, но успокоительное тебе сейчас явно не помешает. Я выпишу рецепт, и ведения на какое-то время перестанут тревожить тебя так сильно. (А если уж этого не произойдет, то сам Бог велел нам продолжать и избавиться поскорее от напасти.) Или я мог бы прописать более сильное средство… - продолжил Сьюард уже нехотя. – От него вообще всякие сновидения прекращаются. На целую ночь ты будто умираешь, - и тут же добавил, кивнув в подтверждение собственных слов, - но это просто забьет твои воспоминания. Всё же я бы настоял на продолжении сеансов: так ты не только сможешь, наконец, обрести покой но и, возможно, узнаешь что-то важное… Кстати, - доктор задумался на мгновение, а потом подался вперед, заговорив доверительно, таким тоном, будто предлагал другу открыть свою самую сокровенную тайну. – Ты даже не предполагаешь, с чем может быть связан Сорси? Или хотя бы когда это всё могло произойти?

0

15

В комнате воцарилась тишина. Доктору надо было время, чтобы подумать над ответом, а волнение Артура в этот момент только усиливалось. Сколько они сидели молча: минуту, две, три? Для Холмвуда они казались часами, он ждал решения, точнее приговора. Именно так, в качестве своеобразного судьи он воспринимал друга, а точнее хотел бы воспринимать. Он хотел бы, чтобы Джек поставил его перед фактом – будет так и никак иначе, но понимал, что окончательное слово все равно за ним. Как же Артур боялся ошибиться, принять сейчас неверное решение, от которого зависит его рассудок. Слабоумия Холмвуд боялся больше смерти, это более мучительно и для себя, и для других. А что если Люси сможет победить болезнь (о другом варианте Артур даже не хотел и думать) и застанет своего жениха в таком удручающем состоянии? Ведь это точно не поможет юной леди быстрее справиться с пережитым ею.
Артур забарабанил пальцами по подлокотнику. Он нервничал, не мог больше ждать, но и торопить друга не хотел. Холмвуд представлял, как сейчас Джек борется с собой, не знает, как сообщить правду, диагноз… Приговор? Представлял, как сейчас в друге говорят две личности: доктора и товарища. Один думает лишь только о медицинской практике, другой сочувствует и переживает, но не может избавиться от своих знаний и обязанностей. Артур бы сам сейчас не ответил на вопрос: к кому он пришёл за помощью к другу или врачу? Наверное, здесь важен симбиоз обоих, поэтому Холмвуд чуть ли не молил Джека не забывать ни какую из его сторон.
Когда Сьюард поднял глаза, когда, наконец, заговорил, Артур напрягся и уже внимательно слушал друга, стараясь не пропустить ни слова.
Итог был неприятным, но обнадеживающим. Теперь решение было за Артуром, Джек больше ничего не предложит, как бы этого не желал Холмвуд. Артур понял суть услышанного, но когда доктор замолчал, и надо было отвечать, все слова и мысли смешались в голове - все-таки он очень устал.
«Более сильные и яркие образы… память восстановится… блок начинает рушиться… вопрос времени… потребуются усилия… забьет твои воспоминания… настоял на продолжении сеансов… покой… узнаешь что-то важное … с чем может быть связан Сорси… Сорси, Сорси, Сорси!!!»
Аратур схватился за голову и резко встал, он еще не оправился после гипноза, возможно, сеанс так сложно давался и имел такие тяжёлые последствия из-за этого неизвестного блока, на имя «Сорси» Холмвуд реагировал пока очень болезненно.
«Итак, он говорит, продолжить сеансы… Он хоть знает, каково находится под воздействием? Сколько сил это отнимает? Но если это поможет, может, есть смысл продолжать. А может, сегодня во сне я увижу что-то более понятное! Быть может… Блок рушится, он считает. Если так, то эти таблетки могу все испортить, а с другой стороны, я смогу отдохнуть. Чуть-чуть поспать, а потом сходить к Ван Хельсингу узнать, что все хорошо, и уже на новый сеанс гипноза прийти морально подготовленным?»
Холмвуд опустился обратно в кресло и тихо заговорил, было видно, что принятое решение далось ему с трудом, и он до сих пор в нем не уверен.
- Джек – ты мой друг и я доверюсь тебе. Мы… Мы продолжим сеансы. Как бы тяжело не было. Ты не представляешь, насколько меня мучает сложившаяся ситуация. Что с нами происходит? Я не могу вспомнить, что связывает меня и Сорси, - через силу Артур заставил себя произнести имя, - что касается твоих таблеток. Благодарю. Но раз мы продолжаем гипноз, то давай те, которые слабее. Совсем отказаться от этого предложения я не могу, хоть и понимаю, что для дела это вредно. Но пойми, я так хочу отдохнуть. Я измотался в последнее время, все так навалилось, все и сразу, Джек.

0

16

Доктор отшатнулся от друга, откинувшись на спинку стула, и только то, что это был именно Артур, остановило Джека, когда он по привычке уже собрался позвать санитаров. Боже, как же не хотелось воспринимать всё это как приём в больнице! Но, к сожалению и даже некой неприязни, ситуация всё больше походила именно на что-то подобное. Но нет, нужно было гнать от себя эти мысли. В конце концов, не он ли убеждал Артура, что с ним всё в порядке? Не сам ли Сьюард только что объяснял другу, что на самом деле с ним происходит, и не он ли предложил методы борьбы с этим?
Так в чем же причина сомнений?
Джек кивнул чему-то своему, пока Артур приходил в себя. На задворках сознания копошились мысли. Мысли о Люси и мысли о себе самом, слишком отдающие эгоизмом, чтобы сейчас сосредотачивать на них внимание. Но и просто отставить их в сторону было невозможно: они помогли Джеку понять, что именно так не нравилось ему в состоянии Холмвуда кроме самого факта его отклонения от нормы.
Выдохнув, доктор рассеянно отвел взгляд. Не хватало ему волнений за девушку, что, словно вечно голодные черви проедали в душе огромные дыры, новым паразитом в кабинет Джека вошел этим вечером и странный недуг Артура, принесенный им на своих плечах. Назойливое неспокойствие, которое Сьюард совсем недавно научился игнорировать, хотя так и не избавился от него окончательно, возвращалось снова; теперь доктор чувствовал, что оно нахлынет лишь с большей силой, стоит только Холмвуду уйти. И – короткий взгляд на друга – кто рассудит, кому приходится тяжелее: человеку, который страдает, или человеку, который видит эти страдания.
Но раздумья прочь. Выбор сделан, и, не смотря ни на что, нельзя сказать, что он не обрадовал Джека. Понимающе кивнув, доктор глубоко вздохнул и поднялся, направляясь к столу.
- Лучше не думать о том, что твориться вокруг, - Сьюард опустился в кресло, достал из ящика бумагу и принялся было писать, но тут же отложил затею, подняв голову и глядя на друга. – Часто мне кажется, что всё это и вовсе не реально, а просто плохой сон или чей-то неудачный розыгрыш.
Во взгляде его проскользнули усталость и почти отчаяние, но только на миг, а потом, быстро собравшись и решив, что сейчас не время для эмоций, доктор мотнул головой, будто говорил о чем-то совсем неважном и продолжил писать.
Некоторое время, ушедшее на составление рецепта, прошло в молчании, более гнетущим, чем дающим отдых от всего, что уже было произнесено здесь: такой тяжелой, странной и неоднозначной вышла беседа, если это подходящее слово. Пространство комнаты наполнялось лишь дыханием, почти неслышным, и шуршанием ручки, тихим, словно извиняющимся за собственное существование.
- Вот, - наконец, Сьюард вернулся к Артуру, но, подумав, навису подписал в уголке рецепта «Cito!»*, перед тем, как передать его другу. – Это поможет. Думаю, воспоминания, если они так хотят вернуться, не оставят тебя в покое из-за пары ночей. Сейчас это всё, что я мог для тебя сделать. Возвращайся домой и отдыхай, а когда будешь готов – приходи снова. Но не затягивай.

*Срочно (лат.) – используется врачами при написании рецептов и обозначает степень необходимости лекарства.

0

17

Опять стало тихо. На первые слова Джека Артур не ответил, просто кивнул головой.
«А теперь представь, Джек, какого мне? Я не могу даже забыться, не могу отдохнуть. У тебя есть возможность хоть на несколько часов спрятаться от этого мира, а меня и во сне преследует что-то необъяснимое, что-то невозможное».
Холмвуд до сих пор не мог принять то, что ему говорили про каких-то Носферату. Вампиры - живые мертвецы, что пьют кровь людей. Что за бред? Как может человек в здравом уме такое говорить? Опять тема сумасшествия. Закончится ли когда-нибудь этот кошмар? Артур понимал, что всем тяжело, все сейчас переживают тяжёлые времена, но он не мог ждать, собственное бессилие, невозможность действовать, помочь самому – вот, что давило больше остального на Холмвуда. Он не может помочь себе, что же говорить за Люси, за которую он уже взял ответственность на себя, в тот день, когда она стала его невестой. И что сейчас? Он сходит с ума, его Люси при смерти. Нет! Не надо сейчас об этом думать, не надо изводить себя еще больше. Артур старательно гнал от себя подобные мысли, он выработал план, пусть какой-то наивно детский, не правдоподобный, но сейчас он держался за него, как за единственную возможность выжить в этом общем хаосе. Завтра, после небольшого отдыха, все вернётся на свои места, все будет хорошо. Как хотелось бы сказать, должно быть хорошо, но, увы, Холмвуд мог лишь надеяться на такой исход событий.
Джек стал писать рецепт, Артур сжал руку в кулак. Правильный ли он выбор сделал? С одной стороны середина: и образ сможет потом восстановить, чтобы вспомнить, и может быть удастся отдохнуть, а с другой - никаких гарантий нет. Холмвуд хотелось бы верить, что друг сможет помочь, но он четко сказал, что не может дать точный ответ. Ждать. Надо ждать. Время. Говорят, оно лечит. От всего ли? Никто не ответит на этот вопрос, только сам, после того как пройдешь все, что предопределено судьбой.
- Спасибо, Джек, - Холмвуд взял рецепт из рук друга, - спасибо, что принял меня, а сейчас еще и слушаешь. Слишком много всего свалилось на нас, друг, слишком много. Ты тоже устал, я вижу, тебе тоже надо отдохнуть, но ты не отказал мне в помощи. Да, я сделаю, как ты советуешь. До свидания, - Артур встал с места и прошёл к двери, - и все же, Джек, как ты думаешь, почему все это происходит с нами? - не дожидаясь ответа, Холмвуд покинул дом доктора, направляясь сначала в аптеку, а потом домой, главное не давать мыслям терзать себя. Все-таки Артур был уверен, гипноз хоть и не дал видимых результатов, но его психику расшатал, а плохо это или хорошо, пусть потом доктор решает сам, да и время (да, опять оно) тоже многое покажет. А сейчас в аптеку и домой.

===> Англия, Лондон, Дома жителей, Дом лорда Артура Холмвуда

0

18

- Удачи, Артур, - проводив друга, Джек прикрыл за ним дверь, но запираться больше не стал, задумчиво облокачиваясь спиной о стену.
Без долгих размышлений было ясно, что работать сегодня Сьюард уже не будет, он просто хотел немного перевести дух и в одиночестве осмыслить всё произошедшее.
По оконному стеклу негромко барабанили капли дождя, звук которых снова стал различимым в сгущающейся тишине. Вместе с ним напряжение, страх и тяжелое молчание, пребывавшее в кабинете доктора до этой минуты, постепенно вытеснялось и мерным потрескиванием поленьев в камине. Отблески огня плясали на стенах, фарфоровая чашка стояла на краю стола.
Будто ничего не изменилось. Будто, как и сказал Джек – ничего не было, и Артур Холмвуд в доме доктора этим вечером тоже был чьей-то шуткой, розыгрышем или бредом утомленного сознания. Ведь не могло на самом деле случиться так, что сразу два его дражайших друга оказались на пороге неизвестности.
«Бедная Люси. Она так слаба, но всё еще держится. Ей уж точно лучше не знать, что снедает её жениха, лишние волнения ей ни к чему. Хотя я, разумеется, буду молчать, сомневаюсь, что никто не заметит состояния Артура, если оно не изменится к лучшему в ближайшее время. Особенно – Ван Хельсинг. Что ж, и в этом есть плюс: возможно, тогда мы обговорим это, и он сможет посоветовать что-нибудь ещё».
Джек глубоко вздохнул, прикрывая на мгновенье глаза. Всё в этом кабинете осталось по-прежнему. Лишь огонь ослабел, доедая прогоревшее дерево, лишь чай в белой чашке уже остыл. Лишь повисло в воздухе плотное облако удушливого тумана тревоги, до сих пор не смеющее преследовать доктора только в больнице и в его доме. А теперь оно бессовестно просочилось через щели в запертых дверях, и при каждом вдохе тисками сдавливало грудь, словно отравленный алхимический дым.
- Почему всё это происходит с нами… - повторил Джек слова друга, сказанные напоследок, а после встрепенулся и взъерошил пятерней волосы.
Правильнее было бы спросить «для чего», а не «почему». Ведь случайностей не существует, всё в этом мире взаимосвязано, и на каждое подобное происшествие у судьбы найдется свой поворот и своё решение, пусть и не самое обычное. Но и зная эту истину, Сьюард не мог даже предположить, какой урок из всего происходящего должен вынести каждый из них. Неужели чему-то научат страдания возлюбленной или друга, неужели, когда это закончится, хоть один человек сможет сказать «спасибо» за ценный опыт? Говоря честно, доктор в этом очень и очень сомневался. Сейчас всё, что он чувствовал – это отвратительное предчувствие чего-то плохого, всё нарастающее по мере того, как он продолжал оставаться в тишине и темноте. От него было не избавиться, и Джек знал это, но его можно было заглушить, возвратившись к делам или обществу. Оставаться в кабинете дольше не хотелось, а потому, забрав со стола чашку, доктор спустился в гостиную.

Отредактировано Jack Seward (2013-09-05 21:06:12)

0

19

Англия, Лондон, Центр города, Номер отеля Куинси П. Морриса ===>

Когда Куинси только покинул дом, он собирался к доктору на чай, однако с пустыми руками идти было не вежливо, и потому охотник сделал небольшой крюк, чтобы заглянуть в магазин. И как часто это бывает: лишнее время призывает дурные мысли, и возникают новые идеи.
Сколь часто Куинси не думал о Люси, в его мыслях девушка всегда улыбалась, кружилась и излучала притяжение, последний же раз он видел ее перед переливанием крови, бледна, напугана… Охотник стиснул зубы и пальцы в кулаки – вампир должен поплатиться за то, что сотворил, за то, что хочет забрать этого светлого ангела в мир тьмы. И как-то оно просто само так вышло, что мимо каких-то сладостей Моррис вырулил к алкоголю. Напиться, забыть этот печальный образ, даже подкрепить свое желание мести пусть и по-пьяни, но очередным обещанием убить кровососа. Ему пришлось даже помотать головой, чтобы прогнать эти планы из головы: их можно было осуществить и в одиночестве. Как назло, но даже пара минут размышлений о том, как бы помочь Джеку, свелись к тому, что доктору тоже стоит попытаться забыть, причем желательно все или как можно больше. Отчего-то ему совершенно не хотелось, чтобы Джек клялся в какой-нибудь мести и марал руки в крови, пусть и такого существа. Взгляд Куинси переметнулся от бутылок с вином на виски. Лаконично заключив, что этот вариант точно подойдет, охотник взял бутылку крепкого солодового виски.
Далее Куинси без приключений добрался до дома Джека. К счастью уже был вечер, а потому у доктора не получится выставить Морриса по причине работы, как минимум. Толика счастья от убитого на сон дня заключалась еще  в одной возможной отговорке, а именно «утром или днем – не пью», хотя Сьюард наверняка придумал бы более развернутые ответы, полные каких-нибудь эпитетов, примеров и так далее. Но опять-таки, словно это волновало Куинси? Да не в жизнь.
Моррис постучал в дверь.
- Ну, здравствуй, Джек, это я и наша амнезия, - тихо хмыкнул он под нос, зная, что сейчас друг его не слышит. Пусть шуточка и глупая, но хоть как-то помогла вернуть на лицо привычную полуулыбку.

0

20

Стянув пиджак, вдруг ставший ощутимо сковывать движения и небрежно бросив его на спинку кресла, в котором совсем недавно сидел Артур, Джек со вздохом занял место своего друга, устало прикрыв глаза.
Горничная, забравшая у Сьюарда фарфоровую чашку, с которой он вышел из кабинета, отклонив предложение женщины заварить еще чая, уже убрала осколки разбитой Холмвудом, и насухо вытерла пол. Однако темное пятно на ковре всё еще напоминало об этой случайности и заставляло, всё-таки, верить в реальность происходящего, какой бы абсурдной она ни казалась. А причины сомневаться в адекватности творящегося вокруг у Джека имелись.
Ладно – вампиры. Ван Хельсинг уже так много говорил о них и привел такое количество доказательств, что волей–неволей пришлось поверить в их существование и как-то смириться с этим. Ладно – болезнь Люси, которая тоже была слишком явной и хорошо обоснованной, чтобы имело смысл её отрицать. Но что такое, черт побери, случилось с Артуром? Когда, при каких обстоятельствах и под чьим таким влиянием он был вынужден что-то забыть? Зачем вообще понадобилось кому-то вырезать часть его памяти? И самое главное: как такое могло случиться, если Артур всегда или почти всегда был где-то на виду, в зоне доступности?
Эти вопросы словно иглами кололи разум доктора и своей навязчивостью вызывали приступы головной боли. Джек потер переносицу, хмурясь. Нужно было как-то абстрагироваться от них. И вообще от всех тех мыслей, что не давали ему покоя последнюю неделю. Лучшее, что пришло Сьюарду в голову – это прямо сейчас отправиться в спальню и забыться во сне, но доктор медлил, краем сознания сомневаясь, что ему так уж легко удастся пасть в объятия Морфея. Может быть, ему и самому не помешало бы сейчас какое-нибудь лекарство из тех, что он перебирал в уме, пока составлял рецепт для Артура?
Ухмылку, появившуюся на лице доктора в ответ этим мыслям, перехватил стук в дверь, и Джек недобро скосил взгляд в сторону входа. Меньше всего на свете Сьюарду хотелось бы принимать сейчас еще кого-нибудь. Визит Артура отнял у него последние силы, и рассчитывать на то, что гостеприимства доктора сегодня хватит еще на чью-нибудь проблему – было явной самонадеянностью. Однако и просто проигнорировать незваного гостя Джек не мог, хотя бы по той причине, что из кухни уже засеменила горничная, спеша впустить в дом Сьюарда очередную напасть.
Откашлявшись, доктор поднялся и, жестом отослав женщину, сам направился ко входу.
- Куинси П. Моррис, - как-то само собой вырвалось у Джека, когда он широко распахнул дверь и уставился на гостя, оглядывая его с ног до головы.
Помнится, если не считать бдений у постели Люси Вестенра, последний раз, когда они были вместе, они провели весьма неплохое время в компании одной из жриц любви, как любил называть их Куинси. И хотя тогда Джек находился в не менее разбитом состоянии, чем сейчас, в этот раз переживать подобные приключения  ему не хотелось, как и вообще не хотелось впускать охотника в дом, если быть до конца с собой откровенным. Но не держать же друга на пороге, да еще и под дождем, а потому, натянуто улыбнувшись, Сьюард посторонился, пропуская Куинси внутрь.
- Проходи. Вечер добрый, мой друг. Тебя привело ко мне что-то важное?
На секунду Джека посетила надежда, что, быть может, перейдя сразу к сути дела, ему удастся закончить с Куинси побыстрее, однако, когда он затворил дверь и обернулся к другу, взгляд его упал на бутылку, однозначное содержимое которой ясно давало понять, что половины часа охотнику никак не хватит. Переведя взор с бутылки на друга, Сьюард вопросительно приподнял бровь.

Отредактировано Jack Seward (2013-09-15 23:00:58)

0

21

Куинси ожидал, что дверь ему откроет горничная, однако его фирменная улыбка досталась вовсе не женщине, а самому Джеку. Честно признать неожиданно, хотя, учитывая вид самого владельца дома, его видимо просто достали за сегодня посетители и охотник рисковал нарваться на то, что его прогонят. Бровь Морриса поползла вверх, да что творится с людьми в последнее время? Уже несколько дней он в Лондоне и все так и норовят или переспросить его имя, или констатировать сей чудесный факт, или же пытаются напомнить его охотнику. Куинси оставалось только мысленно махнуть на это рукой, пусть и хотелось ответить такое же сухое «Джек Сьюард», но тогда мистер Моррис со слишком большой точностью получил бы дверью по своему носу. А это уже совсем неприятная перспектива, ибо портить свое же лицо в планы не входило, да и как потом очаровывать девушек одним своим явлением лица?
Куинси снова улыбнулся, когда природная вежливость и чувство истинного джентльмена в душе Джека взыграли в нем и доктор пропустил охотника внутрь.
- Добрый вечер, Джек. Как бы странно это ни звучало, но привела меня интуиция и по облику твоему, - мужчина хмыкнул и чуть шире ухмыльнулся, - я вижу, что не ошибся с выбором.
Куинси подошел к другу и совершив достаточно элегантный жест, протянул ему бутылку виски, правда такое вручение алкоголя подходила больше благородным напиткам вроде вина или же шампанского, которые могут лишь раззадорить воображение, от того наверное Куинси чуть рассмеялся.
- Надеюсь, что ты не будешь против выпить со своим другом, быть может, выговориться? На тебе лица нет, Джек, - как быстро с лица Морриса слетела его ухмылка, сменяясь спокойствием и некоторым волнением о докторе.
Впрочем, Куинси заметил вопросительный взгляд Джека:
- Не все ведь тебе слушать других, уверен, что у тебя голова каждый вечер раскалывается ото всего, что тебе приходится проделывать…
Затем охотник задумчиво провел большим пальцем по подбородку, думая за что бы зацепиться еще, что док уж точно не отвертелся.
- А! Важное… Я думаю, что самое важное в данной ситуации ты, - он подмигнул, стараясь не напоминать ему о Люси, которая, несомненно, была важнее, чем любые другие проблемы. Куинси сделал шаг вперед и приобнял друга рукой за плечо, вставая с боку.
- Так что давай расслабимся, - воодушевляющее потряс, пусть и не сильно, за все тоже страдающее от внимания охотника плечо и затем оглянулся. - Где твоя очаровательная горничная и стаканы?
А вот теперь Куинси прикусил язык, припоминая ситуацию в борделе: двое мужчин, девушка и бокалы с алкоголем. Оставалось надеяться, что доктор как благоразумный человек не сочтет своего друга полнейшим извращенцем и не воспримет этот порыв желанием повторить тот вечерок, только уже в компании другой женщины и более крепкого напитка.

0

22

- …На тебе лица нет, Джек.
Невесело ухмыльнувшись и возведя на мгновенье глаза к потолку, Сьюард сокрушенно мотнул головой, снова вздохнув. Какой же насмешкой казалась эта фраза Куинси сейчас! Слово в слово – та самая, которой доктор встретил Артура всего несколько часов назад, а ведь Холмвуду, в отличие от Джека, действительно нужна была помощь. Хотя, кто бы знал? Может быть, незаметно даже для самого себя, доктор давно уже сошел с ума, всего лишь каким-то чудом поддерживая видимость нормальности? А впрочем, подобные мысли лишь заставили Сьюарда коротко улыбнуться, но опять без тени веселости.
Смерив протянутую другом бутылку недоверчивым взглядом, доктор еще немного помедлил, мысленно взвешивая все «за» и «против» прозвучавшего предложения, прежде чем пожать плечами и, все-таки, принять её. В конце концов, Джеку, и правда, не помешало бы немного расслабиться. А кто как не Куинси с его обычной горячностью и веселостью, что овладела им этим вечером, мог бы лучше подойти на роль дополнения к крепкому виски? Таков несомненный плюс характера Морриса: общаться с ним было легко, и Сьюард не мог не признать этого, хотя всего пару мгновений назад он готов был выставить охотника обратно за дверь. Не каждый же вечер в компании Куинси обязательно должен был заканчиваться в борделе, зато за разговорами они оба могли бы забыть о проблемах – общих или своих для каждого - и просто насладиться жизнью, хотя бы в пределах этого дома и этой ночи.
- Да мне и не о чем говорить, Куинси, - начал доктор после того, как распорядился подобающе случаю сервировать кофейный столик в гостиной, и указал другу на широкую софу, сам снова опускаясь в кресло. – Присаживайся. Ты ведь прекрасно знаешь, чем могут быть заняты все мои мысли, и в последнее время от них всё тяжелее отмахнуться, - Джек сделал паузу, задумавшись на секунду, а потом печально усмехнулся, - наверное, должно произойти что-то еще более ужасное, чтобы хоть ненадолго отвлечься.
И хотя это «что-то» уже имело место быть, по крайней мере, в жизни Сьюарда, он, разумеется, не собирался рассказывать другу о проблемах их общего приятеля, как и вообще говорить о том, что Артур покинул дом доктора едва ли больше получаса назад. И хотя особенной болтливости Джек никогда не замечал за собой, он с некоторым опасением покосился на пару широких цилиндрических стаканов с толстым дном, что горничная как раз внесла в гостиную и поставила на столик вместе с пробочником. Именно так, как и полагается. Хороший виски не закусывают. А не доверять вкусу Морриса в алкоголе у Сьюарда не было причин.
- Поведай лучше ты мне, как провел эту неделю. Потому что если я начну рассказывать о себе, мы оба сопьемся со скуки.
Раз бутылка была вручена ему, Джек и принялся её откупоривать, когда они с охотником снова остались одни. Разлив по стаканам ароматный напиток карамельного цвета, доктор взял один в руки и снова замешкался, не решаясь делать первый глоток. Всё же, подобный способ избавления от забот вовсе не был для Сьюарда обыкновенным, и возводить его в таковой ранг Джеку не хотелось бы. Но – он взболтнул виски, наблюдая, как напиток обволакивает стенки стакана – разве доктор в итоге придумал что-то лучше?

0

23

Сьюард продолжал играть роль «рыбки», оставаясь непревзойденно тихим и спокойным… в любой ситуации – в мозгу Куинси снова возникли картинки из борделя. От этих мыслей стоило отделаться, уж слишком большое место они заняли в отношениях с другом. Быть может это тайное желание продолжения? И как раз вот с Джеком и надо поговорить об этом? И, если он действительно в этом хорош, то стоит придумать похожую историю или же просто спросить в лоб?
Куинси с задумчивым взором следил за другом, ну хоть пара хороших вещей – за дверь не выставил, бутылку взял.
- О, Джек, не волнуйся, я думаю, что каждый из нас сможет что-нибудь рассказать. Не ты ли у нас доктор, который привык вести длинные диалоги?  Благодарю, - Куинси вытянулся на софе и сложил ручки на груди. – Доктор, у меня проблемы… А дальше «хотите поговорить?». Так что не мне тебе рассказывать, - с задорной усмешкой Куинси принял сидячее положение.
- Я догадываюсь, но надеюсь, что не только этим забита твоя голова, о, мой друг, - Куинси улыбнулся, но вот на вторую часть фразы он отвечать не стал. Ужасное? Уж слишком вероятно, что такое может произойти. Вампир не оставил Люси в покое и нет сомнений, что они еще услышат о нем. В планах охотника уже был небольшой пунктик: навестить с утра возлюбленную. И если же повезет провести с Джеком всю ночь, то можно будет и его прихватить.
Пришла горничная и оставила на столе стаканы и так же молчаливо уплыла. Куинси проводил ее взглядом, а затем глянул на часы.
- Уже поздно, Джек, а разве твоя горничная не уходит домой? – он как-то мимолетно озадачился подобным вопросом. Раз он в гостях у друга, то можно и поинтересоваться, ведь дом охотнику изучать не приходилось, чтобы быть в курсе: есть ли тут комната для прислуги или нет? К тому же такой странный вопрос может отвлечь Сьюарда от его раздумий, а может и смутить чем-то, но о последнем Моррис уже не подумал.
От мыслей о домашней жизни доктора, Джек отвлек Куинси своим вопросом.
- Ммм, весьма неоднозначная неделя и думаю, что даже в этом наши чувства взаимны, дорогой друг, - охотник легким движением руки подхватил бокал и приподнял его, вглядываясь в пленительный янтарный цвет виски, прокручивая пальцами бокал.
«Все же я сделал правильный выбор…» - Куинси мягко улыбнулся и перевел взгляд на Джека.
- Что же касается моих приключений, то я скорее уж поведаю тебе о том, что было за пределами Лондона. Но прежде чем начать свой рассказ, позволь узнать, где ты бывал, Джек? - охотник пересел на софе чуть ближе к доктору, устроив локоть на своей коленке, а подбородок на сжатой в кулак ладони.
- Но до того как ты мне ответишь… За встречу в такой прекрасный вечер, Джек, - Куинси вытянул вторую руку, предлагая доктору ударить своим стаканом о его.

0

24

Усмехнувшись кривляньям друга, когда тот изображал пациента, лежа на софе, Сьюард лишь мотнул головой, бесспорно прощая Куинси эту вольность. Конечно, примерно так всё и происходило, когда люди еще не были действительно больны и отчаянно нуждались в подтверждении этого. Но, увы, таким образом сеансы в кабинете доктора проходили довольно редко. Чаще всего он принимал там родственников или друзей тех, кого нужно было оставлять на лечение или же, что тоже происходило не часто, - выписывающихся пациентов. К сожалению, болезни разума очень нелегко поддаются лечению: процесс выздоровления во многом зависит от желания самих больных, а им же, по большей части, давно уже наплевать, смогут ли они вернуться к нормальной жизни когда-нибудь. Сумасшествие для них – уже норма, и пытаться как-то это изменить всё равно, что отвращать религиозного праведника от его веры: тяжело и, зачастую, бессмысленно. Вот и оставалось только следить за пациентами в надежде, что те препараты, какие обязательно вводят им каждый день, когда-нибудь подавят их искаженное восприятие, и, измученные, они безропотно согласятся, наконец, с тем, что безумны, получая поощрение каждый раз, когда находят в себе силы справиться с новыми приступами. Такие люди, даже если они выходят из больницы, никогда уже не становятся прежними и никогда не живут полной жизнью.
Увы, такова была темная сторона ремесла доктора, и на секунду Джек даже успел искренне порадоваться, что охотник всего лишь притворялся сейчас, и мысленно пожелать тому, чтобы он никогда не сказал ничего подобного всерьёз.
«Ох, Куинси, лучше бы я на самом деле думал только о Люси, право, и об этих носферату. Подумать только, еще вчера я считал, что хуже уже быть не может и вот, - пф! – я понимаю, как же ошибался».
Доктор вымученно улыбнулся, ничего не ответив, и позволил небольшой паузе вклиниться в их с другом разговор. Конечно, не было смысла теперь терзаться этим: что произошло, то произошло. Однако накопившаяся усталость, похоже, брала своё, заставляя Джека так неестественно долго для себя пребывать в унынии и уже по сотому кругу проворачивать в голове неприятные события, каждый раз находя в них всё новые болевые точки. Но вот Куинси, кажется, был далек от подобного, и уж чего он точно делать не собирался – так это молчать.
- Нет, не уходит, - удивленно ответил Сьюард на вопрос о горничной. – Она живет в доме, за кухней есть комната.
Довольно странный вопрос, ощутимо выбивавшийся из контекста беседы, пусть еще и не успевшей толком завязаться. Возможно, конечно, у него был какой-нибудь скрытый смысл, но доктор не пожелал задумываться об этом, просто окрестив его праздным любопытством, которое, как известно, не порок.
Звон стаканов. Согласно повторив: «За встречу!», Джек сделал большой глоток, на секунду сморщившись, когда виски обжег горло. Сьюарду, конечно, доводилось уже пить его, но доктор, всё же, предпочитал более мягкие напитки, а потому, чтобы привыкнуть к крепости этого требовалось какое-то время. Ну, и еще несколько тостов.
- Где я бывал? – откашлявшись, переспросил Сьюард и, ненадолго задумавшись, пришел не к самому радостному выводу, хотя это, в общем-то, его и не волновало. - Да нигде, Куинси. Я всю свою жизнь прожил здесь, в Лондоне. Ну, кратковременные поездки куда-нибудь в пригород по работе – не в счет. Путешествия никогда особенно меня не интересовали, да и не было как-то времени задуматься об этом.

0

25

Куинси уже в привычной манере следил за любыми жестами доктора. Стоит отметить, что интуиция все так же оставалась при охотнике: чего стоила одна лишь измученная улыбка Джека. Его же задумчивый взгляд был с ним фактически постоянно, может от того из него и такой прекрасный врач вышел – умеет все обдумать, этому стоило бы поучится, но вряд ли что-либо вышло, когда отличительной чертой Морриса были резкие и неожиданные порывы, среди которых и эта встреча. Интуиция, влечение, любопытство – все это при нем. Как и чувства юмора, Куинси чуть было не расслабленно вздохнул, когда увидел хоть какую-то ухмылку на лице друга, пусть и вызванную подобным кривлянием, но сдержался и не зря.
«Джек… Что же тебя так гнетет? Неужели все твои мысли только о Люси?» - охотник сделал еще один глоток напитка, лишь на мгновение прикрывая глаза и отрывая взгляд от глаз друга. Вот уж точно «зеркало души». Каждый воспринимает это сравнение по-своему от возможных вариантов интерпретации отражения, отображения и как-то там физики и химии. В этой же ситуации «зеркало» было бы буквальным, ведь во взглядах и Куинси, и Джека, и Артура читался этот отпечаток боли и волнения. И то, что Люси выбрала своим суженным последнего – это никоим образом не уменьшало его волнения. В сознании охотника возникло несколько вопросов, но задаст он их позже и если его «миссия по спасению настроения» окажется проваленной.
Еще одной эмоцией отразилось удивление – очевидное, да, но для него.
- Прости, просто я не привык вообще к служанкам, - Куинси с легкой ухмылкой на лице коснулся пальцами лба, немного скрывая лицо, мол, сам понимает, что этот вопрос может и не стоило озвучивать. - Язык мой – враг мой, дорогой Джек. Но тебе ли не знать об этой простой фразе.
Охотник снова крутанул пальцами бокал, наблюдая за тем, как напиток повторяет это движение по инерции с плавным затуханием, он снова обратился к другу:
- Ладно, вернемся к путешествиям, - мужчина скромно кашлянул в кулак. – Я, конечно, с трудом представляю такую, я бы даже сказал, затворническую жизнь. Но не буду отрицать того, что каждому дорого – свое. Но неужели в таком большом и чудесном городе приключения настигли тебя лишь с появлением какого-то там носферату?
«Хотя я тоже оказался приключением – затащил бедолагу в бордель. Если так продолжиться и дальше, то у меня даже совесть появится? Не дай Бог», - он ухмыльнулся.
- В любом случае, будет ли тебе интересно о том, как мне приходилось справляться с койотами в пустыне в прошлом или же тебе лучше подробнее описать пустыню и замечательные виды? – был еще один минус в описании «сражений» - как бы Джек не уловил какие-то психические отклонения в голове охотника и не возжелал полечить от излишней вспыльчивости или каких-нибудь еще болячек, во время которых люди склонны к вымещению гнева на животных, которые, впрочем, пытаются убить и съесть свою жертву.

0

26

Джек пожал плечами и улыбнулся уголками губ, откидываясь на спинку кресла. В сущности, многое ли он знал о Куинси П. Моррисе, своём добром приятеле родом из Техаса, охотнике до дичи, вампиров и женщин? Не так уж. Прожив всю жизнь в достатке чуть выше среднего и не будучи женатым, о необходимости прислуги, а вернее – единственной горничной, Сьюард судил лишь по себе: едва ли он смог бы в одиночку содержать в порядке собственный дом, пусть он и не был таким уж большим. О том же, что окружало Куинси до тех пор, пока он не пустился в свое непрерываемое мировое путешествие, Джек, признаться, не слышал даже мельком, а кроме того, человеку, который всегда находится в движении лишние люди под опекой – только обуза. Засим всегда любопытно узнать о некой диковинке, что для кого-то являлась частью естественного порядка вещей.
- Мои приключения – все до одного – ограничены стенами больницы, - хмыкнул Джек, сделав еще один глоток. – Может быть, для тебя и это звучит диковато, но ты даже представить себе не можешь, насколько разнообразными бывают истории в одной и той же палате. Человеческий разум подчас рождает настолько невероятные образы, что носферату показались бы тебе детской небылицей. И если мы когда-то не могли поверить в этих существ, то окажись выдумки моих пациентов реальностью, мы были бы вынуждены сейчас прятаться по самым глубоким норам, а не вести беседы. Поэтому приключений, как ты выразился, мне хватает, не нужно даже покидать город.
Сьюард замолк ненадолго, положив руку со стаканом на подлокотник кресла. И вот он снова молчал, но вдруг поймал себя на мысли о том, что тишина уже не тяготит его и вовсе, оставляя в голове лишь отголоски собственных фраз, вместо комка запутанных размышлений, не приводящих ни к чему, кроме чувства обреченности и почти даже паники. Что, в целом, странно: даже упоминание вампиров никак не отозвалось в его душе. Возможно ли, что непривычная крепость виски уже начинала овладевать его разумом так скоро, всего лишь после неполного первого стакана? Или просто тема их с Куинси разговора, хотя она и не была Джеку особенно близка, являлась достаточно отвлеченной, чтобы заставить взглянуть на всё совсем через иную призму? Однако, испугавшись, что ненужные мысли могут вернуться снова, Сьюард решил, что никакой разницы в причинах их исчезновения быть не может, а потому поспешил обратиться к разговору, машинально поглаживая пальцами край стакана.
- Ты ведь из Техаса? – задумчиво спросил Джек вместо ответа и взглянул на друга. – Прости мне моё любопытство, но раз уж речь идет о путешествиях, скажи: что вообще вынудило тебя покинуть дом? Я помню, ты как-то говорил, что твоя цель - Ирландия, но ты обосновался здесь… Неужто жизнь на родине была так плоха для тебя?
На самом деле, Сьюард довольно размыто представлял себе, что такое Техас. Конечно, он мог стандартно проассоциировать его с фермами, пыльными бурями и с кумирами всех американских детей – лихими ковбоями, героями или разбойниками (на месте одного из которых, к слову, в воображении Джека вполне мог оказаться и Моррис). Однако представить, мог ли этот жаркий штат на самом деле подойти Куинси, хотя его самого едва ли можно было назвать менее горячим, доктор не мог. Кроме того, если сейчас Моррису всего двадцать пять, а, по рассказам, он успел исколесить всю Великобританию и стать заправским охотником, в каком же возрасте он должен был пуститься в свободное плавание?
Может быть, вопросы, что занимали голову Джека, были несущественны и бесполезны для всего, кроме более глубокого знакомства с Куинси, но хотя бы они не были столь тревожными, как всего несколько мгновений назад.

Отредактировано Jack Seward (2013-09-25 20:28:51)

0

27

Моррис заслушал ответ приятеля, и на его лице возникла задорная усмешка.
- Так-так-так, оказывается, по больнице у тебя бродят не одни шизофреники или «Клеопатры», или «Цезари». Вот это уже любопытно! Опишешь пару монстров или этикет не позволяет сделать этого, пусть даже анонимно и не в полном объеме? -  предположив, что, скорее всего, не услышит истории, а потому решил предложить другой вопрос. – Слушай, а кто-нибудь из больных описывал тебе вот таких вампиров? Представь, что кто-то из вот таких вот ненормальных может и говорит правду, просто другие не обращают на нее никакого внимания!
Куинси сделал глоток виски, возвращая в помещение тишину. Наслаждение в ней получать это одно дело, но стоило окинуть взглядом Джека, и на ум приходила мысль о том, что снова стоит нести все то, что думаешь.
- Да, - наконец-то путешественник улыбнулся и кивком подтвердил место своего рождения.
- Ничего, любопытство не порок. Как ни странно, но мне не так часто приходится отвечать на этот вопрос. Когда общение происходит в кругу, так сказать, своих, то им зачастую безразлично, откуда человек приехал, по какой причине покинул дом, скорее уж заинтересует вопрос «зачем». Ибо таких вот любопытствующих привлекает, или совместная работа, не без включения в долю, или же возможность перехватить добычу. Когда я был совсем юн – просто домашний мальчик какой-то! – охотник фыркнул, припоминая, насколько же тогда просчитался. - То, как раз, попал в подобную ситуацию по наивности, потому что ожидал скорее взаимовыручки на тот момент, а не наживы.
Параллельно с беседой, охотник успел снова наполнить стаканы.
- И снова меня понесло куда-то, Джек, ты бы меня хоть останавливал! - секундная виноватая улыбка коснулась губ охотника, однако стоило ему с таким же признанием вины хмыкнуть, как все вернулось к прежнему озорству. Да и попробовал бы доктор остановить охотника, когда последний так увлечен рассказом.
- Должно быть, ты сегодня не отделаешься от истории о койотах, слишком уж она часто всплывает в моем сознании сегодня, - Куинси подмигнул и перешел к сути вопроса доктора.
- Изначально я не планировал оставаться тут надолго и Лондон действительно должен был стать своеобразным перевалочным пунктом между Америкой и Ирландией. Но повелительница судеб решила все по своему, тут я встретил несколько людей, которые сыграли свою роль на первое время…
«И прекрасная Люси, должно быть, навсегда».
- И ты тоже один из них, - щелкнув пальцами, Куинси указал пальцем на Джека, подмигнул, а затем подхватил свой стакан и произнес очередной тост. – А потому за тебя, друг мой, и тех людей, что повязали меня с этим пасмурным городом!
После большого глотка за близких ему людей, Куинси продолжил.
- Как я выяснил уже давно, корни моей семьи ведут в Ирландию, не знаю точно куда, да и не интересуют знакомством с дальней родней. Конечно, если повезет и это произойдет, то я не буду отказываться от общения с ними. Хотел бы я объехать ее, так же как и Англию, но я рассчитывал… и рассчитываю это сделать не в одиночку. Поиски компаньона веду я и до сих пор.
«Раз уж получил отказ…»

0

28

- Еще бы, - усмехнувшись в ответ, кивнул Джек. – Как я и сказал: человеческий разум полон тайн, и даже мне не под силу раскрыть их все. Потому я всегда должен быть настороже: все эти люди настолько непредсказуемы в своих словах и действиях, что иной раз приходится даже спасаться бегством.
Очередным глотком опустошив стакан, Сьюард решил на этом ограничиться в описании чудачеств, какие вытворяли его пациенты. Действительно, интересные или даже забавные случаи, о которых можно было бы поведать, в больнице случались, но суть далеко не каждого из них могла быть понятной для человека без специального образования, да и врачебный этикет никто не отменял. Но вот предположением о том, что кто-то из больных мог говорить правду в том, что врачи привыкли считать нездоровым бредом, Куинси снова стер на мгновенье улыбку с лица Джека: так оно и было, в общем-то. По крайней мере именно с того момента, как пациент больницы по имени Ренфилд впервые заговорил о вампирах и о некоем графе, всё и началось, можно сказать. Именно в связи с этим Сьюард вызвал Ван Хельсинга, который со временем поставил диагноз Люси. И кто знает, чем бы всё уже могло закончиться, если бы Ренфилд так и продолжал молчать или не появился бы среди его пациентов и вовсе?.. Размышлять об этом не хотелось, да и охотник уже продолжил разговор, вырывая Джека из задумчивости, однако, не заставив его в полной мере сосредоточиться на ответе тому вопросу, что сам доктор и задал. В какой-то момент он просто унесся мыслями в то время, когда сам был юн и частенько ожидал совсем иного вместо того, что преподносила судьба.
«Что ж, людям свойственно ошибаться, особенно, когда они молоды и совсем не имеют этого пресловутого жизненного опыта. Впрочем, наверное, даже хорошо, что в своё время с ними случается то, что случается. К примеру, в любом ином случае кто бы пришел ко мне сейчас с бутылкой виски, чтобы предложить просто расслабиться, как не Куинси?»
А посему Джек только негромко рассмеялся на извинения приятеля и покачал головой, уже охотнее подставляя стакан под янтарный напиток. Похоже, у Куинси в запасе находилась парочка не менее занимательных историй, какими могли бы оказаться его собственные больничные байки, но куда более подходящих случаю. Впрочем, еще один тост мог бы вполне успешно им предшествовать, тем более, если он был предложен за их славную (действительно, славную, если отбросить ненужное) компанию, волею судьбы собравшуюся в Лондоне: «За нас», - кивнул Джек и снова сделал глоток.
- Вся жизнь впереди, мой друг, так что же может помешать тебе исколесить хоть всю Ирландию, хоть все Британские острова? – Сьюард улыбнулся. – Однажды удача улыбнется тебе, и в твой охотничий капкан попадет не только зверь, но и тот, кто будет рад разделить с тобой это путешествие. Надеюсь только, что это случится скоро.
Приятно было вот так загадывать на светлое будущее, над которым уже не будут висеть эти свинцовые тучи настоящего. В конце концов, что бы ни происходило, это не могло длиться вечно, неизбежно завершаясь и превращаясь всего лишь в воспоминания. Даже самые страшные события имели свой финал, и всё, что нужно было сделать – это лишь набраться терпения и понять: это едва ли займет еще больше полугода. А что такое полгода в сравнении с целой жизнью? - всего лишь пустяк.
- Что это за история с койотами, которая тебя так занимает? – после короткой паузы спросил Джек, вновь отвлекаясь от размышлений.
В первый раз, когда она всплыла в разговоре, Сьюард как-то не предал ей значение, думая о другом, но теперь это уже начинало заинтересовывать. Все-таки буйные психически нездоровые люди – это одно, а вот дикие звери, могущие разорвать в клочья – совсем иное.

0

29

Глоток за глотком, от крепкого виски становилось жарко, и Куинси расстегнул пару пуговиц на рубашке, давая волю хотя бы своей шее.
- Я не представляю тебя бегающим от пациентов! – бросил он в ответ, но спустя лишь секундное молчание продолжил. – А, нет! Представляю, если бы они в тебя бросались утками! Или подушками… Не знаю, чего у тебя в больнице водится в достаточном для швыряния количестве, Джек.
Легкий смешок сорвался с губ охотника. Это шутка и по одному только голосу понятно, что если Куинси это все и представил, но он никоим образом не хотел задеть чувства Джека. Чувство юмора достается судьбой, не всегда настолько удачное, чтобы удовлетворять всех слушателей. Но к этому окружающие охотника тоже должны были давно привыкнуть и, раз уж с ним все же общались, понять и простить.
Это была лишь заминка перед ответом на более серьезный вопрос. Что же ему мешало? То, что Куинси выбрал в свои спутницы ту, которая отказала ему! А он… Даже охотник сам способен был придумать множество эпитетов, коих он достоин, но не стоит это делать в этот момент.
- Все, кроме одного «но», но ты прав, мой друг, жизнь не стоит, и никогда не стояла на одном месте. Чтобы успеть за ней, порой приходиться ехать верхом, - Куинси задорно улыбнулся, укрывая столь печальный факт. От этого в душе что-то гаденько дернулось! Охотник пришел в дом доктора, чтобы помочь последнему расслабиться и выговориться, но теперь сам же укрывал какие-то факты, причем с явным нежеланием того, чтобы друг узнал об этом. Проницательный доктор, очень, мог и сам догадаться, но надежда умирает всегда последней, а потому Куинси сделал лишь очередной глоток горячей жидкости, окатившей его горло, проникающей в сосуды, в конце концом доходя и до мозга, так что невольно тело расслабляется.
- Ха, Джек, не думаю, что стоит пить за надежду, они с судьбой в коварном сговоре! – легкий смешок, все же некоторая доля грусти прорвалась наружу, скрытая спокойной улыбкой, прикрытыми глазами и запрокинутой головой.
А вот вопрос про койота пока Куинси ввел в задумчивость. Алкоголь уже врывался в его сознание, и охотник просто накрыл рукой лицо.
- О… юные годы. Наивные, а ведь тогда я больше верил в сказки, верил в легенды, которые так же причастны и к этому пустынному созданию. Тот еще «бог», которому преклоняться могут люди… Джек, скажи, а во что верил ты в детстве? – и снова он перекинул вопрос на задающего.

0

30

Джек добродушно рассмеялся. Он-то говорил гиперболически. Разумеется, доктор не бегал по коридорам больницы буквально, хотя, уворачиваться от того, что попадалось больным под руку иной раз, всё же приходилось, когда кто-нибудь из них был в особенно отвратном расположении духа или критическом состоянии психики. А следом за этим неизбежно приходилось и в спешке покидать палату ради своей же безопасности, оставляя особенно буйных личностей в руках санитаров, коими обычно нанимались исключительно крепкие молодые мужчины, которые смогли бы справиться даже с человеком в состоянии аффекта (что частенько случалось в стенах больницы). Тем не менее Куинси, руководствуясь то ли живым воображением, то ли просто разгоряченной виски фантазией предпочел нарисовать себе всё это в весьма ярких красках прямого смысла, и получившиеся картинки, хоть и отдавали оттенком нелепости, ничего, кроме усмешки не вызывали даже у главного героя этих выдумок.
Однако продолжение разговора постепенно стёрло улыбку с лица Джека, вернув ему задумчивость, хотя Куинси, по своему обыкновению, почти смеялся собственным словам. Стоило знать его только немного лучше, чем позволял ранг просто «знакомых», чтобы иметь возможность распознать хотя бы некоторые из его улыбок: когда они на самом деле искренни и означают то, что и должны, а когда призваны лишь прикрыть что-то гораздо более темное, что он не хотел бы выносить наружу.
Джек вздохнул. Хорошо было бы увести сейчас разговор от всего, что ассоциировалось с тревогами последних дней, да и жизни в целом, однако это никак не удавалось ни охотнику, ни Сьюарду. Поочередно, сами того не желая, они наталкивали друг друга на малоприятные мысли, возвращаясь к тому, с чего начали и ставя под сомнение успех сегодняшнего предприятия. Разве что, чем глубже в ночь уходила эта встреча, чем больше глотков горячительного напитка делал каждый из них, тем всё менее болезненными струнами отзывались время от времени всплывающие воспоминания. Всё же, алкоголь делал своё дело, облегчая если не ситуацию, то, по крайней мере, отношение к ней.
Слово за слово, и очередь попытаться перевести тему в более приятное русло снова выпала Джеку. Очевидно, эта история, которой шутливо угрожал Куинси, имела под собой немалые основания и особую значимость для охотника, судя по тому эпиграфу, что он уже озвучил, поставив Сьюарда в несколько затруднительное положение. Хотя, казалось бы, что сложного в его вопросе? И всё же, доктор вскинул брови и шумно выдохнул, погружаясь в те картины собственного далекого прошлого, которые могли бы иметь отношение к данной теме.
- Во что я верил? – задумчиво повторил Джек, потирая пальцами подбородок, пытаясь что-то припомнить, но после безуспешных попыток только развёл руками, приходя к выводу, который Куинси вряд ли ожидал услышать. – Меня воспитывали в ключе рационализма, и с самого детства больше объясняли настоящие причины вещей, чем рассказывали все эти абстрактные сказки. Наука, как ты понимаешь, не соседствует с чудесами, богами, легендами… Разве что, некоторое время я как раз увлекался древними мифами.
Тем яснее должно было представляться то, с каким трудом Джек смог поверить в существование вампиров. Наверное, если бы Ван Хельсинг не был ученым, Сьюард едва ли всерьез воспринял бы его слова о носферату, даже когда своими глазами увидел бы последствия нападения оных. Он постарался бы найти любое другое логичное объяснение этому факту, но принять существование кого-то бессмертного, питающегося человеческой кровью, смог бы только в том случае, если бы ничего другого не придумал и спустя десять лет.
«Метафизика… Хотя и самое точное ответвление философии, всё равно слишком размытое, как по мне».

0


Вы здесь » Dracula, l'amour plus fort que la mort (18+) » Дома жителей » Дом др. Сьюарда


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC